науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- циклы национализма и патриотизма
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   идеологии России, Украины, ЕС и США --- пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

роман
Роман «На рассвете», который я предлагаю вниманию читателя, касается истории современной Болгарии, момента возрождения ее народа. При работе над романом я встретился с некоторыми затруднениями. Если бы я точно придерживался исторических фактов, я вынужден был бы вывести на сцену людей, и поныне здравствующих. Во избежание этого я взял только исторический фон и старался изобразить на нем как можно точнее исторический момент. Лица, которых я изобразил,— исторические типы, выросшие под влиянием тех событий, благодаря которым забытый народ вышел на политическую арену. Исторические личности и даже местности появляются в романе под вымышленными именами. Меня главным образом интересовал фон, местный колорит, изображение внутренней жизни исторического события, ибо мне кажется, что это знакомство с братским народом будет небезынтересно читателю. Я считаю необходимым предпослать эти несколько слов роману, ибо читатель не найдет в нем ни вымысла, ни истории, а лишь картину того брожения, которое происходило в обществе, пробудившемся от пятивекового летаргического сна к национальной жизни.
Некогда Болгария очень полюбилась Святославу Игоревичу. И не мудрено: это одна из живописнейших стран в Европе. Она раскинулась по двум склонам Балканских гор, из которых один сбегает к Эгейскому морю, другой — к Дунаю. Спускаясь уступами, они то предстают в виде холмов, то переходят в обширные плоско- горья, окаймляющие долины, по которым мчатся большие и малые реки. Родники журчат, горные потоки, пенясь, бегут по камням, постепенно замедляя свое течение и превращаясь в спокойные речки. Одна из таких речек, впадающая в Дунай, называется Янтрой. Она бе-рет начало возле перевала Шипка, столь прославившегося во время последней войны. На берегах ее раскинулись два города, имеющие громадное значение для Болгарии: Тырново, некогда столица болгарского государства, а несколько выше Тырнова, в горах,— Габро-во — центр умственной жизни, где впервые после продолжительного летаргического сна пробудилось национальное самосознание. Янтра, приняв в себя множество притоков с правой и с левой стороны, впадает в Дунай несколько ниже Систова, на расстоянии одной трети пути от Систова до Рущука.
Янтра имеет немаловажное значение для местности, по которой она протекает. В долине ее проходит дорога, ведущая через Балканы на Казанлык, в Эски-Загру и далее на Адрианополь. Близ устья реку пересекает почтовый тракт, соединяющий города: Рущук, Систово, Ни-кополис, Рагово, обе Паланки и Видин. Здесь, на дороге, турки соорудили каменный мост. Какой-то цинцар * поставил около него механу. Тут же было построено несколько избушек, и таким образом возник поселок, получивший название Кривена. Названия этого никто ему не давал — оно явилось как-то само собой,— оттого ли, что на этом месте дорога делает поворот, оттого ли, что сама Янтра ниже моста поворачивает вправо, как бы колеблясь — излить ли ей свои воды в Дунай, или параллельно с ним течь прямо к морю. Вопрос о происхождении этого названия доныне не разрешен и не будет разрешен, разве только если Кривена когда-нибудь станет великим, богатым, значительным городом, и тогда, спустя каких-нибудь тысячу лет, историки заинтересуются этой проблемой. В таком предположении нет ничего невероятного. Разве Одесса, например, сто лет назад не была
рыбачьим поселком? Однако это дело будущего. Сейчас же Кривена никому не известна и не богата. Это даже Не город.Все ее достопримечательности заключаются в механе, которая для правоверных служит кофейней, а для неправоверных — кабаком. Этот двойственный характер механы происходит от того, что она принадлежит цинцару, а он румын не румын, болгарин не болгарин, верноподданный падишаха — и вроде не верноподданный. Говорит он по-румынски, по-болгарски, по-турецки и еще на нескольких языках, дело свое знает хорошо, а кроме того, занимается еще кое-чем, но об этом ни.рущукский губернатор, ни систовский каймакан и ни один заптия знать не должен. Никому не приходило и в голову, чтобы он мог вести какой-нибудь подозрительный «мистишуг». Величали его «механджи» от слова «механа», хотя, в сущности, заведение его не было механой, то есть постоялым двором, так как при нем не было ни сарая, ни конюшни. Строение с соломенной крышей с виду было неказисто. Внутри оно разделялось на две равные половины. Направо из сеней дверь вела в просторную горницу с очагом, где помещались деревянные скамьи и прилавок с деревянной решеткой, скрывающей от взоров мусульман ракию и мастику, расставленные в бутылках рядом с беспорядочно стоящими на полке рюмками. Мусульмане с любопытством заглядывали за решетку, хотя закон разрешает им смотреть только на очаг. В очаге с утра до вечера тлели угли, а на доске были расставлены подносы, «джезмы» (кофейники), чашки, деревянные кофейницы с молотым кофе и несколько бутылок, называемых наргили, с горлышками, прикрытыми глиняными трубками и обернутыми кожаными чубуками. Свет проникал сюда через окна, которые зияли квадратными отверстиями. Этим же путем проникал сюда и воздух, так как ни стекло, ни какая-либо иная преграда не препятствовали этому. На зиму в окна вставлялись рамы, которые были обтянуты бычьим пузырем; летом их вынимали и складывали на чердаке. На ночь окна закрывались ставнями.
Постоялый двор существовал главным образом на доходы от прохожих и проезжих, хотя и жители Криве-
ны не отказывали механджи в дани, которая приносила не менее двухсот процентов от вложенного им некогда капитала. Однако этот процент составлял только незначительную долю того, что попадало в «джеп» (карман) механджи в дни систовских ярмарок. Тогда и мусульмане и христиане, и пешие и конные, направляясь с правого берега Янтры в Систово, или же на обратном пути из Систова домой, заходили в механу — одни на чашку кофе, другие попить «малко ракия», чтобы таким путем запастись бодростью. В дни ярмарки Пето был занят с утра до вечера: сам суетился, как воробей, а кроме того, нанимал в поденщики мальчика из Кривены. В обычное время он .справлялся сам: ведь бывало — за весь день ни одна живая душа не зайдет в механу. В такие дни Пето предавался размышлениям, дремал, мечтал и, подобно литовским весталкам, поддерживал неугасаемый огонь в очаге, не переставая, однако, прислушиваться ко всякому шороху. Он до того изощрил свой слух, что слышал скрип телеги, когда она была еще за горой, и крик погонщика скота в Систове. Стоило кому-нибудь подойти к механе, как Пето тотчас бросался к очагу, подсыпал углей и принимался мехом раздувать огонь.
В тот день, с которого начинается наше повествование, Пето решительно нечего было делать. Он сел на скамью, сложил руки на груди, закрыл глаза и лишь изредка помахивал рукой. Виновниками этих движений были мухи, которым он разрешал странствовать по всему лицу, кроме носа и верхней губы. Как только какая-нибудь муха приближалась к ноздрям, механджи сейчас же просыпался и с досадой махал рукой, а иногда даже бранился, удивляясь, чем может интересовать, мух его нос. О ужас! Он подозревал их в шпионаже.
— Шпион! — выругался он, потирая пальцем переносицу.
Перед окном промелькнула какая-то тень. Пето встал и направился к очагу. В комнату вошел человек, за ним другой, третий, четвертый, пятый, шестой и седьмой. Хозяин пересчитал их, хоть ни разу не обернулся, казалось всецело поглощенный раздуванием огня в камине, и даже понял, кто они, хоть на них не смотрел. Это были низамы из полка, расквартированного по различным
придунайским городам. На первом был офицерский мундир, на груди, у него красовался офицерский знак, сбоку, висела короткая сабля, за поясом — револьвер, голову прикрывал красный фес с форменной кистью, а ноги были обуты в туфли с застежками. Остальные были в солдатской одежде, но нашивки у одного указывали на то, что он был старший в десятке, то есть онбаши. Офицер был в чине милязима, то есть в чине, который соответствовал самому низшему офицерскому чину в европейских армиях.
Он пересек горницу, направляясь к скамье, сел, снял туфли и поджал ноги. То же самое проделал и онбаши, только он предварительно снял с плеч ранец и поставил ружье у дверей. Солдаты один за другим последовали примеру онбаши. Усевшись в ряд на скамье, они вынули из-за пазухи чубуки, кисеты и трубки и не спеша стали набивать их.
— Огня!—крикнул тот, кто прежде других успел набить трубку.
Механджи уже раздул огонь и, поставив на горячие угли большой жестяной кофейник с водой, вынул из-за пояса щипцы, взял ими горячий уголек и поднес турку. То же самое повторилось с остальными. Семь ртов тянули дым из семи чубуков. А когда механджи предложил огонь милязиму, тот небрежно произнес:
— Бираз каве!
Это означало, что начальник требует чашку кофе. Механджи отлил немного воды из большого жестяного кофейника в маленький медный и поставил его на огонь.
Когда вода вскипела, он всыпал в нее ложечку молотого кофе и снова поставил на огонь. Вскипятил раз, другой, третий, взял поднос, поставил на него крошечную чашечку на жестяной подставке и, захватив другой рукой кофейник, подошел к милязиму, налил и подал напиток, который кое-кто сравнивает с нектаром, хотя он и покрыт толстым слоем гущи. Турок осторожно взял чашку, наклонился над нею и, не касаясь губами краев, втягивал в себя воздух вместе с кофейной гущей. Чмокнул несколько раз, как гурман, смакующий особенно лакомый кусочек, потом погладил себя по груди и стал пить кофе маленькими глотками, покуривая трубку.
Солдаты по-дадовали примеру офицера и тоже за- казали кофе. Механджи, подав всем кофе, стал у камина и сложил на груди руки, ожидая новых приказаний или вопросов. Новых приказаний не последовало, но через некоторое время между ним и милязимом завязался разговор, который начался с обмена обычными приветствиями «Хош гялди» и «сафал гялди» — после чего миля-зим спросил:
— Ну, что тут у вас слышно?
— Тебе известно, господин,— отвечал Пето. Милязим взял чубук, затянулся и, выпустив изо рта
дым, снова спросил:
— Много ли народу заходит в твою кофейню?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   три глобализации: по-британски, по-американски и по-китайски --- расчет пенсий для России --- основа дружбы - деньги --- три суперцивилизации мира
загрузка...

Рубрики

Рубрики