науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Тяжкая, полуголодная, серая жизнь стремительно обретала краски. Постепенно открывались ресторанчики и трактиры, магазины, ателье и мастерские. Заработали рынки. На улице стали появляться красиво одетые люди. А главное, вернулась надежда. Люди поверили, что кошмар последних лет позади, а впереди их ждет новая — красивая, светлая жизнь.Храм на Путанках был в десяти минутах ходьбы от их жилья. Комната, в которой они жили с самого приезда Марго в Москву, принадлежала давнишнему другу Басаргина Григорию Яковлеву, довольно известному по Москве художнику. В тот момент он был в отъезде, как это часто с ним случалось, а по возвращении перебрался к своей подруге Ирине, начинающей балерине Большого театра, к ее несказанному удовольствию.— Наконец-то у меня будет возможность приручить этого медведя, — сказала она Марго, сияя. — А то, несмотря на свою внушительную комплекцию, увертлив, как угорь. Так и норовит выскользнуть из моих бархатных лапок.Молодые женщины сразу же понравились друг другу, и между ними установились доверительные, теплые отношения, которых так не хватало Марго. Теперь ей было с кем незатейливо, по-женски поболтать о сотне маленьких пустячков, столь милых женскому сердцу. В искусстве украшать себя Ирине просто не было равных. Любая, даже самая незамысловатая вещь выглядела элегантно на ее тонкой летящей фигуре. Кроме того, у нее была дивная портниха, ухитрявшаяся придавать старым платьям истинно парижский шик. Она-то и сшила для Марго свадебный туалет. Это, конечно же, было не подвенечное платье с морем оборок, воланов и кружев, но очень изысканный бледно-розовый костюм с огромной орхидеей, которая цвела на плече совсем как живая. Ансамбль дополняли белая шляпка с вуалью и белые перчатки. Марго выглядела просто восхитительно. Бледный розовый цвет удачно оттенял нежный румянец щек и бархатную глубину глаз. Басаргин буквально онемел от восхищения, когда увидел се. Впервые в жизни он не нашел достойных слов. Григорий Яковлев, рыжеволосый великан, которому предстояло исполнить роль шафера и которого по этому поводу втиснули в тесный черный костюм, оказался более находчивым.— Ого! — оглушительно зарокотал он. — Наконец-то у моей Ирины появилась достойная соперница!За что немедленно схлопотал щелчок по носу. Но это его нисколько не смутило. Завладев рукой Марго, которая немедленно утонула в его лапище, он церемонно ее расцеловал. Неизвестно, откуда вдруг взялось столько изящества в его громоздкой фигуре.— Хороша, до чего хороша! — восклицал он. — Впрочем, ты, Володька, тоже не так уж и плох, когда тебя приоденешь. С вас хоть портрет пиши.— Помилосердствуй, Гриша! — взмолился Басаргин. — Что угодно, но только не это. Хватит с тебя и моей ноги.— А известно ли вам, Марго, что у него совершенно римская стопа? Бесценная модель для моих студентов.Марго знала, что Григорий преподает рисунок в недавно открывшихся Художественных мастерских и при каждой возможности таскает туда Володю под любыми мыслимыми и немыслимыми предлогами.— Они меня уже разъяли на части, — пожаловался Басаргин. — Я скоро просто перестану существовать как единое целое.— Может, оно и к лучшему, — прогудел Григорий.— Э, нет, — возразила Марго. — Уж вы оставьте мне его в целости. Я не так современна, как некоторые. Мне лучше по старинке, ручки-ножки на своих местах.— Какая скука! — Григорий закатил глаза к потолку. — Я всегда говорил, что женщины — тормоз прогресса.— Представляю, во что бы вы превратили этот мир, если вас не тормозить, — вставила, смеясь, Ирина.— Воображения не хватит, — пробурчал Григорий. — Но что это мы? Батюшка небось заждался. Все в сборе?— Надеюсь, эта женщина сегодня не придет, — сказала Ирина. — А то разрыв сердца ей обеспечен.'«Этой женщиной» она именовала Веронику, которая не раз уже появлялась у них на Малой Дмитровке и закатывала жуткие истерики. Басаргин не знал, куда от нее деваться, даже на работу ходил как на войну, ибо она подстерегала его и там. Всем вокруг уже было известно, что он подло бросил ее, беременную, и ушел к какой-то девке. Жизнь грозила превратиться в кромешный ад, пока однажды вечером к ним не пришел ее отец. Смущаясь и, верно, от этого брезгливо поджимая губы, он сказал, что ему неловко за свою дочь, весь этот скандал дурного тона и беременность ее не более чем неуместная выдумка. Моментально был оформлен развод, и начались приготовления к свадьбе.Был сияющий октябрьский день. Деревья вдоль улицы алели багрянцем. Извозчичья пролетка уютно поскрипывала на булыжниках мостовой. Басаргин склонился к ней:— Ты веришь, что это происходит с нами?Сквозь вуаль трудно было прочесть выражение ее глаз, только губы слегка изогнулись в улыбке.Обряд венчания прошел тихо, почти тайно. Мерцали свечи, курился ладан, Богородица смотрела с алтаря печальными, все понимающими глазами.— Веришь ли, что это происходит с нами?Когда они выходили из храма, полные только что совершившимся таинством, связанные навсегда перед Богом, переполненные счастьем, подошедший трамвай выплюнул на мостовую группу молодых людей. Они визжали, вихлялись, улюлюкали, делали непристойные жесты.— Эй, попы, подавитесь своим богом! — заорал кто-то.— Кровь народную пьют, упыри!— Бездельники, захребетники, перестрелять бы вас всех!— Давить попов, как клопов!Прохожие реагировали по-разному. Кто шарахался и ускорял шаги, стремясь скорее вырваться из уплотнявшегося облака ненависти, кто, наоборот, останавливался поглазеть. Марго почувствовала, как напряглась рука Володи, поддерживавшая ее под локоть. От давешнего ощущения счастья не осталось и следа. На смену ему пришли бессилие и страх. И еще предчувствие несчастья, страшной, неотвратимой беды. Она не знала, что это будет, коснется ли только ее или всех, просто на светлый, сияющий день вдруг легла густая тень.В полном молчании они уселись в поджидающую пролетку.— Пошел! — крикнул Басаргин.Марго оглянулась назад. Дергающиеся фигурки хулиганов казались такими маленькими и ничтожными на фоне белоснежного величия храма. Пять его резных голов легко и невесомо парили в воздухе, высоко-высоко над жалкими марионетками, которых будто кто-то дергал за ниточки.— Попов… клопов… Уа-а-а! У-лю-лю! Попов… клопов…— Кто они были, эти бесноватые у церкви?Марго впервые за весь день задала этот вопрос. Все, словно сговорившись, ни слова не сказали о давешнем эпизоде у церкви. Стараниями Басаргина и Григория свадебный обед прошел весело и беспечно, слишком весело и беспечно, чтобы это было естественно. Произносились витиеватые тосты, экспромты и шутки сыпались как из рога изобилия, рисовали шаржи на салфетках, играли в шарады. Словом, веселились, как могли, словно старались не допустить и мысли о чем-либо уродливом и безобразном. И это им удалось. В какой-то момент все поверили, что мир ограничивается пределами этой гостеприимной комнаты, где царит любовь, дружба и красота.Разошлись далеко за полночь, когда все было съедено, выпито, перепето и переговорено. И когда гости ушли и они наконец остались одни, Марго присела на краешек стула у растерзанного стола и задала наконец мучивший ее вопрос:— Кто они были, эти бесноватые у церкви? Володя опустился на пол у ее ног, помолчал, вздохнул:— Воинствующие безбожники. Тупые и уродливые, как и все фанатики. Они часто устраивают свои шабаши у церквей.— Почему их никто не остановит? — Кто?— Власти.— Да они только и ждут удобного момента, чтобы сказать им «фас».— Но я не понимаю. Кому мешает вера?— Большевикам. Вера — нравственный стержень народа, его становой хребет, если хочешь. Стоит перебить его, и люди останутся без опоры. Тогда с ними можно будет делать все, что угодно. Гнуть, ломать, лепить по своему образу и подобию.— И ты так спокойно говоришь об этом?— Почему ты решила, что я спокоен? Просто я принял решение и следую ему. Решил остаться в России и пройти вместе с моим народом все круги ада или рая, как получится. Звучит высокопарно, но правда.— И поэтому ты не уехал с Нелли?— Да. И был вознагражден. Ты здесь и именуешься отныне госпожой Басаргиной.— Товарищем Басаргиной, — поправила его Марго.— Это в миру, а здесь ты всегда будешь моей госпожой. Повелевай мной как заблагорассудится.Стройная ножка закачалась у его лица. Не раздумывая долго, Володя стянул с нее туфельку, отбросил. За ней последовала другая, потом чулки. Юбка, шурша, скользнула на пол. Крошечные пуговки блузки никак не хотели поддаваться натиску его нетерпеливых пальцев, но он был настойчив и не сдавался. Наконец последняя преграда была устранена. Его возлюбленная стояла перед ним во всем великолепии своей наготы и, закинув руки за голову, вынимала из волос шпильки. Восхитительная поза, подсмотренная еще божественным Челлини и воплощенная им в мраморе. Но холодный камень, даже оживленный резцом гения, не мог бы передать мерцающей теплоты кожи, волнующей тайны груди, стремительного каскада выпущенных на волю волос, всего того, что предстало перед взором Басаргина.Он протянул к ней руки. Она шагнула навстречу. Сияющие глаза приблизились вплотную к его лицу, заслонив весь мир. Тела их переплелись, слились в единое целое. Грянь сейчас гром, разверзнись земля, ничто не смогло бы оторвать их друг от друга.
Игнатьев плеснул водки в стакан, привычным движением опрокинул жидкость в горло, хрустко куснул огурец. Знакомое тепло разлилось по телу, проникло в каждую клетку, смывая накопившуюся усталость. Только резь в глазах и напоминала о бессонных ночах.«Проклятые интеллигенты, — подумал лениво Игнатьев. — В чем только душа держится, плюнуть некуда, а все ерепенятся. Каждое слово с зубами приходится выбивать. Вот хоть этот художник гребаный, Семаго. Ничтожный же человечишко, мелюзга, молоко на губах не обсохло. Так ведь нет! Подох, а не раскололся. „Не знаю“, „не видел“, „не думал“. Тварь! Вот и получил головой об стол. Смеется теперь, наверное, надо мной на том свете, если он есть».Игнатьев погрозил кулаком в потолок, налил еще водки. А что, дело сделано, большое дело, теперь можно и расслабиться. Начальничек его, Левин, полыхнул в той машине, как спичка. Теперь Игнатьеву прямой путь наверх.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США

Рубрики

Рубрики