науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Затем, захватив фонари,
потому что стало уже совсем темно, мы направились к густым зарослям
кустарника, где лежало тело моей матери. Я шел впереди, потому что слуги
трусили. Я тоже боялся, сам не знаю чего. Совершенно непонятно, почему
мать, которая так нежно любила меня при жизни, теперь после смерти внушала
мне такой ужас? Тем не менее, когда мы пришли на место и когда я увидел в
темноте два горящих глаза и услышал треск сучьев, я едва не упал от
страха, хотя и знал, что это может быть только лисица или какая-нибудь
бродячая собака, привлеченная запахом смерти.
Наконец я приблизился к матери и подозвал слуг. Мы положили ее тело
на дверь, снятую для этого с петель, и так в последний раз моя мать
вернулась домой.
Эта тропинка навсегда останется для меня проклятым местом. С того
дня, как моя мать погибла от руки своего двоюродного брата Хуана де
Гарсиа, прошло семьдесят с лишним лет; я состарился и привык ко всяким
ужасам, но все равно до сих нор не решаюсь ходить этой тропой один,
особенно по ночам.
Я знаю, что воображение часто выкидывает с нами злые шутки, однако,
когда с год назад я отправился расставлять силки на тетеревов и очутился в
ноябрьских сумерках под тем самым дубом, готов поклясться, что вся эта
сцена снова предстала предо мной. Я видел самого себя молодым парнем: моя
раненая рука все еще была повязана Лилиным платком. Я медленно спускался
по склону холма, а за мной, сгибаясь под тяжестью страшной ноши, двигались
силуэты четырех слуг. Как семьдесят лет назад, я снова слышал ропот волн и
шум ветра, который шептался с речным камышом. Я видел облачное небо с
разбросанными по нему редкими темно-синими просветами и колеблющиеся
отблески фонарей на белой, вытянувшейся на двери фигуре с кровавым пятном
на груди. Да, да, я сам слышал, как, идя впереди с фонарем в руках,
приказывал слугам взять правее, чтобы обойти выбоину, и странно мне было
слышать свой собственный юношеский голос. Я знаю, хорошо знаю, что это
было только видение, но все мы - рабы своего воображения и все мы боимся
мертвых, а потому даже мне страшно ходить по ночам по этой тропинке, хотя
я и сам уже наполовину мертвец.
Но вот мы дошли с нашей ношей до дома, где женщины приняли ее и,
рыдая, приступили к последнему обряду. Мне пришлось бороться не только с
собственным отчаянием, но и заботиться о моей сестре Мэри; за нее я боялся
больше всего. Я думал, что она сойдет с ума от ужаса и горя, но под конец
она впала в какое-то оцепенение, а я спустился вниз и принялся
расспрашивать слуг, сидевших в кухне вокруг очага. В ту ночь никто не
ложился спать.
От слуг я узнал, что примерно за час или чуть побольше до того, как я
встретился с испанцем, они видели на тропинке, ведущей к церкви, богато
разодетого незнакомца. Он привязал своего коня среди кустов ежевики и
дрока на вершине холма, некоторое время постоял, словно в нерешительности,
пока моя мать не вышла из дому, а затем начал спускаться следом за ней. Я
узнал также, что один из наших людей, работавших в саду, расположенном в
каких-нибудь трехстах шагах от того места, где было совершено убийство,
слышал крики, однако не обратил на них внимания. Он решил, что там
забавляется какая-то парочка из Банги, затеявшая обычную майскую беготню
по лесу. Воистину в тот день мне казалось, что весь наш дитчингемский
приход превратился в приют для дураков, среди которых первым и самым тупым
идиотом был я. Эта мысль с тех пор не раз приходила мне в голову уже в
иных обстоятельствах.
Но вот пришло утро, и вместе с ним вернулись из Ярмута мой отец и
брат. Они прискакали на чужих конях, потому что своих загнали. Следом за
ними к полудню пришла весть, что корабли, отплывшие на поиски испанца,
из-за шторма вернулись в порт, так и не увидев его судна.
Ничего не утаивая, я рассказал отцу все о моем столкновении с убийцей
матери и выдержал новый приступ отцовского гнева за то, что, зная о страхе
моей матери пред неким испанцем, не послушался голоса разума и упустил
убийцу ради беседы со своей любимой. Брат мой Джеффри тоже не выразил мне
ни малейшего сочувствия. Девушка нравилась ему самому, и он разозлился на
меня, когда узнал, что мой разговор с Лили не был безрезультатным. Но об
этой причине своей неприязни брат промолчал. И последней каплей,
переполнившей чашу, было появление сквайра Бозарда, приехавшего вместе с
другими соседями взглянуть на покойную и посочувствовать отцу в его
утрате. Покончив с соболезнованиями, он тут же заявил, что моя помолвка с
Лили произошла против его воли, что он этого не потерпит и что если я буду
по-прежнему за ней волочиться, их старой дружбе с отцом придет конец.
Удары сыпались со всех сторон. Смерть любимой матери, тоска по
возлюбленной, с которой меня разлучили, угрызения совести за то, что я
выпустил испанца буквально из рук, гнев отца и злоба брата - все разом
обрушилось на меня. Воистину эти дня были так беспросветно горьки, что в
том возрасте, когда стыд и горе воспринимаются всего острее, я мечтал
только об одном - умереть и лечь в землю рядом с матерью. Единственное,
что меня поддержало тогда, это записка от Лили, переданная с ее доверенной
служанкой. В ней Лили уверяла меня в своей нежной любви и заклинала не
падать духом.
Наконец наступил день похорон, и мою мать, облаченную в белоснежные
одежды, опустили на предназначенное ей место в приделе дитчингемской
церкви. Там же, рядом с нею, покоится ныне и мой отец, а чуть поодаль, под
бронзовыми изваяниями, - родители Лили и все их многочисленные дети.
Эти похороны были для меня мучительны. Не в силах сдержать свое горе,
отец разрыдался, а моя сестра Мэри без чувств упала мне на руки. Почти все
в церкви плакали, потому что хотя моя мать и была по рождению
чужестранкой, ее все любили за обходительность и доброе сердце.
Но вот похороны подошли к концу. Благородная испанская дама и жена
англичанина уснула последним сном в старой церкви, где она будет покоиться
еще долго после того, как люди позабудут не только ее трагическую историю,
но и самое ее имя. А это, как видно, случится скоро, потому что из всех
Вингфилдов в наших краях остался в живых один я. У сестры моей Мэри,
правда, есть наследники, к которым перейдет все мое состояние, за
исключением некоторых пожертвований на бедных Банги и Дитчингема, однако
они уже носят другое имя.
Когда все было кончено, я вернулся домой. Отец сидел в гостиной,
погруженный в безысходную скорбь, а рядом с ним - мой брат Джеффри. Отец
снова начал осыпать меня самыми горькими упреками за то, что я упустил
убийцу, когда сам бог отдал его в мои руки.
- Вы забываете, отец, он же любезничал с девушкой, - язвительно
заметил Джеффри. - А это для него, видно, было куда важнее, чем спасение
матери. Ну что же, зато он сразу убил двух зайцев: позволил убийце бежать,
хоть и знал, что наша мать больше всего боялась появления испанца, и
заодно поссорил нас со сквайром Бозардом, нашим добрым соседом, которому
почему-то весьма не понравилось подобное ухаживание.
- Да, ты прав, - отозвался отец. - Кровь матери на твоих руках,
Томас!
Я слушал и чувствовал, что больше не в силах переносить подобную
несправедливость:
- Все это ложь! - воскликнул я. - И я это повторю даже родному отцу,
Ложь! Этот человек убил мою мать до того, как я его встретил. Он уже
возвращался в Ярмут к своему кораблю и только случайно сбился с дороги.
Почему же вы говорите, что кровь матери на моих руках? Что же до моего
ухаживания за Лили Бозард, то это уже мое дело, братец, а не твое, хотя
тебе, конечно, хотелось бы, чтобы все было иначе! А вы, отец, почему вы не
сказали мне раньше, что боитесь этого испанца? Я слышал только какие-то
намеки и не обратил на них внимания, потому что думал о другом. А теперь
слушайте, что я вам скажу. Вы, отец, призвали на меня проклятие божье,
чтобы оно тяготело надо мной до тех пор, пока я не найду убийцу и не
завершу того, что начал. Да будет так! Пусть преследует меня проклятие
божье, пока я его не найду. Я еще молод, но зато силен и ловок, С первой
же оказией я отправляюсь в Испанию и буду охотиться за ним до тех пор,
пока его не прикончу или не узнаю, что он уже мертв. Если вы дадите денег,
чтобы помочь мне в поисках, - хорошо; если нет - обойдусь и без них. Но
перед богом и перед духом моей матери я клянусь, что не успокоюсь и не
остановлюсь до тех пор, пока не заколю злодея той же самой шпагой, которой
была убита она, пока не отомщу за ее кровь убийце или не уверюсь, что он
умер, и если я когда-либо почему-либо нарушу свою клятву, пусть погибну я
еще более страшной смертью, чем погибла мать, пусть душа моя будет
отвергнута в небесах, а имя мое навсегда опозорено на земле!
Так в ярости и отчаянии я дал клятву, воздев руки к небу, чтобы
призвать его в свидетели истинности моих слов.
Отец смотрел на меня с одобрением.
- Если ты решился, сын мой Томас, в деньгах у тебя не будет
недостатка, - сказал он. - Я бы сделал это сам, ибо кровь можно смыть
только кровью, но силы мои уже не те. А потом меня слишком хорошо знают в
Испании, и Святое Судилище меня сразу найдет. Отправляйся же, и да будет с
тобой мое благословение! Ты должен это сделать, потому что наш враг
ускользнул от нас по твоей оплошности.
- Да, да, он должен ехать, - поддакнул мой брат Джеффри.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...

Рубрики

Рубрики