ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Сидят на мешках с золотом, и все им мало. Это уж так: сытая лошадь всегда лягается.
Алибала понимал, что не всякого избирают в Советский комитет защиты мира. И вызывают в Москву на такое важное совещание. По виду бородатый не был похож на рабочего или колхозника, скорее всего - интеллигент. "Интересно, чем он занимается?" Алибала набрался смелости и спросил:
- Извините, кто вы по профессии?
Лекарство, принятое пассажиром, видимо, оказало свое действие: боль отпустила, морщины, изрезавшие лицо бородатого, разгладились, дыхание стало ровным. И, ничуть не удивившись вопросу, пассажир спокойно ответил:
- Я историк. Занимаюсь вопросами истории исламской религии. Изучаю ее распространение в Азербайджане.
- Попросту говоря, вы ученый молла? - спросил Алибала и быстро поправился:- Что такое рядовой молла? Я хочу сказать - шейх?
Пассажир улыбнулся:
- Нет, я не шейх. Но занимаюсь научной работой. Изучаю вопросы религии.
"Значит, вы ахунд?" - хотел сказать Алибала, но, подумав, промолчал. Кто же станет теперь заниматься вопросами истории религии, если не люди духовного звания? Конечно, этот человек тоже из духовенства, только стесняется в этом признаться. Сейчас ведь по пальцам можно пересчитать молодых, образованных людей, пополняющих редеющие ряды духовенства.
В старом квартале, в центре города, где до переселения в микрорайон жил Алибала, была мечеть, а напротив нее - баня. Обе построил ахунд, и в народе их так и называли-"мечеть ахунда", "баня ахунда". Ахунд этот очень смутно вспоминался Алибале. Это был седой старик в черной сутане, в бухарской шапке, которую он никогда, кажется, не снимал. Люди, встречая его, почтительно раскланивались. Говорили, что ахунд получил образование где-то за границей, что он ученый человек, не чета другим ахундам и моллам, во всем хорошо разбирается.
- Уважаемый ахунд-ага...- невольно проговорил Алибала, обращаясь к пассажиру, но тот вежливо его поправил:
- Да не доведется мне перебивать вас на свадьбе, но я не ахунд. Мое имя Мовсум, и я обычный человек.
- А мое имя Алибала, Мовсум-муаллим.
- Очень приятно, вот и познакомились.
Алибала обратил внимание, что обращение "муаллим" - учитель - не вызывает возражений у бородатого, он так и стал обращаться к пассажиру.
- Теперь даже те, кто не знает старого алфавита, уважаемый Мовсум-муаллим, подаются в моллы. Записывают в маленькие книжечки русским алфавитом молитвы и суры Корана... Смысла, может быть, не понимают, но читают на кладбище и на поминках.
- Увы, это так. Издавна многие наши моллы, используя доверие народа, и хорошее и плохое выдавали как слово Корана. Корыстолюбие служителей религии вошло в пословицы. "Увидал молла плов - и забыл о молитве". Известно присловье о молле, который считает, что давать - не его дело... Его дело - брать. Такой у моллы характер, а двух характеров у человека быть не может.
Простота и искренность Мовсум-муаллима нравились Алибале все больше, и он, осмелев, решил вдруг высказать свои взгляды на религию.
- Не хочу врать, Мовсум-муаллим, но лично я не верю ни моллам, ни их словам, а назвать себя неверующим не могу. А вот есть же все-таки какая-то сила, которая управляет наступлением утра и вечера, зимой посылает на землю снег, а летом - теплый дождь, управляет сменой времен года... Есть бог или нет, а ведь все с чего-то началось на свете... Что это такое, бог или природа, не знаю, но перед этой таинственной силой человек склоняет голову...
- Тут вам не хватает знаний,- сказал Мовсум-муаллим, которому понравилась рассудительность Алибалы.- В бога верят чаще по незнанию. Вера в бога - дело личное, зависит от убеждений. Вера, как и безбожие, идет как бы изнутри. В нашей стране людям предоставлена свобода вероисповедания, на убеждения верующего никто не посягает. Нельзя заставить человека верить или не верить. Но развитие науки оставляет для веры в бога' все меньше места... Нельзя верить в то, чего человек не может объяснить разумом.
- А вот арабы силой меча заставили наших предков принять мусульманство.
- Это было тысячу двести лет тому назад. Чтобы укрепить свою власть над народами, арабы заставляли их принимать исламскую веру. Тех, кто ее принимал, они не трогали, а тех, кто отказывался, убивали. Огнем и мечом насаждалась религия. Недаром азербайджанцев называют "гылындж мусульманлар", то есть мусульмане из-под меча...
Алибала, опасаясь потерять нить размышлений, прервал собеседника:
- Не знаю, что хорошего принес людям ислам. Но кто же не видит, что самые отсталые государства в мире - мусульманские... Если появится какой-то имам, то тянет народ назад. А той порой богатства страны грабят и разоряют империалисты. А мусульманское духовенство словно воды в рот набрало. Молчит, и все! А вот христианские священнослужители хоть что-то, а делают. Вот в Сальвадоре архиепископ, вы, наверное, слышали, в прошлые годы о нем много писали в газетах, я не помню его имени...
- Вы говорите об Оскаре Ромеро?
- Да, вот когда этот Ромеро увидел, что продажные реакционеры-военные, захватившие власть, терзают народ, так что кровь течет рекой, он стал протестовать, призывать к прекращению войны. Видит - бесполезно, написал письмо американскому президенту, просил его отозвать американских военных советников, прекратить помощь реакционному режиму. Он видел, сколько христиан гибнет изо дня в день. Так пусть президент во имя бога, во имя справедливости не вмешивается во внутренние дела Сальвадора. Он знал, на что идет. Президент не ответил на его письмо, а через некоторое время агент этого самого ЦРУ... или как его там... прямо во время церковной службы убил архиепископа. В какой мусульманской стране вы найдете священнослужителя, готового пойти на смерть ради людей, ради народа? Разве не так?
Поезд стремительно пронесся мимо маленькой станции, пронзительно просвистев. Мовсум-муаллим поднялся, услышав этот свист; яркий свет на секунду ворвался в вагон; прочесть название станции, узнать, где они проезжают, за время этой вспышки света он не мог. И резкий гудок, и свет, и промелькнувшая мимо станция послужили причиной того, что разговор принял несколько иное направление.
- Да, мы живем в трудное время. Люди, независимо от веры своей, от убеждений, повсюду должны сплачиваться и помогать друг другу. К сожалению, очень часто бывает наоборот.
Алибала сразу вспомнил новый дом и новых соседей. Помогут ли такие друг другу в трудный час?
- Вы моложе меня, Мовсум-муаллим,- сказал он,- вы не видели ужасов войны, дай бог, чтобы не увидели их никогда. Но в те жестокие дни люди были более внимательны друг к другу, чуткости было больше...
Алибала рассказал о том, как он встретил на станции Хачмас своего фронтового друга - сейчас он спит в этом вагоне. Рассказал, как был тяжело ранен и как один фронтовой товарищ дал ему свою кровь. Не утаил, что до сих пор был глубоко убежден: кровь дал ему Дадаш. Но вот теперь сам Дадаш говорит, что это доброе дело сделал не он, а другой.
- Это могло быть... Любой дал бы... Но мне все еще не верится, что это был другой, думаю, что это сделал он, что в моих жилах течет кровь Дадаша...
Приступ сердечной боли у Мовсум-муаллима, видимо, прошел, лицо посветлело, а ведь час назад, когда попросил воды, чтобы запить лекарство, он дышал тяжело, судорожно, согнулся как старик... За этот час, пока они беседовали, Алибала пришел к убеждению, что его собеседник - простой и душевный человек.
- Ваш фронтовой товарищ - благородный человек, уважаемый Алибала. Все люди разные, порой бывает, что даже близнецы не похожи друг на друга характерами, хотя внешне похожи как две капли воды. Верно сказано: сколько людей на свете, столько и характеров. Есть такие, которые когда-то кому-то сделали малюсенькое одолжение и вот этим добром с маковое зернышко всю жизнь кичатся и всю жизнь напоминают об этом. А есть такие, которые в трудную минуту делают большое доброе дело, а потом, чтобы человек, которому они помогли, не чувствовал себя обязанным, или преуменьшают значение сделанного, или приписывают его другим, или, во всяком случае, не считают, что сделали бог весть что. Таких людей надо ценить.
Дверь служебного купе открылась. Протирая глаза, вышел Садых, поздоровался с Мовсум-муаллимом и, выразительно глянув на свои часы, сказал Алибале:
- Время знаешь сколько? Что ж ты не разбудишь меня?
- Не стал будить. Да и спать не хочется. Мы тут с товарищем поговорили о том о сем, и время пролетело незаметно.
- Но поспать вам надо, дядюшка Алибала,- сказал Мовсум.- Спокойной ночи.
Мовсум-муаллим, извинившись, ушел в свое купе. Садых умылся, надел свой китель и, застегиваясь, сказал
- Теперь могу сидеть до утра. А ты иди поспи, Али бала-даи.
Алибала не спешил уходить. Он был бодр, как будто только что заступил на вахту.
- Ну ладно... Я не стал бы тебя будить, но раз ты сам встал, пойду посплю немножко. Я тебя прошу раз будить меня пораньше, надо поговорить с начальникем поезда, чтобы дал телеграмму в Минводы и забронировал место, которое должно освободиться. Я сойду там и возьму билет.
- Да на что билет? Кто знает, что у нас в вагон лишний пассажир? Контролеры тебе верят. Так что доедет твой друг с нами в одном купе. За милую душу все равно у нас по ночам одно место пустует. Вот и пусть спит. А то пойдешь просить, а вдруг билет на это место уже продан? Начальник у нас человек упрямый скажет: везете безбилетника, да еще потребует ссадить товарища на полдороге...
Алибала призадумался. Садых был прав. Начальник поезда - человек несговорчивый, положиться на него нельзя, если дело с билетом не уладится, поднимет бузу.
- Но, Садых, ты уже столько лет работаешь со мной вместе, характер мой знаешь. Одолжаться не люблю, но и провинившимся быть не желаю. Среди ревизоров знаешь какие попадаются! Иной разыграет из себя такого, что не рад будешь... Ничего не докажешь, добрым слово не проймешь, составит акт о безбилетном пассажире. Чего доброго, осрамимся. А пока лиса докажет, что она лиса, с нее шкуру сдерут.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики