науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

- Должно быть, уже полпути
промчался, а куда - не знаю. Уж очень он быстро поскакал, когда я его
подсадил на лошадь.
- Ты посадил его на коня, дурак? Когда это было?
- Когда было? Почем мне знать. Может, час прошел, а может, два. Мы во
времени не разбираемся. Оно само ведет счет, нас не спрашивая, как хозяин
харчевни. Ого, поглядели бы вы, как он поскакал! Шпоры-то у него
длиннющие, а он прямо воткнул их в бока своей лошадке! И не диво! Подумать
только - среди бела дня посреди королевской дороги на него напали
разбойники! Бедняга едва не рехнулся от страха. Слова сказать не мог,
только блеял, точно овца. Но Билли развязал его, поймал ему лошадь и
посадил на седло. А за свое доброе дело Билли получил вот эту монетку. Ну
и обрадовался же он, когда я его отпустил! Ого! Видели бы вы, как он
мчался!
- Ты еще больший дурак, чем я думал, Билли Минис! - сказал я в
сердцах. - Ведь этот человек едва не убил меня! Я с ним справился, связал,
а ты его отпустил...
- Значит, он хотел вас убить, мастер, а вы его связали? Почему же
тогда вы не посторожили его, пока я подойду? Тогда бы мы отвели его и
посадили в колодки. Для нас это все равно, что раз плюнуть. Вот вы
обозвали меня дураком. А если бы вы нашли человека, привязанного к дереву,
всего в крови и в синяках, который даже говорить не может от страха, разве
бы вы его не освободили? Вот он и удрал, и осталась от него только эта
штучка!
И дурачок подбросил в воздух монету.
Сообразив, что на сей раз Билли прав и что я сам во всем виноват, я
повернулся и, не говоря ни слова, направился к дому, однако не напрямик, а
по тропинке, которая пересекала дорогу и вела к вершине холма "Графский
Виноградник". Мне хотелось побыть немного одному и обдумать все, что
произошло между мной, Лили и ее отцом.
Мой путь лежал по склону, поросшему густым подлеском, среди которого
возвышались огромные дубы. Они и сейчас виднеются ярдах в двухстах от
дома, где я пишу. Подлесок был прорезан тропинками, по которым частенько
гуляла моя покойная мать. Одна из этих тропинок проходила у подножия холма
вдоль берега живописной Уэйвни, а вторая шла параллельно ей футов на сто
выше, по гребню холма. Иными словами говоря, эти тропинки или, вернее,
одна замкнутая тропинка образовывала как бы вытянутый овал, короткие
стороны которого поднимались по склонам холма.
Вместо того чтобы направиться вверх по тропинке прямо к дому, я
немного спустился и пошел по ее нижней части вдоль берега. Здесь с одной
стороны от меня текла река, с другой - рос густой кустарник. Я брел,
опустив глаза, погруженный в глубокое раздумье о нашей любви, о горечи
расставания с Лили и о гневе ее отца. Что-то белое попалось мне под ноги.
Занятый своими мыслями, я не обратил внимания на эту тряпку и просто
отбросил ее в сторону кончиком испанской шпаги. Однако форма и выработка
этого куска материи остались в моей памяти. Я прошел еще шагов триста и
был уже недалеко от дома, когда вдруг снова представил себе мягкую, нежную
вещицу, брошенную на траву. В ней было что-то очень знакомое! Невольно
мысль моя перескочила с клочка белой материи на испанскую шпагу, которой я
его отбросил в сторону, а со шпаги - на ее владельца. Что привело его в
наши края? Наверняка какое-нибудь недоброе дело. Почему он при виде меня
испугался и почему, узнав мое имя, напал на меня?
Я остановился, все еще глядя себе под ноги. Случайно взгляд мой упал
на следы, отпечатавшиеся на сыром песке тропинки. Это были следы моей
матери. Я узнал бы их среди тысячи других, потому что такой маленькой
ножки не было ни у одной женщины во всей округе.
Рядом с ними, словно преследуя их, шли другие следы. Сначала я их
принял за женские, настолько они были узки, но тут же сообразил, что это
не так: чересчур длинные для женской ноги отпечатки оставила совершенно
незнакомая мне обувь со слишком острым носком и на слишком высоком
каблуке. И тут я вдруг вспомнил, что на испанце были именно такие сапоги;
я хорошо их разглядел, пока с ним разговаривал. Значит, это его следы шли
за следами моей матери! Значит, он бежал за нею, потому что во многих
местах следы сходились вплотную, а кое-где на сыром песке остались только
отпечатки его ног, под которыми исчезли следы матери. И в тот же миг я
догадался, какую белую тряпку я отбросил в сторону. Это была мантилья моей
матери! Я ее узнал, потому что видел каждый день ее на голове матери, а
тут она валялась на земле. Все это я сообразил мгновенно и оцепенел от
невыносимого, острого ужаса. Зачем этот человек преследовал мою мать, и
почему ее мантилья очутилась на тропинке?!
Я повернулся и бросился бежать как одержимый к тому месту, где
заметил белое кружево. Следы все время были передо мной. Вот и то место.
Да, это был головной убор моей матери, словно сорванный грубой рукой. Но
где же она сама?
С замирающим сердцем я снова склонялся над отпечатками ног, стараясь
их разобрать. Здесь они перемешались, как будто два человека кружились на
месте то в одну, то в другую сторону, борясь друг с другом. Дальше на
тропинке не было видно ничего. Тогда я начал рыскать вокруг, словно
гончая. Сначала я направился в сторону реки, затем вверх по склону. Здесь
следы появились вновь: одни убегали, а другие их преследовали. Я шел по
ним ярдов пятьдесят с лишним, иногда теряя их на мягком дерне, но снова
находя на песке или на суглинке. Так они привели меня к стволу большого
дуба и тут снова смешались, потому что здесь преследователь настиг свою
жертву.
Теперь я понял все и почти обезумел от страха. Беспорядочно, словно в
кошмаре, я заметался во все стороны, пока не увидел продолжения следов -
следов испанца. Отпечатки были четкими я глубокими, как будто человек нес
какой-то тяжелый груз. Я пошел по этим следам. Сначала они вели меня вниз
по склону холма к реке, затем свернули в сторону, к тому месту, где
взросли кустарника были гуще. В самой чащобе, уже покрытые листьями, ветки
были пригнуты к земле, словно для того, чтобы что-то скрыть. Я отвел их в
сторону. В наступивших сумерках передо мной смутно белело мертвое лицо
моей матери.

5. ТОМАС ДАЕТ КЛЯТВУ
Не знаю, сколько времени я простоял, пораженный ужасом, над телом
любимой матери, Потом я попробовал поднять ее и увидел, что грудь ее
пронзена, пронзена той самой шпагой, которая все еще была у меня в руке.
Тогда я понял все. Это сделал испанец! Я встретил его, когда он
спешил уйти подальше от места преступления. Узнав, чей я сын, он пытался
убить меня из ненависти или по какой-то другой причине. И я держал этого
дьявола в своих руках и упустил его, не отомстив только потому, что мне
хотелось набрать цветущего боярышника для своей милой! Если бы я знал
правду, я бы сделал с ним то же самое, что делают жрецы Анауака с теми,
кого приносят в жертву своим богам!
Когда я все это осознал, слезы горечи, бешенства и стыда хлынули из
моих глаз. Я повернулся и, как безумный, бросился бежать к дому.
Я встретил отца и моего брата Джеффри у ворот - они возвращались
верхом с бангийского рынка, У меня было такое лицо, что, увидев его, оба
закричали в один голос:
- Что? Что случилось?
Трижды я поднимал на отца глаза и не решался ответить, боясь, что
этот удар его сразит. Но я должен был говорить и в конце концов сказал
все, обращаясь к моему брату Джеффри:
- Там, у подножия холма, лежит наша мать, Ее убил испанец по имени
Хуан де Гарсиа.
Услышав мои слова, отец побелел так страшно, словно у него
остановилось сердце. Челюсть его отвалилась, и глухой стон вырвался из
широко раскрытого рта. Однако, уцепившись рукой за луку, он удержался в
седле и, склонив ко мне бледное, как у призрака лицо, спросил:
- Где испанец? Ты убил его?
- Нет, отец. Я встретился с ним случайно близ Грабсвелла. Когда он
узнал мое имя, он хотел убить меня, но я обломал об него дубинку, избил
его в кровь и отнял у него шпагу.
- Ну, а потом?
- А потом я его упустил, потому что не знал, что он сделал с моей
матерью. Я все расскажу вам после...
- И ты отпустил его? Ты отпустил Хуана де Гарсиа? Пусть же проклятие
божье лежит на тебе, сын мой Томас, до тех пор, пока ты не докончишь того,
что начал сегодня!
- Не проклинайте меня, отец, я уже сам себя проклял в душе. Поверните
лучше коней и скорее скачите в Ярмут, потому что он отправился туда часа
два назад. Там стоит его корабль. Может быть, вы успеете его захватить,
пока он не уплыл.
Не говоря больше ни слова, отец и брат круто развернули коней и
канули во мрак наступающей ночи.
Всю дорогу они мчались галопом. Кони у них были добрые, и через
полтора с небольшим часа бешеной скачки они добрались до Ярмута. Но
стервятник уже улетел. По его следам они бросились в порт и узнали, что
совсем недавно он отплыл на ожидавшей его лодке к своему кораблю, который
стоял на рейде на якоре, заранее распустив почти все паруса. Приняв
испанца на борт, корабль тотчас отплыл и затерялся в ночи. Тогда мой отец
приказал объявить, что заплатит двести золотых монет тому, кто захватит
убийцу, и два корабля пустились за ним в погоню. Но они не успели его
перехватить. Задолго до рассвета испанский корабль вышел в открытое море и
скрылся из виду.
Тем временем, когда отец и брат ускакали, я созвал всех слуг и
работников и объявил им о том, что произошло.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...

Рубрики

Рубрики