науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


В ту минуту это была правда.
Он сокрушенно покачал головой:
- Не будь наивным, сын мой, и не думай, что я наивен. Разреши, я
объясню тебе кое-что. Вы, грешники, не всегда сознаете, что в конце концов
господь всегда побеждает. Всегда. Наши методы основаны на любви и доброте,
но они действуют с обязательностью падающего камня, и результат нам всегда
известен заранее. Сначала мы беседуем с самим грешником и просим его
добровольно отдаться в руки господа, рассказать нам все, руководствуясь
остатками добра, сохранившимися в его сердце. Когда наш призыв к доброте
не находит отклика в ожесточившемся сердце, как это случилось с тобой, мой
мальчик, мы пользуемся знаниями, которые вручил нам господь, чтобы
проникать в подсознание. Обычно дальше этого допрос не идет, за
исключением тех редких случаев, когда слуга сатаны встретился с грешником
раньше, чем мы, и вмешался в святая святых - в мозг человека. Итак, сын
мой, я сейчас вернулся из прогулки по твоему разуму. Я обнаружил в нем
много такого, что наказуется. Но я обнаружил там также стену, воздвигнутую
каким-то другим грешником, и вынужден признать, что сведения, необходимые
церкви, скрываются за этой стеной.
Возможно, я не уследил за своим лицом, и на нем отразилась радость.
Инквизитор улыбнулся печальной и доброй улыбкой и добавил:
- Никакая стена сатаны не остановит господа. Когда мы обнаруживаем
такое препятствие, в нашем распоряжении два выхода. Если у меня достаточно
времени, я могу убрать стену мягко, безболезненно и безвредно для
упорствующего грешника. Я желал бы, чтобы у меня было достаточно времени,
я действительно очень жалею, что у меня нет времени, потому что верю, что
ты, Джон Лайл, хороший мальчик в сердце своем и не принадлежишь к
сознательным грешникам. Но хоть время бесконечно, я им сейчас не
располагаю. Есть второй путь. Мы можем презреть дьявольский барьер и
ударить по тем областям мозга, которые владеют сознанием. Да поведут нас
вперед знамена господа бога!
Он отвернулся от меня и сказал:
- Подготовьте его.
Безликие палачи надели мне на голову металлический шлем и сделали
что-то с приборами на пульте управления.
- Послушай, Джон Лайл, - сказал инквизитор. - Я сам занялся тобой,
потому что на этой стадии допроса мои помощники порой заменяют искусство
усердием и приводят грешника к гибели. Я не хочу, чтобы это случилось с
тобой. Ты заблудший ягненок, и моя цель - спасти тебя.
- Спасибо, ваше преосвященство.
- Не благодари меня, благодари господа, которому я служу. Однако, -
продолжал он, слегка нахмурившись, - прошу тебя учесть, что наступление на
разум, хоть и необходимо, может оказаться болезненным. Простишь ли ты
меня?
Я колебался не больше секунды.
- Я прощаю вас, ваше преосвященство.
Он взглянул на стрелки приборов и добавил сухо:
- Ложь. Но я прощаю тебе эту ложь, ибо она была сказана с благими
намерениями.
Он кивнул своим молчаливым помощникам:
- Приступайте.
Свет ослепил меня, и нечто громом взорвалось в ушах. Моя правая нога
дернулась от боли и скрючилась. Перехватило горло. Я задыхался. Что-то
раскаленное уперлось мне в солнечное сплетение...
- Куда ты ее дел?!
Шум, начавшийся с низких нот, поднимался до тех пор, пока не
превратился в тысячу тупых пил...
- Кто тебе помогал?!
Невероятный жар душил меня. И я никуда не мог от него деться.
- Зачем ты это сделал?!
Я мечтал сорвать с себя жгучую кожу, но руки не повиновались мне.
- Где она?!
Свет... звук... боль... жар... конвульсии... падение... свет и
боль... холод и жар, звук...
- Любишь ли ты господа?..
Жгучая жара и боль, трещотки в голове, заставляющие кричать.
- Куда ты ее дел? Кто был с тобой? Сдайся, спаси свою душу!
Боль и беспомощность перед поглощающей темнотой.
Я думаю, что потерял сознание.
Кто-то с размаху бил открытой ладонью по рту.
- Очнись, Джон Лайл, и сознайся! Тебя выдал Зебадия Джонс.
Я ничего не ответил. Не было необходимости стимулировать оцепенение,
которого я не мог стряхнуть с себя. Но слова были страшны, и мозг мой
старался осмыслить их. Зеб, бедный Зеб! Старина Зеб! Бедняга Зеб! Неужели
наши не успели создать преграду в его мозгу? Мне и в голову не пришло, что
Зеб мог сознаться под пыткой. Я решил, что они умудрились вторгнуться в
его подсознание. Умер ли он уже? Я понимал, что во все это втянул его я.
Голова моя дернулась от нового удара.
- Очнись! Слышишь меня? Джонс выдал твои грехи.
- Выдал что? - пробормотал я.
Великий инквизитор приказал помощникам отойти и наклонил надо мной
обеспокоенное доброе лицо.
- Милый сын мой, сделай это для господа... и для меня. Мы молодец, ты
отважно пытался защитить своих товарищей, но они-то тебя предали, и твоя
отвага уже никому на свете не нужна. Не надо уходить на тот свет с такой
тяжестью. Сознайся, и пусть смерть возьмет тебя, прощенного.
- Вы хотите убить меня?
Он возмутился.
- Я этого не говорил. Я знаю, что смерти ты не боишься. Но тебе
следует бояться встречи с создателем, раз душа твоя так отягощена грехами.
Открой, наконец, свое сердце и сознайся.
Он отвернулся от меня и мягким нежным голосом приказал:
- Продолжайте. Но этот раз механическое воздействие. Пока не стоит
выжигать его мозг.
Нет смысла рассказывать, что он имел в виду под механическим
воздействием. Рассказ мой и так утомителен. Методы инквизитора немногим
отличались от средневековых пыток, разве что он куда лучше знал
человеческую анатомию и расположение нервных центров и, надо сказать,
мастерски использовал свои знания... Сам инквизитор и его помощники вели
себя так, будто не получали никакого садистского удовольствия от моих
страданий. Это придавало их действиям холодную эффективность. Но давайте
опустим детали.
Сколько это длилось? Несколько раз я терял сознание, и помню только,
как холодный поток воды снова и снова лился мне на лицо, приводя меня в
чувство, а затем следовал новый кошмар. Не думаю, что я сказал им что-то
важное, пока был в сознании, а когда терял его, меня предохраняла
гипнотическая защита. Помню, как я старался выдумать грехи, которых
никогда не совершал, но не могу вспомнить, что из этого вышло.
Помню еще голос, сказавший:
- Он еще выдержит. Сердце крепкое.
...Я был мертв. И это было приятно. Но, наконец, очнулся, как будто
после очень долгого сна. Я попытался повернуться в постели, но тело меня
не слушалось. Я открыл глаза и оглянулся: я лежал на постели в маленькой
комнате без окон. Круглолицая молодая женщина в халате медсестры подошла
ко мне и пощупала пульс.
- Доброе утро.
- Доброе утро, - ответила она. - Как мы себя чувствуем? Лучше?
- Что случилось? - спросил я. - Все кончилось? Или это только
перерыв?
- Тихо, - сказала она. - Вы еще слишком слабы, чтобы разговаривать.
Но все кончилось, и вы среди своих.
- Меня спасли?
- Да. Но теперь молчите.
Она подняла мне голову и дала напиться. Я снова заснул.
Прошло несколько дней, пока я оправился и узнал обо всем.
Комната, в которой я очнулся, была частью подвалов
Ново-Иерусалимского универмага. Эти подвалы были связаны системой ходов с
подземельями дворца.
Зеб пришел навестить меня, как только мне разрешили принимать гостей.
Я постарался приподняться в постели.
Зеб, дружище, а я думал, что ты мертв.
- Кто? Я? - он наклонился надо мной и похлопал меня по руке. - С чего
ты это решил?
Я рассказал ему о словах инквизитора. Он рассмеялся.
- Меня даже не успели арестовать. Спасибо тебе. Никогда в жизни
больше не назову тебя дураком. Если бы не твоя гениальная догадка
разложить на полу свитер, никто из нас не выпутался бы из этого живым. А
так, поняв в чем дело, я прямиком направился в комнату ван Эйка. Он
приказал мне спрятаться в подземелье и затем занялся твоим спасением.
Я хотел спросить его, как им это удалось сделать, но мысли мои
перескочили на более важную тему.
- Зеб, а как Юдифь? Нельзя ли мне с ней увидеться? А то моя медсестра
только улыбается и велит не волноваться.
Он удивился:
- А они тебе не сказали?
- Что? Я никого не видел, кроме сестры и врача, а они обращаются со
мной, как с идиотом. Да перестань темнить, Зеб. Что-нибудь случилось? С
ней все в порядке? Или нет?
- Все в порядке. Она сейчас в Мексике, мы получили об этом сообщение
два дня назад.
Я чуть не расплакался.
- Уехала? Это же нечестно! Почему она не подождала два дня, пока я
приду в себя?
Зеб ответил быстро:
- Послушай, дурачок! Нет, извини, я обещал не употреблять этого
слова: ты не дурачок. Послушай, старина, у тебя нелады с календарем. Она
уехала до того, как тебя спасли, еще когда мы не были уверены, что спасем
тебя. Не думаешь ли ты, что ее вернут только для того, чтобы вы могли
поворковать?
Я подумал и успокоился. Он говорил дело, хоть я и был глубоко
разочарован. Он переменил тему:
- Как ты себя чувствуешь?
- Замечательно.
- Они сказали, что завтра снимут гипс с ноги.
- А мне об этом ни слова.
Я постарался устроиться поудобнее.
- Больше всего на свете мечтаю выбраться из этого корсета, а доктор
говорит, что придется пожить в нем еще несколько недель.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...

Рубрики

Рубрики