науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Но сейчас, в это утро, мы сидим в просторной комнате на втором этаже уютного коттеджа. За окном весенняя Волга. Настроение у всех, насколько я ощущаю, складывается из двух основных компонентов. Во-первых, это успокоение и радость по поводу того, что Юра живой и невредимый, с новенькими майорскими погонами на плечах сидит перед нами. Да, для безопасности его полёта было предпринято все, что можно. Но всё ли мы знали о сюрпризах, которые способен преподнести космос?.. В то ясное утро 13 апреля наименее дальновидным из нас начинало казаться, что теперь-то уж можно с полной уверенностью, порождённой результатами проведённого уникального эксперимента, сказать: да, знаем все, предусмотрели все, никаких сюрпризов для нас в запасе у космоса нет… Опровергнуть это оптимистическое заключение космос постарался в будущем. А в то утро радость за благополучие Юры ощущалась ничем не омрачённой.
Второй компонент настроения, господствовавшего в коттедже на берегу Волги, был чисто деловой. В авиации работа лётчика не заканчивается посадкой, он должен ещё отчитаться о выполненном полёте. Тем более необходим детальный — до последней мелочи — отчёт после такого полёта, какой выполнил вчера Гагарин.
И он отчитывается — спокойно, последовательно, даже как-то подчёркнуто старательно; словом, точно в той самой тональности, к которой мы привыкли за время работы с первой группой космонавтов.
Выясняется, что он все, что нужно, заметил, ничего не забыл, внимательно следил за работой оборудования корабля. Например, обнаружив в, казалось бы, самый эмоционально острый момент, непосредственно перед стартом, что разговоры на Земле съели почти весь запас ленты в магнитофоне и что её поэтому может не хватить на время полёта, по собственной инициативе перемотал ленту — благо ранее записанные на ней предстартовые разговоры, конечно, были зафиксированы на лентах наземных магнитофонов. Словом, думал, рассуждал, наблюдал.
Всех, разумеется, очень интересовало, как перенёс космонавт явление невесомости, — пожалуй, единственный фактор космического полёта, который практически невозможно в полном объёме воспроизвести на Земле. Нет, уверенно ответил Гагарин, никаких неудобств от явления невесомости он не ощущал. Чувствовал себя все время полёта очень хорошо.
— Ну, это за полтора часа… — пробурчал про себя Парин.
И, как показало будущее, был прав. Адаптация человеческого организма к длительному пребыванию в состоянии невесомости, а затем — об этом мы узнали ещё позднее — его реадаптация на Земле оказались едва ли не самыми сложными проблемами космической биологии и медицины. Даже сегодня, после десятков космических полётов, наука не может утверждать, что знает в этой области все.
— Иначе и быть не могло, — сказал Василий Васильевич Парин после появления первых сигналов о вестибулярных нарушениях, испытанных космонавтами в первых же более или менее длительных полётах. — Ведь все живое на Земле эволюционировало в течение миллионов лет при наличии гравитации, веса. Это запрограммировано в нас прочно. Не может организм любого существа никак не реагировать на исчезновение столь мощного, генетически привычного фактора.
Но Гагарин, пробыв в невесомости менее полутора часов, естественно, никаких признаков дискомфорта, не говоря уж об ухудшении самочувствия, обнаружить не мог. Эти признаки проявляются позднее.
Очень интересно рассказывал он про то, как выглядит Земля из космоса. Сейчас все это — и о непривычной нам дугообразной форме горизонта, и о голубой полоске над ним, и о мгновенных, без сумерек, переходах дня в ночь и ночи в день — уже многократно рассказано. А космонавтом А. Леоновым даже изображено на холсте. Но слушать про это впервые было на редкость интересно. Возникали ассоциации с произведениями научно-фантастической классики — не зря, оказывается, она была на космодроме в таком ходу.
Вопросы сыпались один за другим. Каждый интересовался работой «своей» системы. Каждому было важно узнать, насколько оправдало себя то, что было внесено в технику и методику космического полёта по его, спрашивающего, инициативе.
Слушая ответы Гагарина, я поймал себя на том, что поражаюсь не столько тому немногому, что оказалось в какой-то мере неожиданным, сколько тому, как этого неожиданного мало. Просто потрясающе мало!
Через несколько дней Гагарина сравнили с Колумбом, но ведь Колумб плыл наугад, не зная, куда движется, вернее, имея на сей счёт ошибочное представление: рассчитывал приплыть в Индию, а открыл — Америку.
Гагарин, а прежде всего, конечно, люди, отправившие его в космос, достоверно знали: что, как и когда произойдёт. Весь полет от начала до конца был детально, до последней мелочи, расписан. Сам космонавт через несколько дней после полёта сказал одному из своих учителей: «Все было в точности так, как вы мне расписали. Будто вы там уже побывали до меня».
И в этом смысле можно сказать, что главная новость, открывшаяся в полёте «Востока», заключалась в том, что никаких новостей в нем не состоялось.
О первом полёте человека в космос много говорили и писали как о торжестве конструкторской мысли, воли, мужества, отваги космонавта, и все это было справедливо. Но сюда следовало бы добавить и торжество научного предвидения.
Кстати, сам Гагарин сопоставлений своей персоны с великими мужами прошлого не любил. Отдавал себе отчёт в том, что здесь сгоряча возможны переборы, которые потом, когда страсти поостынут, будут звучать не совсем так, как было задумано самими «сопоставителями». Увидев шутливый рисунок, на котором он был изображён стоящим у доски и назидательно читающим лекцию о космическом полёте Герберту Уэллсу, Алексею Толстому и Жюлю Верну — вот, мол, все, оказывается, не так, как у вас написано, — Юра недовольно поморщился: «А то без меня они, бедные, не справились…»
…Когда с деловой частью заседания — последнего заседания Государственной комиссии по космическому кораблю «Восток» — было покончено, начались приветствия и подношения даров, так сказать, официального характера. Космонавт узнал, что отныне он не только носитель воинского звания майора, но и заслуженный мастер спорта, и военный лётчик уже не третьего, а первого класса.
Гагарин воспринимал все эти знаки признания и благодарил за них сдержанно, достойно, с нескрываемым удовлетворением, но без буйных проявлений восторга, подобных тем, которые демонстрируют, скажем, забившие гол футболисты. Да, природным тактом этот молодой человек оказался одарён очень щедро!
— Смотрите, Юра, — сказал я ему в перерыве, — скольких радостей жизни вы лишились: радости от получения звания капитана, от звания лётчика второго класса, от звания мастера спорта…
Ему такой взгляд на вещи понравился:
— А ведь верно!..
Впрочем, если, как было сказано, чувство юмора не изменяло Гагарину перед самым полётом, неудивительно, что уж после полёта оно тем более сохранилось. Столь же весело воспринял он замечание одного из своих товарищей — будущих космонавтов — о том, что, мол, когда-то, в дореволюционные времена, среди пышных титулов провинциальных цирковых борцов был и такой: чемпион мира и его окрестностей. Теперь это звание можно воспринимать всерьёз — Гагарин его честно заработал.
Что говорить — все основания для веселья были налицо!
Но особенно долго предаваться ему не пришлось. Программа дня была плотная. После короткого перерыва Гагарина усадили просматривать вопросы, подготовленные журналистами, ожидавшими пресс-конференции на первом этаже коттеджа. Что вы чувствовали перед полётом?.. Думалось ли вам, что вы будете первым?.. О чем вы думали, когда корабль вышел на орбиту?.. Как выглядела наша планета, Солнце, звезды, Луна?.. Могли бы вы пробыть в космосе дольше?.. Памятные события в вашей жизни?.. Любимая книга, любимый литературный герой?.. Вопросов было заготовлено изрядное количество. Я подумал даже: что же будут спрашивать журналисты у следующих космонавтов? Ведь вроде бы все, что можно спросить, спрошено у Гагарина. Но тут я явно недооценил внутренних резервов могучей державы — прессы. Вопросы ко всем космонавтам, возвращавшимся из полётов в последующие годы, у журналистов нашлись. Причём вопросы эти трансформировались в тех же направлениях, что и сами космические задания: вширь и вглубь.
Из журналистов, ожидавших в то утро разговора с Гагариным, мне запомнились Н. Денисов из «Правды», Г. Остроумов из «Известий». Позже, кажется, подъехали П. Барашев и В. Песков из «Комсомольской правды», но я их уже не видел. Жёсткое расписание дня заставило двигаться дальше.
В домике на Волге, где все это происходило, я неожиданно увидел ещё одного хорошо знакомого мне человека — лётчика-испытателя Дмитрия Павловича Мартьянова. Оказалось, что несколькими годами раньше он был лётчиком-инструктором в Саратовском аэроклубе — первым учителем Гагарина в лётном деле.
Недавно заслуженный лётчик-испытатель СССР Д.П. Мартьянов, беседуя с журналистом В. Скуратником, вспоминал: "…вошёл молодой капитан и, пожимая мне руку, представился: Герман Титов. Следом за ним — Марк Лазаревич Галлай… У него мне довелось учиться за два года до этого в школе лётчиков-испытателей. Но я, конечно, и представить себе не мог, что он… обучал и Гагарина, будучи его «космическим» инструктором.
— Вот так штука! — воскликнул Герман. — Первый космонавт и оба его инструктора! Дайте-ка я вас сфотографирую.
Мы сфотографировались втроём… К сожалению, Герман Степанович отдал эту плёнку кому-то на обработку и забыл кому".
Да, что говорить, авиация — она тесная! Многократно пересекаются пути её служителей.
Что же касается той пропавшей плёнки, то я не теряю надежды: вдруг она найдётся! Очень уж хотелось бы посмотреть снимки, сделанные в тот светлый, радостный день.
Ещё один, тоже далеко не последний по произведённому им на всех нас впечатлению эпизод. Мы снова в воздухе. Летим на вертолётах к месту посадки «Востока» — на левом берегу Волги, у деревни Смеловки (удивительно подходящее название для конечного пункта космического полёта!) Терновского района, километрах в двадцати от Саратова.
Потом мы вернёмся на этих же вертолётах на аэродром, где стоят наши «Ил-четырнадцатые», и во второй половине дня 13 апреля двинемся на Москву.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США

Рубрики

Рубрики