ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

новые научные статьи: демократия как оружие политической и экономической победы в услових перемензакон пассионарности и закон завоевания этносапассионарно-этническое описание русских и других народов мира и  прогноз для России на 2020-е годы 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Большинство при виде нас подняли головы,
некоторые приветственно замахали, а двое или трое закричали "ура". Джин
шла не оглядываясь, с опущенной головой и вскочила в машину, словно за ней
гнались.
- Это я виновата! - сказала она, злясь на себя. - Мне не надо было
показываться в этой одежде...
Мы долго ехали окружной дорогой по окраинам города. Я пытался вызвать
ее на разговор о муже, но она была не расположена к этому, сидела, опустив
голову, погруженная в свои мысли.
Она выпрямилась и поглядела вокруг лишь тогда, когда мы въехали в
каньон миссис Броудхаст. Пожар дошел почти до входа в него, опалив деревья
и кусты по сторонам дороги. Большинство домов в каньоне Истейтс остались
нетронутыми, лишь некоторые сгорели без видимых причин. От одного не
осталось ничего, кроме мраморного камина, который торчал среди пепла и
переплетений перекрученных труб, словно жертвенник Венеры. На пепелище
ковырялись два человека.
Путь огня был так же переменчив в глубине каньона. Деревца авокадо
миссис Броудхаст казались нетронутыми, но чуть дальше торчали лишь черные
скелеты олив. Эвкалипты, возвышающиеся над крышей дома, потеряли большую
часть ветвей и всю листву, сарай сгорел. Сам дом был обожжен, но цел.
У Джин был ключ, мы вошли. Запертый дом, полный горького запаха дыма,
казался брошенным уже давно. Потертая викторианская мебель выглядела так,
словно годилась лишь на свалку. Даже чучела птиц в витринах, казалось,
помнили лучшие времена. У большого пестрого дятла был всего один
стеклянный глаз и розовая, выцветшая грудь. Все они выглядели, словно
имитация, сделанная с целью оживить мерзкий мертвый мир.
- Простите, я исчезну на минутку, - сказала Джин. - Мне нужно найти
что-нибудь черное и переодеться...
Она исчезла в противоположном крыле дома, а я решил позвонить Вилли
Маккею, детективу из Сан-Франциско, с которым мы провели вместе несколько
дел. В поисках телефона я вошел в маленькую комнатку, прилегающую к
гостиной. Здесь висели старинные фотографии предков. Из черной рамы на
меня сурово глянул мужчина с бакенбардами а ля Франц-Иосиф в цилиндре,
словно требуя от меня немедленного признания его высшего положения.
Его лицо напомнило мне миссис Броудхаст, однако ничего не добавляло
для ее понимания. Я видел ее молодой и энергичной, а потом - больной и
беспомощной. Чего-то мне не доставало для заполнения пустоты между двумя
версиями ее личности, чего-то, объяснившего то, что муж бросил ее, а сын
так и не смог избавиться от ее влияния.
В комнатке, помимо другой мебели, стояла черная кожаная козетка,
словно приглашающая прилечь, и столик из полированного вишневого дерева с
углублениями для колен. На столике лежала потертая кожаная папка, а на ней
стоял телефон. Я сел возле столика, удобно расположив колени в
углублениях, и набрал номер конторы Вилли Маккея на Джери-Стрит в
Сан-Франциско. Секретарша соединила меня с его частной квартирой на
верхнем этаже того же дома. Здесь трубку сняла другая женщина с менее
официальным голосом и через минуту отозвался Вилли.
- Звякни попозже, Лью. Ты прервал меня в самый интимный момент...
- Звякни ты.
Продиктовав ему номер миссис Броудхаст, я положил трубку и открыл
кожаную папку. Внутри было несколько листов бумаги и поблекшая карта,
рисованная пером на помятом, пожелтевшем листке. Карта представляла собой
изображение практически половины прибрежной равнины, ныне занимаемой
Санта-Терезой, а окружающие ее холмы и предгорья напоминали отпечатки
пальцев и следы зверей. В правом верхнем углу карты было выведено:
"Федеральная земельная комиссия
Роберт Дрисколл Фальконер
Старая миссия Санта-Тереза
Включил в реестр 14 июля 1866
Джон Берри".
Верхний лист бумаги был исписан "спенсеровским письмом". [стиль
каллиграфического письма с округлыми буквами с наклоном вправо, выведенный
американским каллиграфом Платтом Роджером Спенсером (1800-1864)]. Под
заголовком "Воспоминания Элизабет Фальконер-Броудхаст" я прочел:
"Историческое общество графства Санта-Тереза обратилось ко мне с
просьбой изложить некоторые факты, касающиеся истории моей семьи. Мой дед
по отцу Роберт Дрисколл Фальконер был сыном купца и ученого из
Массачусетса, а также учеником и соратником Луи Агассиса [Жан-Луи Агассис
(1807-1873) - по происхождению швейцарец, с 1848г. до смерти был
профессором зоологии и геологии в Гарвардском университете; известен как
педагог, автор оригинальных трудов, а также непримиримый враг дарвиновской
теории эволюции].
Он участвовал в гражданской войне на стороне федералистов и 3 мая
1863 года был тяжело ранен в битве под Ченселлорсвиллем. Рана казалась
смертельной, однако он выжил и смог впоследствии рассказывать об этом.
На тихоокеанское побережье он приехал залечивать раны. Здесь -
частично благодаря покупке, но в основном, благодаря женитьбе, - он стал
владельцем нескольких тысяч акров земли, впоследствии известных под именем
"Ранчо Фальконера". Большая часть этой территории до того являлась
составляющей частью земель миссии, секуляризированных в 1834 году и
подлежавших мексиканскому земельному праву, и в качестве наследства моей
бабушки перешло к моему деду, а после к моему отцу, Роберту
Фальконеру-младшему [cекуляризация - обращение церковной и монастырской
собственности в собственность государственную].
Мне трудно писать спокойно о моем, светлой памяти, отце. Как и его
дед и отец, он учился в Гарвардском университете. Он был более
ученым-естествоиспытателем, нежели владельцем ранчо или деловым человеком.
Его достаточно критиковали за распродажу части земли, однако он мог бы
ответить, что в его жизни были вещи намного важнее. Он был известным
любителем-орнитологом, автором первой книги, систематизировавшей птиц
графства Санта-Тереза. Его богатейшая коллекция, в которой были как
местные, так и экзотические экспонаты, послужила основой для создания
музея Санта-Терезы".
Здесь почерк понемногу начал утрачивать свою спенсеровскую
утонченность.
"До меня доходят лживые слухи, будто мой отец массово убивал птиц,
поющих для всеобщего удовольствия. Что может быть нелепей! Отец убивал
птиц лишь с научной целью, дабы сохранить мимолетную красоту их оперения!
Он от всего сердца любил своих маленьких певцов, которых вынужден был
убивать по велению науки. Я могу засвидетельствовать это!
Я часто сопровождал отца в его научных путешествиях, как в этих
местах, так и за границей, и не раз доводилось мне видеть его плачущим над
маленьким тельцем синицы или дрозда, которое он держал в своих добрых
руках! Часто плакали мы оба, он и я, скрывшись в каком-нибудь дальнем
уголке нашего семейного каньона. Он был добрым человеком и выдающимся
стрелком и, принося смерть, делал это недрогнувшей рукой, мгновенно и
безболезненно. Роберт Дрисколл Фальконер-младший был богом, живущим среди
людей".
Под конец почерк изменился совершенно - неровные буквы разбегались
поперек желтой линованной страницы, словно бегущая армия.
Воспользовавшись случаем, я заглянул в стол. Правый верхний ящик был
доверху набит счетами. Некоторые из них ждали оплаты месяцами и пестрели
соответственными приписками типа: "Ожидаем немедленного урегулирования"
или "В случае дальнейшей задержки платежа будем вынуждены обратиться в
суд".
В другом ящике я нашел старый деревянный футляр для пистолетов. В
устланных войлоком углублениях лежало два немецких спортивных пистолета,
старых, но тщательно смазанных и поблескивавших, будто странные украшения.
Я вынул один и взвесил в руке - он был легок и настолько хорош, что словно
сам просился выстрелить. Я прицелился в фотографию мужчины с бакенбардами,
но почувствовал себя идиотом и подошел к окну, ища глазами лучшую цель.
Птиц нигде не было видно, но я заметил круглую кормушку, помещенную
на бетонном столбике, вкопанном в землю. Оставшимися в кормушке зернами
лакомилась крыса, в нее я и прицелился. Крыса сбежала по столбику и
скрылась в обгоревшей траве.

20
- Господи, что вы делаете?! - послышался голос Джин из-за моей спины.
- Развлекаюсь.
- Положите это, пожалуйста. Элизабет будет недовольна тем, что
трогали пистолеты.
Я спрятал оружие в футляр.
- Хорошие пистолеты.
- Мне так не кажется. Я ненавижу все, что стреляет!
Она умолкла, но взгляд ее говорил о том, что она еще не все сказала.
Вместо короткого яркого платьица на ней было черное платье, закрывающее
колени, которое не слишком ей шло. Она опять напоминала актрису - на этот
раз девочку, играющую взрослую женщину.
- Я прилично выгляжу в этом?
В ее голосе звучала неуверенность, словно, потеряв мужа и сына, она
усомнилась в себе самой.
- Если бы вы и захотели, то не сумели бы выглядеть иначе.
Она отмахнулась от комплимента резким движением руки и устроилась на
диванчике, поджав под себя ноги и укрыв их черной юбкой. Я закрыл футляр с
пистолетами и положил его на место.
- Это пистолеты отца вашей свекрови?
- Да, они остались от отца Элизабет.
- Она иногда пользуется ими?
- Если вы хотите знать, стреляет ли она птиц, то нет.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45
Загрузка...
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    
   
новые научные статьи:   принципы идеальной Конституциисхема идеальной школы и ВУЗаключевые даты в истории Руси-Россииполная теория гражданских войн и  национальная идея для русского народа
загрузка...

Рубрики

Рубрики