науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

вернётся — и примет всех, кто его будет ждать. И обещание своё всегда выполнял. Придавал большое значение этому, чтобы все работающие с ним знали: его слово — верное.
Интересно, что сотрудники, не без трепета душевного являвшиеся к суровому, требовательному Главному, когда он вызывал их по делам служебным, — те же самые сотрудники по своим личным, бытовым делам обращались к нему очень легко и просто. Видели, что он в эти дела вникает, занимается ими охотно, отнюдь не считает второстепенными, как и все, определяющее моральный климат на «фирме». Ему ничего не стоило, сильно отругав сотрудника за какое-то упущение по службе, в тот же день пробивать для него квартиру.
И, конечно, в свете этого нельзя не признать правоту Е.Ф. Рязанова, когда он говорил, что и очевидная склонность Главного конструктора к разного рода ритуалам и традициям, о которой я уже упоминал, имела в своей основе прежде всего стремление как-то повлиять на рабочий тонус коллектива.
Когда космические полёты, повторяясь один за другим, если и нельзя сказать, что вошли в привычную норму, то, во всяком случае, перестали восприниматься как события экстраординарные, это внешне проявилось в том, что в гостиницах космодрома стало посвободнее — наплыв съезжающихся на каждый пуск гостей заметно ослаб. Да и ранг упомянутых гостей несколько сместился.
Королев не воспринял это равнодушно. Когда перед одним из пусков ему доложили, что президент Академии наук не сможет приехать к торжественному заседанию комиссии, он с надеждой в голосе спросил:
— Ну а ваш маршал будет? — И, услышав что нет, тоже не будет, явно огорчился.
«Бог ты мой! — подумал в первый момент, увидев это, я. — Такого калибра человек, а вот, оказывается, и ему не чужд вкус к подобного рода вещам…»
Но впоследствии я пришёл к выводу, что был тогда, скорее всего, не прав. Лично для себя вряд ли так уж жаждал Королев особой представительности участников заседаний Госкомиссии, да и любых других заседаний. Ему это было нужно для другого — для дела!
…Задумывался ли Королев о, так сказать, «заочности» своей прижизненной славы?
Не знаю.
Во всяком случае, прямых высказываний на эту тему я от него не слышал.
Только раз, в ответ на не в меру почтительное (чтоб не сказать больше) восклицание кого-то из собеседников: «Ну, уж вы-то, Сергей Павлович, всегда…» — и далее что-то о неограниченных возможностях СП, он заметил:
— А что я? Я — подпоручик Киже. Фигуры не имею…
Сказано это было очень спокойно. Вроде бы даже и без горечи. И все-таки эта реплика запомнилась…
В конце лета 1962 года Королеву пришлось лечь в больницу на операцию — в тот раз, к счастью, окончившуюся благополучно. Персоналу было известно, что этот больной — академик. Однако на фоне привычного контингента пациентов данного «сверхлитерного» лечебного учреждения это учёное звание сколько-нибудь заметного впечатления ни на кого из сестёр и санитарок не производило. Что тут особенного: академик как академик…
И вдруг — гости. Навестить СП пришли Гагарин, Титов, Николаев и Попович — то есть весь наличный в то время состав советских космонавтов. Их появление произвело то, что называется сенсацией местного значения. А после ухода знаменитых посетителей СП немедленно ощутил признаки подчёркнутого внимания и услужливости со стороны персонала. Так лучи отражённой славы коснулись и его…
На встрече Гагарина с писателями в Центральном Доме литераторов, которая состоялась через несколько дней после полёта «Востока», почти все выступавшие — и сам космонавт, и приветствовавшие его писатели — говорили как-то очень по-хорошему: естественно, сердечно, совсем не официально… Среди выступавших был поэт Роберт Рождественский. Он прочитал свои новые стихи: «Людям, чьих фамилий я не знаю». Стихи эти обратили на себя моё внимание, в частности, тем, что — едва ли не единственные из всего, сказанного с трибуны ЦДЛ в тот день, — были посвящены не космонавту, а создателям ракетно-космической техники.
Я попросил, чтобы мне перепечатали на машинке это ещё не опубликованное в печати стихотворение, и дня через два, при первой же встрече с Королёвым, как мог, прочитал его ему.
Он слушал очень внимательно.
Дослушав до конца, помолчал.
Потом попросил повторить одно место.
— Как там сказано: «Это ваши мечты и прозрения. Ваши знания. Ваши бессонницы»?..
И забрал листок с напечатанными на нем стихами себе.
Налицо был тот самый, в общем, не очень частый случай, когда произведение литературы дошло — дошло и в прямом и в переносном смысле слова — до адресата: одного из «великих без фамилий».
Впрочем, «закрытой» личность Главного конструктора была в основном у нас. Известный конструктор вертолётов Николай Ильич Камов имел однажды случай в этом убедиться. В начале 60-х годов он прилетел в Париж на очередной международный авиационный салон в Ле-Бурже. Не успел он сойти с трапа, как увидел среди встречающих старого знакомого — французского инженера Лявиля. Их знакомство возникло давно — ещё где-то в 20-х годах. Тогда в Москве существовало концессионное авиационно-конструкторское бюро Ришара. Оно проектировало бомбардировщик, видимо, для подстраховки КБ молодого тогда Туполева, работавшего над такой же машиной. Среди сотрудников Ришара были как французы, так и наши инженеры, в том числе такие впоследствии известные, как С. Лавочкин, С. Королев, Н. Камов, И. Остославский и другие. К тому моменту, когда заказанный Ришару проект бомбардировщика был готов, выяснилось, что в КБ Туполева сделали проект более удачный и перспективный — будущий знаменитый ТБ-1 (АНТ-4). На этом практика привлечения зарубежных конструкторов в наше самолётостроение и закончилась — у нас поверили в собственные силы. «Варяги», то есть в данном случае французы, уехали.
И вот без малого сорок лет спустя — новая встреча. Рукопожатия. Объятия. Расспросы.
— Расскажи, Николя, что у вас нового? — спросил Лявиль. — Как наши коллеги?
— Да вот, знаешь, похоронили Лавочкина.
— О, я знаю. У нас писали. Бедный Симон! Ну а как живёт Серж Королев?
Хорошо подготовленный к поездке за рубеж, Камов развёл руками:
— Понимаешь, я его как-то потерял из виду…
— Николя! Ты ничего не знаешь. Он же у вас теперь самый главный по ракетам!
Лявиль был в курсе…
…Не знаю, в какой степени занимали Королева мысли о своей собственной, персональной популярности, но к чему он определённо не был равнодушен — это к истории своего КБ и вообще истории становления космических исследований в нашей стране. Во всяком случае, он явно стремился, чтобы не только основные факты, но и все подробности того неповторимого времени не пропали бы для потомства.
Говорят, в стародавние времена на каждом уважающем себя флоте при особе адмирала состоял специальный историограф. Наверное, в этом был свой смысл, хотя, с другой стороны, почему-то получилось так, что лучшие страницы истории морских боев оказались написанными не этими штатными историографами, а людьми, которые в боях просто участвовали — сначала делали историю, а потом уже писали о ней.
Так или иначе, Королев к мысли о том, что нужно бы заняться историей своей отрасли науки и техники и, в частности, историей своего КБ, возвращался не раз. И жаловался: «Руки не доходят!»
Я уже говорил о том, какое значение придавал СП внутрифирменным традициям. Очень серьёзно относился к тому, чтобы процедура, сопутствовавшая удачно закончившейся работе, в дальнейшем повторялась каждый раз, как говорится, в масштабе один к одному. Хотел зафиксировать полезные для коллектива положительные ассоциации.
Одной из таких традиций было празднование Дня космонавтики.
Правда, и про эту традицию — как и про все остальное, связанное с космическими полётами, — тоже не скажешь, что корни её уходят далеко в глубь веков: День космонавтики, как, наверное, помнит читатель, был учреждён в апреле 1962 года — в первую годовщину полёта «Востока».
В последнее время количество всевозможных «дней», посвящённых отдельным отраслям деятельности человеческой или даже конкретным профессиям, сильно возросло. Им уже, видимо, начинает не хватать календаря. Во всяком случае, в июле, например, мы торжественно отмечали День Военно-Морского Флота и одновременно День работников торговли. Так сказать, два дня в один день. Не приведёт ли такая практика к девальвации и этих ценностей?..
Но День космонавтики пока все-таки не затерялся — и, хочется надеяться, ещё долго не затеряется среди других подобных дат. Чересчур свежо в нашей памяти впечатление, которое произвело на людей всей планеты сообщение: человек в космосе! Даже соблюдая максимальную сдержанность в оценках, можно уверенно сказать: День космонавтики — праздник!
Ну а для коллективов, которые фактически сделали космонавтику своими руками, это праздник вдвойне.
Из года в год в день 12 апреля большой зал заседаний королёвского КБ набивается до отказа — и, конечно, все равно не может вместить всех желающих, а главное, всех имеющих бесспорное моральное право прийти сюда. В президиуме — руководители КБ, космонавты, учёные, представители официальных организаций, а также гости, если можно так выразиться, неофициальные: люди, которые, по мнению руководителей и коллектива КБ, существенно помогли им в первые, самые трудные годы становления космонавтики. На стенах портреты: с одной стороны — Циолковский, с другой — советские космонавты. Причём из года в год цепочка портретов космонавтов быстро распространяется вдоль стенки вправо. Кажется, совсем недавно здесь был один Гагарин, потом Титов, а потом прибавление пошло по двое (Николаев и Попович, Быковский и Терешкова…) и даже по трое (Комаров, Феоктистов и Егоров…). И очень скоро этот ряд портретов стал восприниматься собирательно: космонавты!
В отличие от юбилеев, празднование которых проходит (точнее начинается) в этом же зале и о которых я уже рассказывал, в День космонавтики обстановка здесь серьёзная, торжественная. После сравнительно короткого, но почти всегда очень интересного и насыщенного информацией доклада (написав это, я подумал, что связать краткость и информативность доклада, возможно, правильнее было не словом «но», а словами «и потому»), после этого доклада следовало несколько коротких выступлений, и на том дело обычно и заканчивалось — длинные заседания, хотя бы и торжественные, не в стиле фирмы:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США

Рубрики

Рубрики