науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Значит, чек пригодится?— Еще бы! А то я полтора часа сидел в приемной банкира, надеясь на оформление кредита. И свалил, так и не дождавшись.Значит, он во время вручил конверт с чеком, с радостью первооткрывателя подумал Иван. А это — высшая благодарность, которую он так добивается.— Отказали?Федечка горько усмехнулся. Он не привык быть бесправным униженным просителем, бесплодное сидение в приемной — немалое количество синяков на больном самолюбии, воспоминание об этом — еще один синяк.— Не дождался ни согласия, ни отказа. Понимаешь, писать страшно захотелось. А спросить у девушки-секретарши — где сортир, как-то неудобно. Вот и пришлось сбежать.Сначала Иван поверил. Действительно, когда переполненный мочевой пузырь в самый неподходящий момент требует немедленного опорожнения, поневоле сбежишь. Однажды, во время урока с ним тоже приключилась подобная неприятность. Долго терпел, заставляя себя думать о другом, не связанном с отправлением физиологических функций организма. Не выдержав, попросил у преподавателя литературы разрешения на минутку выйти. Вышел, красный от стыда, под градом ехидных смешков и понимающего шепота одноклассников.Федечка выждал пару минут и расхохотался. Иван последовал его примеру.Женька опаздывал. Пельмени всплыли на поверхность кипящей воды, переварятся — превратятся в обычную смесь теста и фарша.— Ты почему не запер? — неожиданно спросил Иван, опасливо поглядев на дверь. — Все — нараспашку, и калитка, и двери.Понятно, время эйфории прошло, и «партизан» возвратился в прежнее состояние. Страх парализовал волю, затуманил мозги. Сейчас побежит в свою светелку, закроется на все замки и засовы и спрячется под кровать.— Зачем запираться? Нам с тобой никто не угрожает, — с деланным равнодушием возразил Лавриков. — Сам погляди, вокруг все тихо-мирно, ни грабителей, ни убийц. Тишь да гладь, да Божья благодать.— Обязательно нужно запереть! — заупрямился Иван. — Потому что он на всех нас охотится. И на тебя — тоже. Я на развешанных рисунках видел, которые он резал ножом.Федечка покачал головой, приложил ладонь ко лбу Кирсанова. Заболел, малец, точно заболел! Лицо красное, в глазах — боязнь чего-то, лоб горячий. Измерить бы температуру, так ведь не дастся — обидится.— Кто он? Какие еще рисунки? Бредишь ты, что ли?— Какой там бред? Я тебе все уже рассказал, блин…И Кирсанов, запинаясь на каждом слове, сжимая кулаки, принялся невнятным шопотом повторять только что сказанное. И про Евгения Николаевича, который хотел застрелить маму. И про его огромный дом, с развешанными изображениями будущих жертв. И о том, что безумец хотел прикончить его.— Брось, Ваня заниматься чепухой! — прикрикнул Федечка, отлично понимая, что все услышанное — страшная правда. Такое никогда не придумать даже самым заядлым писателям-фантастам. — Все это тебе померещилось. Начитался фантастики и вот — результат! Гляди, как бы крыша не поехала.— Бросать нечего! Оглянуться не успеешь, как откроется дверь и маньяк в наморднике заберется в комнату. С пистолетом в одной руке, ножом, которым он резал фотки — в другой… Тихо! Слышишь, Это — он!Стукнула калитка, заскрипела дверь, ведущая из веранды в комнаты. Иван спрятался за спину «брата», его зубы выбивали какой-то марш.Федечка огляделся в поиске какого-нибудь оружия — топора, скалки, на худой конец обычной палки. Ничего! Ага, вот чем можно встретить маньяка — чугунной сковородой!— В случае чего сразу швыряй в голову, — горячечно шептал Иван. — Не давай опомниться!— А вдруг — твой Женька? Жаль инвалида…— У Женьки культи грохочут, как у Буратино. А этот крадется, старается быть незаметным. Маньяк, точно маньяк!Открылась дверь. Федечка замахнулся сковородой. Во время остановился.На пороге стоит девушка, с любопытством оглядывая помещение, стилизованное под деревенскую горницу.Иван облегченно вздохнул, посмотрел на огорошенного Лаврикова и медленно поплелся к лестнице, ведущей на второй этаж. Он все понял.Из ослабевших рук Федечки с грохотом упала на пол сковорода.— Лер, ты мне не кажешься? — ущипнув себя за бедро, беспомощно спросил он. — Погоди, сейчас перекрещусь… Если привидение — рассыплешься и исчезнешь, если живая — обнимешь…Девушка опустила лукавые глазенки.— Не надо креститься… Можешь просто потрогать… Сразу убедишься…— Погоди… Как-то по берендеевски получается. Откуда не возьмись — цветочек расцвел из кочки… Волшебство, магия!— Никакой магии! Мать с тетей Клавой разгружают машину, а я вижу — стоит твоя тачка. И потихоньку — на разведку. Почему не проверяешь «привидения»? — обиженно прошептала девушка. — Отвык или боишься?Окончательно пришедший в себя парень обнял Лерку. Не страстно — бережно. Так муж обнимает супругу, с которой прожил долгие годы.Увидев эти объятия, Иван укрылся в своей комнате. Ему было стыдно, будто он заглянул через замочную скважину в родительскую спальню. Леркина мать и тётка Лаврикова тоже не торопились в дом — уселись на веранде. Понимающе переглянулись — не надо беспокоить молодых, пусть пообнимаются… Глава 10 Во время отсутствия Лавра Ольга Сергеевна почти не навещала его, вернее сказать, ИХ квартиру. Заскочит на минутку, осмотрит покрашенные стены и потолки, бегло поговорит с отделочниками и снова уезжает. Без Феди квартира кажется пустой и холодной, даже угрожающей. Будто хозяин унес с собой тепло и уют.Она все еще не верила в свое счастье. Что толкнуло ее в объятия немолодого мужчины? Женское одиночество или… любовь? Вообще, в ее возрасте глупо говорить о любви, она, любовь, уже прошла, отцвела. Во всяком случае, так ей казалось.Об одиночестве говорить не менее глупо. Опекун будущего президента компании по роду своей деятельности не может быть одинокой — она занята срочными и повседневными делами с раннего утра до позднего вечера. После непременного вечернего чаепития доберется до постели и проваливается в сон.Так что же толкнуло ее к Лавру?Ольга Сергеевна вышла на балкон, придвинула плетеное кресло, но осталась на ногах. Облокотившись на перила, смотрела на улицы, заполненные прохожими, на поток транспорта, на неизбежные в современном мегаполисе пробки. Будто спрашивала совета — что делать, как поступить?О каком «совете» можно говорить, когда они с Федей уже помолвлены, уже подали заявление в ЗАГС, поговорили со священником.И все же, и все же…Она не поехала к тюрьме, хотя ей страшно хотелось первой поздравить жениха. Почему не поехала? Трудно ответить на этот простой вопрос. Испугалась сплетен — вот, мол, бесстыжая баба, сама мужику на шею вешается. Или — боится, что недоброжелатели сообщат ему о шашнях невесты во время его отсутствия?Правильно сделала, что не поехала! Санчо все сделает, как надо — встретит, поздравит, сообщит самые свежие новости и привезет домой. Встреча новобрачных состоится без ненужных свидетелей, как выражаются французы, тет-а-тет. Настоящая любовь ( так хочется верить, что она у них — настоящая!) не терпит огласки, для других людей она — табу, вход в нее запрещен!С балкона видно, как возле под»езда остановилась машина. Из нее вышли двое — Федя и Санчо. О чем-то заспорили. Будто в старом немом кино, размахивают руками, что-то говорят. Странно, но Ольга Сергеевна мысленно все понимает.— Пошли, пошли, поднимемся в квартиру.Это говорит Федя… Феденька. Его манера — повторять дважды, будто подгонять собеседника.— Стоит ли… это самое… подниматься. Лучше посижу в машине, послушаю музыку, подумаю…Санчо! Ему и хочется подольше пообщаться с другом, но боится помешать свиданию влюбленных. Вот и отнекивается, привычно поглаживая раскрытой ладонью бугристый лоб.— В квартире тоже имеется магнитофон. Пошли, пошли!Выражаясь словами Клавдии, традиционное «бодание». Лавр настаивает на своем, надеясь получить желанный отказ, Санчо по той же причине упрямится. В конце концов, оруженосец забрался в салон машины, врубил магнитолу, а «дон Кихот», стараясь идти медленно, с достоинством поспешил в подъезд.Чуть слышно хлопнула входная дверь. Сердце, будто ответив этому звуку, забилось с такой силой, что, казалось, заболели ребра.Вошел Лавр. Смущенный, немного растерянный, подрагивающей рукой поправил узел галстука.— Вот и я…Ольга приблизилась к нему вплотную, так, что почувствовала на своем лице его теплое дыхание. Осторожно и ласково провела по щеке тыльной стороной ладони.— Раньше ты никогда так чисто не брился.Казалось бы, простой вопрос, но в нем было столько нежности и признательности, что он вздрогнул. Попытался засмеяться — не получилось, вместо смеха — нервное подрагивание губ. Все же время, проведенное за решеткой, сказалось на нем — расслабился, потерял присущее ему чувство юмора.— Раньше у меня никогда не было столько свободного времени. Занимался пением и брился, ел и спал… А ты… что с тобой? Здорова?На этот раз засмеялась Ольга. Весело, непринужденно, даже — радостно. В сказанном — весь Лавр, всегда заботливый по отношению к окружающим и равнодушный — к себе. Увидел реакцию невесты и удовлетворенно погладил еще больше поседевшие усы.— Нормально… А где Санчо?Она прекрасно знает, где сейчас находится верный оруженосец — в машине. Блаженно слушает отрывки из опер и ожидает Лавра. Но, во первых, нужно же о чем-то говорить, и, во вторых, намекнуть на то, что влюбленным ничего не мешает, что они одни не только в квартире, но и во всем беспокойном мире. Только он и она, Ромео и, дождавшаяся наконец своего рыцаря, Джульетта.Боже мой, какая сентиментальность, про себя ужаснулась женщина, о чем она говорит? Не терпящий слезливости и высокопарности, Лавр имеет право повернуться и уйти.— Санчо? Сидит в машине. Он иногда, крайне редко, умеет быть деликатным.— Тогда…Ольга положила руки на его плечи, подняла голову, по девчоночьи зажмурилась. Лавр прикоснулся к приоткрытым губам, потом с жадностью вобрал их в себе. Не было ни первого мужа, ни страшной катастрофы, ни долгого пребывания в коме. Все это вычеркнул из жизни Феденька…Поцелуй получился затяжным, оба задохнулись.— Все, Оля… Все! Сегодня я окончательно расстаюсь со своим прошлым, позапрошлым, поза позапрошлым. Оно слишком дорого обходится не только для меня, но и для тебя… Прости.— Так и быть, прощаю.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США

Рубрики

Рубрики