науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

На правом крутом берегу реки зеленеют
дубравы Иршема, по лугам низменного левого берега, словно пестрые пятна,
чуть приметно движутся стада Беклса и Лоустофта, а позади по травянистому
склону холма, который в старину называли Графским Виноградником,
поднимается террасами мой парк и фруктовый сад. Все тут, но сейчас у меня
такое чувство, словно ничего этого не существует. Вместо долины Уэйвни я
вижу долину Теночтитлана, вместо косогоров Стоува - снежные склоны
вулканов Истаксиуатля и Попокатепетля, вместо шпиля Иршема и колоколен
Банги, Дитчингема и Беклса передо мной вздымаются жертвенные пирамиды,
озаренные священным пламенем, а там, где на мирных лугах пасутся стада, я
вижу всадников Кортеса, рвущихся в бой. Все вернулось ко мне. Все, что
было жизнью, остальное - сон.
Я снова чувствую себя молодым, и теперь, если судьба даст мне время,
я постараюсь рассказать историю своей жизни, прежде чем отойду в мир
вечных сновидений и навсегда упокоюсь на деревенском кладбище.
Я давно уже начал свой труд, но, пока была жива моя дорогая жена,
покинувшая меня совсем недавно, в прошлое рождество, завершить его я все
равно бы не смог. По совести говоря, моя жена любила меня так, как, я
думаю, мало кого любили. Мне посчастливилось. Но в моем прошлом было много
такого, что омрачало ее любовь и вызывало в ней ревность. Впрочем, это
чувство смягчалось в ее благородной душе самым искренним и полным
прощением. Сердце моей жены терзало иное тайное горе, и я это знал, хотя
сама она никогда ничего не говорила.
У нас родился лишь один ребенок, да и тот умер в младенчестве.
Сколько жена ни молила бога послать ей другого, все мольбы ее оставались
тщетными, и я, вспоминая слова Отоми, думал, что вряд ли эти мольбы
помогут. Но жена моя знала, что прежде за океаном у меня были дети от
другой женщины, которых я любил и которых буду всегда любить, хотя все они
умерли много лет назад, и это терзало ей душу. Она могла простить, что я
был женат на другой, но то что эта женщина родила мне детей, которые были
все еще дороги моему сердцу, - этого она, даже все простив, забыть не
могла, ибо сама была бездетна.
Я мужчина и не могу объяснить причину ее тоски. Кто поймет любящее
женское сердце? Но было именно так. Однажды мы даже поссорились из-за
этого, поссорились в первый и последний раз.
Случилось это на второй год после нашей свадьбы, через несколько дней
после того, как мы похоронили на дитчингемском кладбище наше дитя. Однажды
ночью, когда я спал рядом с моей женой, мне приснился удивительно яркий
сон. Мне снилось, что вокруг меня собрались все мои сыновья, все четверо,
и самый большой держал на руках моего первенца, младенца, умершего во
время великой осады. Они пришли ко мне, как частенько приходили в те
времена, когда я правил народом отоми в Городе Сосен, они говорили со
мной, одаривали меня цветами и целовали мне руки. Я любовался их силой и
красотой, и гордость переполняла мое сердце. Во сне мне казалось, словно я
избавился от большого горя, словно я, наконец, опять встретил моих дорогих
детей, которых некогда потерял. Увы! Что может быть страшнее подобных
снов? Сновидения, как бы насмехаясь над нами, воскрешают мертвых,
возвращают нам тех, кто дорог, а потом рассеиваются и оставляют нас в еще
большей и горшей скорби.
Так вот, мне явилось подобное сновидение, и во сне я разговаривал со
своими детьми, называя их самыми ласковыми именами, пока, наконец, не
проснулся. И тогда, ощутив всю боль утраты, я разрыдался в голос.
Было уже раннее утро. Лучи августовского солнца проникали в окно, но
я все еще продолжал лежать и плакать. Окруженный видениями сна, я повторял
сквозь слезы имена тех, кого уже никогда не увижу. Я надеялся, что жена
моя спит, но случилось так, что она проснулась и слышала, как я
разговаривал с мертвыми и во сне и потом. И хотя я произносил некоторые
слова на языке отоми, все остальное было на английском, а потому, зная
имена моих детей, жена все поняла. Внезапно она соскочила с постели и
встала передо мной. В глазах ее сверкал такой гнев, какого я в них не
видал никогда - ни до, ни после. Но и в этот раз он почти тотчас сменился
слезами.
- Что с тобой, жена моя? - спросил я с удивлением.
- Ты думаешь, мне легко слышать такие слова из твоих уст - сказала
она в ответ. - Разве мало того, что я пожертвовала ради тебя своей
молодостью и была верна тебе даже тогда, когда все до последнего считали
тебя погибшим? О том, как ты сам хранил мне верность, тебе лучше знать. Но
разве я хоть когда-нибудь упрекала тебя, хотя ты позабыл меня и женился на
дикарке?
- Никогда, моя милая. Но ведь и я никогда тебя не забывал, - ты это
прекрасно знаешь. Меня только удивляет, что ты ревнуешь к той, которой
давно уже нет!
- Разве к мертвой ревнуют? Можно спорить с живыми, но как бороться с
любовью, которую смерть отметила печатью совершенства и сделала
бессмертной? Однако это я тебе прощаю, потому что могу потягаться с той
женщиной. Ведь ты был моим до нее и остался моим после. Но дети, дети -
это другое дело! Дети были только ее и твоими. Моего в них нет ни
кровиночки, ни частицы. И я знаю, что ты любил их живых, любишь их мертвых
и будешь любить их вечно, даже за гробом, если только встретишься с ними
на том свете. А я уже стара. Я постарела за те двадцать с лишним лет, пока
ждала тебя, и теперь я уже не рожу тебе других детей. Я принесла тебе
одного, но бог прибрал его, чтобы я не была слишком счастлива. Ты даже
имени его не произнес среди тех других странных имен! Мой несчастный
крошка был для тебя слишком маленьким!
Здесь она запнулась и залилась слезами, а я счел за лучшее
промолчать, ибо действительно между теми детьми и этим ребенком была
большая разница: все мои сыновья, за исключением первенца, умерли почти
юношами, в то время как ее младенец не прожил и двух месяцев.
Так вот, когда королева впервые подсказала мне мысль написать историю
моей жизни, я сразу вспомнил об этой размолвке со своей любимой женой. Я
не мог написать правду, потому что мне пришлось бы умолчать о той, которая
также была моей женой, об Отоми, дочери Монтесумы, принцессе народа отоми,
и о детях, которых она мне родила. И вот я решил тогда вовсе не браться за
перо потому, что, хотя мы почти не говорили об этом за все прожитые вместе
годы, я знал, что моя Лили ничего не забыла, и ревность ее, будучи
особого, более тонкого свойства, не только не угасала со временем, а,
наоборот, возрастала. Написать же обо всем так, чтобы жена моя ничего не
знала, я не мог, ибо до последних дней она следила за каждым моим шагом и,
кажется, даже читала мои мысли.
Так мы и старели бок о бок, и годы текли безмятежно. Мы редко
вспоминали о том большом промежутке, когда были потеряны друг для друга, и
о том, что тогда произошло. Но всему приходит конец. Моя жена внезапно
умерла во сне на восемьдесят седьмом году жизни. Я похоронил ее, глубоко
скорбя, однако скорбь моя не была безутешной, ибо я знал, что скоро
встречусь и с ней, и со всеми другими, кого любил.
Там, в небесах, ждут меня моя мать, и сестра, и мои сыновья; там
ожидает меня мой друг Куаутемок, последний император ацтеков, и многие
другие, опередившие меня соратники по оружию; и там же, хотя она в этом
сомневалась, встретит меня моя прекрасная, гордая Отоми. На небесах,
которых я надеюсь достичь, все грехи моей юности и ошибки зрелого возраста
будут преданы забвению. Говорят, что там нет ни замужних, ни женатых, и
это очень хорошо, потому что иначе я просто не знаю, как ужились бы между
собой обе мои жены, гордая дочь Монтесумы и нежная дочь английского
сквайра [cквайр - дворянин, помещик].
А теперь приступим к рассказу.

2. СЕМЬЯ ТОМАСА ВИНГФИЛДА
Я, Томас Вингфилд, родился здесь, в Днтчингеме, в той самой комнате,
где сейчас пишу. Мой отчий дом был выстроен или основательно переделан во
времена царствования Генриха VII, но уже задолго до этого на том же месте
стояло какое-то строение, известное под названием Сторожки Садовника.
Здесь некогда жил сторож виноградника. В древности склоны холма, на
котором стоит наш дом, омывали волны залива, а может быть, и открытого
моря. Во времена эрла [эрл - староанглийский титул знатного человека; с XI
столетия и до наших дней равнозначен титулу графа] Бигода весь холм был
покрыт виноградниками: должно быть, климат был раньше мягче или
земледельцы прежних веков искуснее. С тех пор прошло много лет,
виноградные гроздья давно уже перестали здесь вызревать, однако имя
"Графский Виноградник" так и осталось за всей этой местностью,
расположенной между нашим домом и целебным источником, который бьет из-под
земли в полумиле отсюда; чтобы искупаться в его водах, люди приезжают даже
из Нориджа и Лоустофта. Но и по сей день здешние сады, защищенные от
восточных ветров, зацветают на две недели раньше, чем во всей округе, и
даже в майские холода здесь можно ходить без плаща, в то время как на
вершине холма, на какие-нибудь двести шагов повыше, дрожь пробирает даже
под курткой из меха выдры.
"Сторожка" - так попросту называли стоявшее здесь строение - была
вначале обыкновенным крестьянским домом. Обращенный окнами на юго-запад,
он расположен так близко от берега, что кажется дамбой, которую вот-вот
захлестнут волны Уэйвни, текущей совсем рядом среди низин и лугов.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...

Рубрики

Рубрики