науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- циклы национализма и патриотизма
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   идеологии России, Украины, ЕС и США --- пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Она почти поравнялась с окном, когда шаги у нее за спиной стали слышнее. Схватив девочку за талию, он приподнял ее над полом. Она брыкалась, молотя в воздухе своими короткими, обтянутыми чулками ножками, а он смеялся и держал ее поодаль, так что попытки освободиться походили исключительно на трепыхание попавшей в паутину мухи. «Ты еще не пожелала своему братцу доброго утра, маленький кролик, — продолжал издеваться он. — Как невежливо! Можно подумать, ты не рада видеть меня этим чудесным утром».
Он опять посадил ее на широкий каменный подоконник, и она теперь с ужасом смотрела в его ненавистное лицо. Спустя миг он завел ей руки за спину и крепко стиснул запястья, и она знала, что если откроет рот, пытаясь закричать, он тут же заткнет его своим носовым платком и она начнет задыхаться. «Давай-ка посмотрим, что тут у нас», — почти ласково прошептал он, и его рука проникла ей под юбку…
Оливия разорвала липкие черные путы ненавистных воспоминаний и рванулась к яркому, несущему освобождение солнечному свету реальности. Она открыла глаза. Сердце ее учащенно билось, дыхание стало тяжелым и прерывистым, как будто она все еще бежала, спасая свою жизнь.
Задрожав, она села и обхватила колени руками. Кроме нее, в каюте никого не было, хотя подушка все еще хранила отпечаток головы Энтони. Сквозь раскрытое окно проникали лучи солнца, и вскоре паника ее улеглась, сердце забилось ровнее, дыхание успокоилось. Но ей не удавалось стряхнуть с себя ужас и страх, вызванные отнюдь не ночным кошмаром, а возрождением давно похороненных воспоминаний.
На мраморной крышке комода с зеркалом стоял таз, а в нем кувшин с водой. Оливия отбросила простыню и встала. Все ее тело — с головы до пят — болело так, будто она только что проиграла состязания по борьбе. Вода в кувшине оказалась горячей. В мыльнице лежало вербеновое мыло, а рядом — чистые полотенца.
Налив в таз воду, Оливия стала мыться. Намыливая бедра, она вздрогнула, внезапно осознав, что именно открыло дорогу этим жутким воспоминаниям. Ночь любви с Энтони принесла ей ту же тянущую боль, что мучила ее после того, как ее сводный брат, насвистывая и оставляя дрожащую от ужаса девочку сидеть на подоконнике, уходил прочь.
Так было каждый день в течение того жуткого года, когда Брайан Морс жил в замке Гренвилл. Каждый раз, мучая ребенка своими грубыми руками, он тихо, но с явной угрозой шептал, что убьет ее, если она посмеет хоть кому-нибудь об этом рассказать. И спустя какое-то время оставлял, как брошенную куклу, на подоконнике.
Сколько ей было лет? Наверное, восемь или девять. И она была настолько уверена, что он приведет свою угрозу в исполнение, что просто не позволяла себе вспоминать то страшное время.
Оливии стало плохо. Какой знакомый приступ тошноты! Она прислонилась к комоду, ожидая, пока все пройдет. Собственная нагота теперь беспокоила ее сильнее, чем когда-либо прежде, и она лихорадочно распахнула дверцу шкафа и достала оттуда импровизированное платье.
Только надев его, она снова почувствовала себя в безопасности. Подойдя к окну, девушка взглянула на море. Надо же — впереди земля. Горбатый силуэт острова Уайт. Они рядом с домом. Энтони говорил, что, если ветер не переменится, к полудню они увидят остров.
Оливия отвернулась от окна и обхватила себя руками, как будто ей стало холодно, хотя солнце согревало дубовый пол у нее под ногами. Радость, похоже, покинула ее душу. Она чувствовала себя опозоренной, оскверненной, какой-то нечистой. Это было старое и знакомое ощущение, как и те отвратительные воспоминания, от которых уже не избавиться.
Ее взгляд упал на шахматную доску. В попытке отвлечься от сонма охвативших ее чувств Оливия задумалась над задачей, которую не могла решить минувшим вечером. И вновь, как часто бывало прежде, умственная гимнастика успокоила и отвлекли ее
— Уже решила?
При звуках беззаботного голоса Энтони Оливия обернулась. Сердце ее вновь учащенно забилось, и она не сознавала, что смотрит на него как на внезапно возникшее перед ней чудовище; лицо ее смертельно побледнело, а глаза стали огромными черными дырами.
— В чем дело? — Он двинулся вперед, и улыбка слетела с его губ, а голос утратил былую смешливость. — Что-то случилось?
— Нет, — ответила Оливия и покачала головой. Ее руки сами собой поднялись, как будто она хотела оттолкнуть его, и ей пришлось заставить их опуститься. — Задача, — нерешительно сказала она. — Я п-просто задумалась.
Она вновь повернулась к шахматной доске, но по спине ее пробежал холодок, когда Энтони подошел к ней сзади.
Он склонился и поцеловал ее в шею, и она едва удержалась, чтобы не вскрикнуть.
— Что случилось, Оливия? — Он положил руки ей на плечи, и она, напрягшись от внезапного отвращения, заставила себя смотреть на доску.
Может быть, если она не будет шевелиться и говорить, он уйдет?
Энтони озадаченно смотрел на ее склоненную голову. Что же произошло? Проснувшись, он увидел, что обнимает свернувшуюся рядом с ним Оливию. Его наполнило восхитительное ощущение полноты жизни, и он мысленно поплыл по волнам памяти о чудесах минувшей ночи. Она крепко спала, когда он с неохотой покинул ее… всего три часа назад…
Что же все-таки произошло? Он чувствовал ее отвращение, чувствовал напряжение в попытке оттолкнуть его от себя.
— Белую ладью на с3. Черную пешку на b3, — глухо произнесла она, не двигая фигур.
— Да, — подтвердил он, снимая руки с ее плеч. — Совершенно верно.
Она вздохнула с явным облегчением, но взгляда от доски не подняла.
— Когда мы будем дома?
— С наступлением темноты мы доберемся до нашей якорной стоянки, — ответил он, вновь поднимая руки, чтобы обнять ее. Но тотчас одернул себя. — Почему ты не говоришь мне, что случилось?
— Ничего, — сказала Оливия, бесцельно передвигая шахматные фигуры и все еще не находя сил взглянуть на него. — Как ты думаешь, к этому времени моя одежда будет готова?
— Адам уже сделал последние стежки. Ты проспала завтрак, но я пришел сообщить, что мы перекусим в полдень. На верхней палубе накрыт стол.
Его ласковые слова напомнили ей о захвате «Донны Елены»… о ее радостном возбуждении… о том, к чему это привело… и о том, как она голодна. Но Оливия не могла ответить Энтони такой же нежностью.
— Спасибо, — только и сказала она.
Энтони выждал несколько секунд, а затем спросил:
— Значит, ты придешь?
— Да… да, через минутку…
Она опять умолкла в нерешительности, и в каюте воцарилось тягостное молчание. Нахмурившись, хозяин судна направился на палубу. Неужели он ее обидел? Но это же смешно!
Их тела и души звучали в унисон, дополняя друг друга. Он чувствовал это и понимал, что она испытывает то же самое, причем чувствовал с того момента, когда она переступила порог его дома. А теперь эта связь как будто внезапно оборвались.
Неужели она сожалеет о ночи любви? Сожалеет, что больше не девушка? Боится последствий того, что произошло, и обвиняет в этом его? Что ж, пожалуй, несмотря на его клятву, реакция Оливии может быть непредсказуемой.
Энтони взобрался на верхнюю палубу и встал позади Джетро, взглянув сначала на паруса, а затем на остров. Теперь уже четко различались его зеленые долины и белесые утесы. Он отдал распоряжение, и матросы полезли по вантам, отвязывая большой белый марсель и сворачивая его на реях.
Оливия с нижней палубы внимательно наблюдала за их действиями. Все происходило четко и слаженно, каждое движение, отточено! Это напоминало ей поиск решения шахматной задачи или вывод нужной математической формулы.
Когда она поднялась по трапу, Энтони поспешил ей навстречу. Лицо его было мрачным, огоньки в глаза погасли.
Оливия села за стол. Тут были кастрюлька с вареными яйцами, пшеничный хлеб и горшочек масла, кувшинчик с медом, розовая ветчина а кувшин эля. Несмотря на душевные муки, она была голодна.
Энтони сел напротив, подставил лицо солнцу и ветру и ненадолго закрыл глаза.
— Зачем они сворачивают парус? — Она старалась говорить спокойно и заинтересованно.
— Марсель самый заметный парус, — бесстрастным тоном объяснил он. — Я не хочу привлекать внимание.
Энтони взял кувшин и вознамерился наполнить ее кружку. Их взгляды встретились. Оливия отвернулась, увидев недоумение и вопрос в её глазах.
Взяв вареное яйцо, она постучала по столу, чтобы разбить скорлупу.
— Ты хочешь подойти тайно потому, что ты пират, или это из-за войны? — спросила она, стараясь держать себя в руках.
— Ни то ни другое.
— Но ты же на стороне короля, — удивилась она. — Ты говорил о моем отце как о королевском тюремщике. Он, прищурившись, посмотрел на нее.
— У меня нет времени на эту войну. Почти семь лет страну заливает кровь, брат идет на брата, отец на сына. И ради чего? Это всего лишь столкновение амбиций короля и Кромвеля. — Он коротко и довольно неприятно рассмеялся. — Я пират, контрабандист и наемник. И продаю свой корабль и свои таланты тому, кто больше заплатит.
Горечь, сквозившая в его тоне, и это циничное заявление заставили ее содрогнуться.
— Как я попаду домой? — почти с отчаянием спросила Оливия. Руки ее задрожали, и яйцо выскользнуло на стол. Покраснев, она подняла его.
— В чем дело? — тихо спросил он, и его глаза вновь стали ласковыми, горечь исчезла.
Оливия лишь покачала головой. Разве она могла рассказать о том, что ее так мучит? И как говорить об этом с человеком, который вновь вернул грязь в ее жизнь, и теперь эти воспоминания стали такими же живыми, как тот ужасный год ее детства?
— Если вы не хотите привлекать к себе внимания, то как я попаду домой? — повторила она, счищая с яйца остатки скорлупы.
Энтони резал ветчину. Гнев пересилил в нем обиду, потому что он не собирался поддаваться боли, которую причинял отказ. Если она не хочет, он не будет добиваться ее доверия. У него есть дела поважнее. Пусть их пути с Оливией Гренвилл и пересеклись, но она удалится, не оставив в его душе следа. Значит, на этот раз он ошибся. Интуиция обманула его. Как сказал Адам, когда-нибудь должен же случиться первый прокол. Ладно, он позволит этой невинной малютке вернуться к своей спокойной, привилегированной жизни.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   три глобализации: по-британски, по-американски и по-китайски --- расчет пенсий для России --- основа дружбы - деньги --- три суперцивилизации мира
загрузка...

Рубрики

Рубрики