науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Похоже, и конь, и всадник были утомлены дальней дорогой.
Новоприбывший размашистым шагом пересек открытое пространство, разделявшее ряды соперников, и первым делом поклонился епископу, который сначала вопросительно сдвинул брови, а затем ответил ему едва приметным суровым кивком. Затем незнакомец склонился перед королем и поцеловал монаршую руку, что ничуть не умалило его мрачного достоинства. Король улыбнулся с нескрываемой благосклонностью.
— Покорнейше прошу вашу милость простить меня за опоздание. Я не мог выехать раньше, ибо должен был, прежде чем покинуть Мэзбери, завершить некоторые дела. — Говорил он тихо, но голос его был тверд, как сталь. — Прошу извинить меня, достойные лорды, и за то, что предстал перед вами в дорожном платье. Я бы и рад переодеться, однако и так не поспел к началу и не хотел опаздывать еще больше.
По отношению к епископам он держался с безукоризненной почтительностью, императрице же отвесил нарочито церемонный поклон. В сочетании с подчеркнуто отстраненным выражением лица это не могло быть воспринято иначе как дерзкий вызов. И мимо отца он прошел, не удостоив того даже взгляда, а когда повернулся к нему лицом, то смотрел так, будто видел его впервые в жизни.
Конечно же, это был не кто иной, как Филипп Фицроберт, младший сын графа Глостерского. Приглядевшись, можно было отметить даже некоторое сходство, хотя сложены они были по-разному. Молодой человек был темноволосым, не плотным и кряжистым, а рослым и сухопарым, с грациозными, хотя и порывистыми движениями. Над ровными штрихами черных бровей утесом вздымался высокий лоб, а над ним густая шапка волнистых волос. Глаза его были подобны затушенным кострам, пламя которых угасло, но уголья еще тлеют. И все же сходство имелось. И отчетливее всего оно проявлялось в изгибе губ и внушительном подбородке. Похоже, эта родовая черта усиливалась с каждым новым поколением. То, что в облике отца наводило на мысль о непреклонности, у сына более походило на свидетельство упрямства.
Появление Филиппа вызвало некоторое замешательство, но он сам постарался разрядить обстановку, вновь почтительным и извиняющимся тоном обратившись к епископам.
— Прошу вас, достойные лорды, продолжайте. Я не хотел вам помешать.
Он попятился, смешался со сторонниками короля и занял место в заднем ряду.
Но напряжение не спало. Оно почти ощутимо висело в воздухе, ибо многие полагали, что Филипп не решится появиться здесь и предстать перед оскорбленным им отцом и государыней, которую он предал. Однако же выяснилось, что решимости у этого человека хоть отбавляй, причем держался он столь невозмутимо и горделиво, что трудно было объяснить такое самообладание одним бесстыдством.
При виде его даже епископ Винчестерский на мгновение опешил, но, впрочем, тут же справился с растерянностью и, властно возвысив голос, призвал всех присутствующих, сотворив молитву, приступить к рассмотрению тех важных вопросов, ради которых они и собрались.
До сих пор соперничающие претенденты лишь с осторожностью обосновывали свои притязания. Теперь пришло время выяснить, насколько далеко готовы они продвинуться на пути к взаимному примирению. Епископ Генри знал, что к императрице надобно подступаться с оглядкой, ибо уже не раз, пытаясь воздействовать на нее, расшибал лоб о неодолимую стену ее упрямства. Помимо всего прочего, ни в коем случае не следовало именовать ее графиней Анжуйской. Хотя ее истинный титул был именно таков, она считала его слишком низким для дочери короля и вдовы императора.
— Мадам, — обратился к ней епископ, — вам ведомо, сколь важны и неотложны рассматриваемые нами вопросы. Наше королевство слишком долго страдает от распрей. Без примирения страна не сможет залечить нанесенные войной раны. Вам, венценосным родственникам, более чем кому бы то ни было пристало жить в мире и согласии. Я взываю к вам, мадам. Пусть сердце подскажет вам верное решение, вы же укажете своим людям, что и как сделать для того, чтобы с этого дня прекратить терзать нашу многострадальную землю. — Я провела годы, размышляя об этом, — жестко сказала императрица, — и, по моему разумению, правда может быть лишь одна, а какова она — очевидно. Как было очевидно и когда умер мой отец. Он был законным королем, и никому в голову не приходило это оспаривать. Потеряв брата, я осталась единственным ребенком короля от его законной супруги Матильды, дочери короля Шотландии. Во всей Англии не найдется человека, который осмелился бы это отрицать. Значит, когда мой отец умер, других наследников, кроме меня, у него не было — откуда бы им взяться?
И ведь ни словом не обмолвилась о доброй дюжине детей от разных матерей, которых оставил старый король по всей Англии. Они не в счет, даже самые доблестные и благородные, те, что терпеливо и неизменно поддерживали ее. А ведь кое-кто из них сам мог стать куда лучшим королем, чем оба нынешних претендента, когда бы его происхождение не шло вразрез с нормандскими законами и обычаями. Иное дело Уэльс — там старший сын, законный он или нет, имеет право на наследство отца.
— И тем не менее, — звучно и властно продолжила императрица, — король, мой отец, еще за девять лет до своей кончины поднял вопрос о наследовании во время Рождественского суда и призвал всех вельмож своего королевства принести торжественную клятву признать меня — а среди моих предков насчитывается четырнадцать королей — его наследницей и будущей королевой. Так они и поступили, все до единого. Первым присягнул Уильям Корбейл, в ту пору епископ Кентерберийский. Вторым — мой дядя, шотландский король, а третьим, — она возвысила голос, заострив его как кинжал, — третьим был мой кузен Стефан, ныне явившийся сюда оспаривать у меня право на корону.
К тому времени зал уже полнился гулом голосов: с одной стороны нарастала тревога, а с другой — гнев. Пришлось вмешаться епископу.
— Здесь не место вспоминать былые обиды, — заявил он. — И с той и с другой стороны их более чем достаточно. Но, направляясь сюда, мы условились отбросить старые предубеждения, забыть об изменах и прочих прегрешениях и обсудить, что следует делать дальше. Думать не о минувшем, а о будущем — другого выхода у нас нет. Сейчас мы должны попытаться исправить то, что еще можно исправить. Я прошу уразуметь сие и высказываться, имея в виду именно это, а не отмщение за дела давно минувших дней.
— Я всего лишь прошу признать истину истиной, — упрямо возразила императрица. — Я — законная королева Англии по праву наследования, по завещанию моего отца и согласно торжественной клятве, принесенной его вельможами, обязавшимися признать и принять меня. Даже если я захочу что-то изменить, то все равно останусь собой, со всеми своими неотъемлемыми правами. То, что меня лишили возможности осуществить их, ничего не меняет. Я от них не отреклась и, видит Бог, не отрекусь.
— Мудрено отречься от того, чем не обладаешь, — подпустил шпильку кто-то из задних рядов сторонников короля.
Эта язвительная реплика потонула в гуле возмущенных, протестующих и негодующих голосов. В конце концов Стефан, стукнув кулаком по подлокотнику кресла, громогласно потребовал тишины, поддержав уже почти отчаявшегося навести порядок епископа.
— Императрица, моя кузина, имела полное право высказаться, — твердо заявил он, — что она и сделала, причем смело и напрямик Но и я, со своей стороны, хотел бы сказать кое-что по поводу обрядов, не предвозвещающих, но дарующих и подтверждающих монарший титул. Ибо для того чтобы получить корону, на которую она претендует по наследственному праву, графине Анжуйской необходимо лишить меня того, чем я уже владею по праву освящения, коронования и помазания. Да, я пришел, потребовал и, одержав честную победу, получил то, что было обещано ей. Миро, которым я помазан, смыть невозможно. Я коронован и потому заявляю свое право на то, чем владею. А тем, чем владею, я не поступлюсь. В этом я ни на какие уступки не пойду!
Теперь, после того как одна сторона сослалась на право крови, другая же — на признание мирскими и духовными властями, подтвержденное свершением священного обряда, был ли смысл добавлять что-то еще? И все же нашлись люди, попытавшиеся спасти положение. Наступил черед голосов умеренных и трезвых. Они не призывали к братской любви и всепрощению, а больше нажимали на горькие и нелицеприятные факты.
— Если наши переговоры зайдут в тупик и раздоры продлятся, — с холодной яростью в голосе заявил Роберт Горбун, — то скоро и сражаться будет не за что. Победитель — если оставшемуся в живых угодно будет именовать себя таковым — сможет воздвигнуть свой трон на пепелище и царствовать над прахом.
Но и эти доводы не были приняты во внимание. Императрица знала, что ее муж и сын держат в руках всю Нормандию, а поскольку многие английские вельможи владели землями и там, она не без оснований рассчитывала на то, что они станут добиваться милостей Анжуйского дома, а потому не сомневалась в своей окончательной победе и в Англии. А Стефан, окрыленный недавними блистательными успехами, не сомневался, что вскорости завладеет всей страной, и ради этого готов был рискнуть заморскими владениями, отложив решение этого вопроса на будущее.
Как это зачастую случается, уши спорящих были глухи к доводам рассудка, и весь дальнейший разговор свелся к взаимным обвинениям. У Генри Винчестерского достало умения не позволить спору перерасти в стычку, но добиться большего было не под силу и ему. А многие, как приметил Кадфаэль, лишь мрачно и сурово молчали. Ничего не сказал граф Роберт Глостерский. Не проронил ни слова его сын — и враг! — Филипп Фицроберт. Видимо, оба не ждали друг от друга ничего хорошего и не хотели попусту сотрясать воздух.
— Ничего у нас не получится, — с горечью шепнул Роберт Горбун на ухо Хью Берингару. — Во всяком случае, здесь и сейчас. Того и следовало ждать, боюсь только, что все это обернется еще большими бедами. И увы, конца раздорам пока не видно.
Когда бесплодное собрание наконец завершилось, его участников с трудом удалось уговорить провести вечер в обители и, проявив взаимную терпимость, вместе посетить вечерню, с тем чтобы разъехаться на следующее утро.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США

Рубрики

Рубрики