науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- циклы национализма и патриотизма
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   идеологии России, Украины, ЕС и США --- пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Виленкин идет рядом. Оба молчат. Губы Леночки плотно сжаты. Светлые брови насуплены. Светлый локон вьется по щеке на шею. Виленкину хочется поцеловать ее в шею. В бледную щеку. Но теперь, видимо, долго не сможет... Ну – к делу.
Он спрашивает, почему она не спросит, что у него с рукой, почему он ее прячет. Леночка молча вышагивает. Упруго. Светлый хвост сзади покачивается в такт. Виленкин торжественно извлекает руку из-за отворота пальто. И сам с некоторым недоумением разглядывает кокон тряпок. Безобразный куль. Леночка не смотрит. Он прячет руку.
– Можно, конечно, и не смотреть, – говорит он.
Они останавливаются на перекрестке. Едут машины. Вдруг Леночка поворачивается, и внимательно всматривается, и молчит. Виленкин снова пытается вытянуть на свет божий полено, но Леночка нетерпеливым жестом останавливает его. Странно, ее совсем не интересует это. Она нисколько не удивлена. Неужели он еще утром сказал ей. Или Д-дагмаре Михайловне. Или – в чем дело?..
Дорога свободна, и они идут дальше. Леночка все так же молчит. Так они очень быстро окажутся возле облупленного профессорского дома и объясняться придется там. Лучше наедине.
– Не зайти ли нам... где-нибудь, ну, посидеть. В забегаловку какую-нибудь, – говорит Виленкин. – Поговорить. Ты пообедаешь. Я все расскажу.
Леночка молчит. И вдруг спрашивает:
– Ты платишь?
Виленкин поперхнулся. Чем ему платить. Она знает, что если в кармане и есть что-то, то это мелочь. А обеды сейчас дорогие.
Шагают дальше в том же темпе. Хвост Леночки яростно раскачивается. Каблучки стареньких осенних сапог ранят слух Виленкина.
– Я думал, – говорит он наконец, – у тебя есть.
Леночка не отвечает.
– Тебе неинтересно...
– Нет, – отрезает она.
– Но это, – говорит Виленкин, – серьезно. С рукой. Понимаешь? Это... антракт, – пробует шутить он.
Косится на Леночку. Ничего как будто не изменилось в ее лице. Отрешенная мраморная маска. Такое впечатление, что кто-то ее подготовил, кто-то ей рассказал. Вержбилович? Он не знает ни адреса, ни телефона. Что за черт. Может, его видела какая-нибудь сотрудница из окна трамвая, когда он шел, не спрятав еще руку за пазуху. Виленкин с трудом соображает. Как ему ее остановить. Он уже устал от такой скорости.
– Послушай, – говорит он и, неловко повернувшись (он идет слева от нее), протягивает здоровую руку, пытается взять ее за локоть. Но Леночка выдергивает локоть и тихо, яростно говорит ему:
– Ничтожество, балалаечник.
Они пересекают еще одну дорогу. Впереди виднеются уже кроны тополей в старческой, облезлой кое-где шкуре и крыша профессорского дома. Виленкин понемногу отстает. Отстает, чтобы подумать над услышанным. Он смотрит ей в спину. Леночка уходит, не оглядываясь; скрывается. Виленкин неторопливо проходит дальше. Выходит на шумную крутую улицу.
Хм, почему именно... Балалайка – хороший национальный инструмент. Виртуоз Андреев еще век назад доказал всем, что балалайка вполне серьезный инструмент. Для нее пишут концерты. Для оркестра Андреева, состоявшего в основном из балалаек, Глазунов написал «Русскую фантазию».

2

Виленкин уехал в деревню. Ведь надо же было куда-то деваться, не мог же он и дальше бродить по осеннему городу. Домой возвращаться было тошно. И он хотел всех проучить. Исчезнуть, пусть себе думают что угодно. Перебрав все варианты, он остановился на этом: у приятеля где-то поблизости дом в деревне, он рассказывал. Виленкин позвонил, объяснил, что у него возникли кое-какие трудности, не мог бы Гарик его выручить.
– Как, маэстро, ты еще здесь? – удивился Гарик.
Они договорились о встрече.
Долговязый Егор, или Гарик, длинноволосый, но уже с заметной лысиной, в джинсах и кожаной короткой куртке, приближался бодрым шагом, с улыбкой. Подойдя, он несколько озадаченно взглянул на Виленкина.
– У меня неудача, – сказал Виленкин. И затем без лишних слов показал ему «березовое полено».
Гарик присвистнул.
– А я-то надеялся на дневник Рейнского фестиваля, – говорил Гарик, крутя баранку своего старенького автомобиля.
Они выехали за город.
– Я сделаю деревенский дневник, – устало откликнулся Виленкин.
«Дворники» ритмично двигались по лобовому стеклу. Чем-то это напоминало танец. Каких-то насекомых.
– Тишину?
Не раз Гарик предлагал Виленкину сочинить что-нибудь в духе хлопка одной ладони. Гарик был давно и неизлечимо болен ориентализмом.
– Четыре тридцать три, написано Кейджем. Музыканты выходят и четыре минуты тридцать три секунды молчат. Что тебе еще надо? – с трудом проговорил Виленкин.
Гарик достал сигарету, включил зажигалку, сунул сигарету в огненную спираль, приоткрыл ветровое стекло.
– Не хватает славянских обертонов, – сказал он.
– Останови машину и слушай.
– Хорошее название для композиции.
Виленкин опустил свое стекло. От табачного дыма его замутило. Он подставил лицо влажному ветру.
– Что, если мне станет известно об интенсивных поисках? – спросил Гарик через некоторое время. – Если они выйдут на меня? – Он посмотрел на Виленкина. – Что говорить?
– Ничего.
Слева двигались встречные машины, мокрая дорога блестела в свете фар. Они проехали мимо двухэтажной будки ГАИ, свернули, поднялись вверх и пересекли дорогу по бетонному мосту: это было кружное шоссе. Здесь уже машины попадались редко. Гарик прибавил газу. Он протянул руку, включил приемник. Волноискатель быстро заскользил по освещенной шкале.
– Тебе не приходилось слышать такой оркестр – «Пульс Азии»? Всемирная банда, африканцы, японцы, индусы, американцы, национальные инструменты... Нет?
– Нет.
– Я несколько раз нарывался. Интересная музыка. Мировой дорожный стиль. В наших магазинах, разумеется, дисков нет. В Москве надо искать. Все равно столица есть столица, а? Раньше вся провинция ездила за колбасой. Теперь – за кассетами... Обидно, конечно, может, ты вырвался бы из нашего захолустья. Неужели это непоправимо? Вдруг тебе померещилось, что рана серьезна?
– По-моему, до кости.
– Черт!.. Боб Дилан. Тебе нравится? А я воспринимаю и то, и другое... Говорят, у него вышел новый альбом «С незапамятных времен». Ладно, дальше... Что-то знакомое... Маэстро? Это немецкий экспрессионизм, я угадал?
Звучал знаменитый Концерт для скрипки с оркестром «Памяти ангела» Альбана Берга.
– Подожди... уплыло...
В салон ворвалось грузинское многоголосие.
– Ударил аромат звездочек.
Виленкин издал тихий протестующий стон.
– А-а, прости старина, но все-таки клин вышибают клином...
Они мчались в темноте. Виленкин уже как будто жалел о предпринятом шаге. Нет, Гарик, конечно, не даст в завтрашнем выпуске короткого элегического сообщения о похороненных надеждах; они неплохо друг друга знают, Гарик, кажется, ценит эту дружбу... Но все-таки неприятно, что пришлось посвятить его в эту историю. Лучше бы он явился следом за Леночкой и спокойно пошел спать. Разлегся бы, не обращая внимания на всех.
Ах, да, он оскорбился.
Но Леночка в самом деле уязвила его прямо в... в... Это уже была не шутка.
Когда же они доедут.
– Вот тут мы сворачиваем на проселок, – сказал Гарик, и автомобиль повернул.
На небольшой скорости они ехали по тряской дороге мимо дачных домиков.
Неприятно было просить о деньгах, о приюте. Виленкин старался не одолжаться. Предпочтительней потихоньку разворовывать библиотеку Георгия Осиповича.
Домики остались позади. Автомобиль еще раз свернул на другую дорогу. Здесь трясло сильнее. Под колесами шумели лужи.
– Надеюсь, наш бронепоезд не застрянет.
Справа и слева виднелись кусты, на открытых местах кучи соломы. Или чего? В полях было темно.
И вдруг впереди зажелтел жидкий огонь.
Они приближались. Уже угадывались крыши, деревья. Лампочка горела на столбе.
В деревню они въехали как бы через ворота: по обеим сторонам росли высокие деревья.
– Отчизна, – сказал Гарик.
Окна домов были темны, только в конце улицы что-то светилось. Они остановились посередине. Хлопнули дверцами, прошли к дому.
В доме холодный сырой воздух горчил. Гарик нашарил выключатель, щелкнул. Они огляделись. Печка, темный, почти черный обшарпанный шкаф с зеркалом во всю дверь; буфет; на полу палас; в другой комнатке диван, кресло, телевизор, круглое зеркало на стене; третья комнатка занята кроватью и трельяжем; на окнах красные с узорами занавески; в «красном» углу икона в рушниках; стены оклеены обоями, потолок – белой бумагой.
– Ну как?
Виленкин кивнул.
– Маэстро, печью ты умеешь пользоваться?.. Пойдем покажу, где дрова.
Они вышли, посмотрели. Вернулись. Затем Гарик еще что-то показывал, водил по саду, – над головами круглились грузные яблоки, отражали свет из окон...
– Да! Чуть не забыл!.. – Сверкая в темноте сигаретным угольком, Гарик направился к автомобилю; вернулся он с аптечкой.
– Оставь мне бинт, йод, я сам, – сказал Виленкин.
Гарик посмотрел на него.
– Но, маэстро, мне удобней.
Они прошли в дом. Бинты засохли. Гарик сказал, что следует вскипятить воду. Виленкин снова попытался отложить процедуру, – не потому, что боялся, а просто ему не терпелось окунуться в тишину, в абсолютную тишину, и никого не слушать, и ни о чем не думать. Гарик настоял на своем. И еще некоторое время он говорил, что-то вносил и выносил, гремел посудой. Наконец вода на электроплитке вскипела. Теперь ее нужно было остудить.
– Ну а пока я затоплю тебе печь.
– Тогда я уйду ночевать в сад.
– Ты думаешь, так лучше?
– Пока да.
– Хорошо, но я хотя бы притащу дров.
И Гарик натаскал к печке поленьев, нащепал лучин.
– Слушай, – сказал он, – я тебе даже начинаю завидовать. «Я уезжаю в деревню, чтобы быть ближе к земле», – проблеял он чьим-то голосом.
Вода в кастрюльке немного остыла. Гарик вымыл руки.
– Садись вот сюда. Руку клади на табуретку. Сейчас подставлю тазик. Ну! лью.
Теплая вода потекла, всасываясь тряпками, кокон отяжелел, провис. Гарик ножницами разрезал узелок и начал осторожно разматывать. Еще полил.
– Много же тебе намотали... Целую простынь.
Он отрезал, размотав, половину; окровавленные бинты упали в мутную лужицу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   три глобализации: по-британски, по-американски и по-китайски --- расчет пенсий для России --- основа дружбы - деньги --- три суперцивилизации мира
загрузка...

Рубрики

Рубрики