науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Стефан раздал их своим союзникам — старым и новым, — хотя я подозреваю, что новым досталось больше, ибо таким образом король обеспечивает их признательность, а стало быть, и верность. Лестер не зря разослал лазутчиков и соглядатаев в окрестности Оксфорда и Мэзбери — они выведали имена и пленников, и тех, кто их держит. Некоторых, правда, уже выкупили. За некоторых выкуп запросили, причем немалый. Однако в этом перечне числится один рыцарь, выкупа за которого никто не потребовал. Более того, неизвестно, где его прячут. Со дня падения Фарингдона никто его не видел и ничего о нем не слышал. Для Роберта Глостерского имя его ничего не значит, но для меня, Кадфаэль, — совсем другое дело…
Теперь монах был весь внимание — по необычно осторожному и нерешительному тону друга он понял, что Хью собирается сказать нечто очень важное.
— …Для меня и для тебя тоже…
— Выкупа за него не требуют, — так же осторожно промолвил Кадфаэль, — и содержат в тайном месте. Не иначе как он угодил в руки человека, который его ненавидит. А коли так, плата за освобождение будет очень высока. Если его вообще согласятся освободить.
— То-то и оно, — удрученно кивнул Хью. — По словам Лестера, Лоран Д'Анже повсюду справлялся об этом рыцаре, но безуспешно. Самого Д'Анже граф, конечно же, знает, но не его молодых вассалов… Прости меня, но я должен сказать всю правду. Оливье Британец был среди защитников Фарингдона. А теперь Оливье в плену, и одному Господу ведомо у кого.
Повисло молчание. Затем, осмыслив услышанное, Кадфаэль глубоко вздохнул и сказал:
— Он мужчина, воин и, как всякий воин, привык смотреть в глаза опасности и идти на риск.
— Конечно, он готов был к опасности, но не такого рода. Ему ведь и в голову не могло прийти, что родной сын Глостера выступит против отца. Правда, я не знаю, сколько времени он провел в Фарингдоне, и каковы были настроения других молодых рыцарей. Похоже, многие из них думали также, как и Оливье. Замок был только что выстроен, и Филипп сам набрал гарнизон с тем расчетом, чтобы эта цитадель была надежно защищена. А когда замок оказался в осаде, Глостер пальцем не пошевелил, чтобы помочь его защитникам. Но Лестер не оставит попыток вызволить всех, попавших в неволю. А если встреча в Ковентри состоится, как и задумано, можно будет попробовать договориться об обмене или взаимном освобождении всех пленных. Думаю, такое предложение поддержат благоразумные люди из обеих партий. — Оливье всегда идет своим путем, — пробормотал Кадфаэль, уставясь в стену сарая и не видя ее. Перед его мысленным взором предстало жаркое солнце, песок и море, омывающее побережье Иерусалимского королевства. Святая земля, легендарный мир, некогда хорошо знакомый Кадфаэлю. Земля, где вырос Оливье и где на пороге возмужания он принял веру отца, которого никогда не видел.
— Сомневаюсь, — с расстановкой произнес Кадфаэль, — что найдется темница, способная надолго удержать Оливье. Спасибо, Хью. Если узнаешь что-нибудь новое, тут же извести меня.
На этом друзья расстались. Уходя из садика, Хью думал, что, хотя монах и бодрится, на самом деле на душе у него тревожно. Едва ли он сможет бездействовать, положившись во всем на самого Оливье и Господа Бога.
Когда Хью, выполнив свой грустный долг, ушел, Кадфаэль загасил жаровню, закрыл сарайчик и направился в церковь. До вечерни оставался еще час. Брат Винфрид все еще старательно копался на грядке, уже очищенной от бобов в ожидании приближающейся зимы. Тонкая вуаль пожелтевших листьев льнула к деревьям, а высокие розовые кусты венчали плотные бутоны, которым уже не суждено распуститься.
В сумраке просторного храма Кадфаэль склонился перед алтарем святой Уинифред, словно приветствуя почитаемого, но давнего и близкого друга. Он в первый раз усомнился в том, что имеет право обременять святую своей просьбой, ибо был намерен просить за другого человека, причем такого, какого ей, возможно, трудно будет понять. Правда, хотя обликом Оливье удался в мать, он наполовину валлиец. Но редкостное сочетание сирийской и валлийской крови, пожалуй, способно породить такие мысли и чувства, что в них даже святой непросто будет разобраться.
Терзаемый сомнениями, Кадфаэль пал ниц перед высоким алтарем, средоточием неземной силы, и распростерся на холодных каменных плитах. Он впервые почувствовал, что просто преклонить колени недостаточно, и как бы преподносил ей всего себя во искупление греха. Греха, еще не совершенного, ибо он выражался лишь в намерении. Ежели будет на то воля и милость его могущественной покровительницы, ему, возможно, и не придется совершать ничего неподобающего. Однако он искренне исповедовался перед ней, полностью раскрывая свои замыслы, и молил святую даже не простить, но понять его. Прижавшись лбом к холодному камню, он предоставил не словам, а мыслям донести до Уинифред его нужду.
— Я обязан, обязан сделать это независимо от того, благословение получу или запрет. Ибо ни запрет, ни благословение не имеют значения — лишь бы мне удалось то, что я должен совершить.
После вечерни брат Кадфаэль попросил аудиенции у аббата Радульфуса и был принят в его личных покоях.
— Отец аббат, я полагаю, Хью Берингар рассказал тебе, о чем известил его граф Лестерский. Поведал ли он и о судьбе рыцарей из Фарингдона, отказавшихся изменить императрице?
— Да, — ответил Радульфус. — Я знаю, как обошлись с этими людьми, и видел список их имен. Однако надеюсь, что на этой встрече в Ковентри удастся договориться хотя бы об освобождении пленных, пусть даже в остальном она окажется бесплодной.
— Отец аббат, мне и самому хотелось бы на это надеяться, но боюсь, что ни та ни другая сторона уступать не настроена. Но раз ты прочел список, то видел и имя Оливье Британца, о котором со дня падения замка никто ничего не слышал. Его лорд тревожится. Он хотел бы выкупить этого рыцаря, но не может его разыскать. А между тем я должен рассказать тебе об этом молодом человеке нечто, о чем умолчал Хью.
— Я ведь и сам знаю мессира Британца, — с улыбкой напомнил Радульфус. — Это ведь он приезжал к нам четыре года назад, как раз на праздник перенесения мощей святой Уинифред. Он тогда разыскивал одного сквайра, пропавшего после совета в Винчестере. Я его не забыл.
— Но то, о чем хочу рассказать я, тебе пока еще неизвестно, хотя, возможно, мне следовало исповедаться перед тобою, когда он впервые вошел в мою жизнь. Но я не видел в том необходимости, ибо никогда не предполагал, что моя приверженность обители может быть подвергнута испытанию. Точно также не мог я предположить, что когда-либо ему потребуется моя помощь, да и вообще не чаял увидеть его снова.
Радульфус явно не понимал, к чему клонит монах, и Кадфаэль решил не тянуть и сказать все напрямик.
— Отец аббат, Оливье Британец — мой сын. Последовало молчание, но оно не было холодным и
напряженным. В обители, как и в миру, люди остаются людьми, способными согрешить. Будучи человеком мудрым, Радульфус бесспорно почитал совершенство, но не слишком надеялся увидеть его воочию.
— Впервые я попал в Палестину восемнадцатилетним юношей, — продолжал Кадфаэль, — и повстречал в Антиохии одну молодую вдову, которая весьма мне приглянулась. Много лет спустя, уже по дороге домой, я увиделся с нею вновь и прожил у нее некоторое время, пока в порту Святого Симеона готовили к отплытию корабль. Затем я вернулся в Англию, а она родила сына. Я ничего о нем не знал, покуда этот молодой человек не встретился со мной случайно, разыскивая детей, потерявшихся при разграблении Вустера. Узнав, кто он таков, я испытал радость и гордость. А когда он приехал к нам во второй раз, ты и сам его увидел. Рассуди, отец аббат, была ли моя гордость оправданной.
— Вне всякого сомнения, — охотно согласился Радульфус. — Каковы бы ни были обстоятельства его рождения, он юноша весьма достойный и заслуживающий всяческого уважения. Я не решился бы ни в чем тебя упрекнуть. Ведь в то время ты еще не был связан обетом и находился вдали от дома, а человек слаб. Не сомневаюсь, что ты уже давно исповедался и раскаялся.
— Я исповедался, — напрямик ответил Кадфаэль, — но лишь когда узнал, что оставил ее одну, с ребенком, — а это случилось не так уж давно. Что же до раскаяния? Нет, отец аббат, я никогда не раскаивался в том, что любил ее, ибо она была достойна любви. К тому же я валлиец, а в Уэльсе все дети считаются законными, ежели их признает отец. Но как бы я мог не признать своим сыном столь прекрасного, разумного и отважного юношу? Может быть, в том, что я способствовал его появлению на свет, и заключается наибольшая моя заслуга.
— Сколь бы ни был прекрасен плод, — сухо возразил аббат, — грех остается грехом, а гордиться грехом всяко не пристало монаху. Но что толку судить ныне о грехе, совершенном тридцать лет назад. Насколько я знаю, с тех пор как ты принял постриг, за тобой не водилось серьезных проступков — лишь мелкие оплошности, каковые допускают все, ибо бывает, что порой человеку недостает либо усердия, либо терпения. Давай, однако же, перейдем к твоей просьбе, ибо, насколько я понимаю, ты хочешь попросить меня о чем-то, имеющем отношение к Оливье Британцу.
— Святой отец, — промолвил Кадфаэль, осторожно и осмотрительно подбирая слова, — я позволил себе предположить, что, коли мое дитя попало в беду, я не могу считать себя свободным от отцовского долга. Укори меня, коли я не прав, но я не могу сбросить с сердца это бремя. Я обязан отправиться на поиски сына, найти его и вызволить из плена. А потому я прошу позволить мне отлучиться из обители.
— А вот я, — промолвил Радульфус, хмурясь, но скорее не от гнева, а от глубокой сосредоточенности, — позволю себе высказать несколько иной взгляд на то, что является ныне твоим долгом. Святой обет привязывает тебя к обители. Ты по доброй воле предпочел отречься от мира и всех мирских привязанностей. Такое обязательство нельзя сбросить, как плащ.
— Воистину я принял постриг по доброй воле, — промолвил Кадфаэль, — но в неведении, ибо не знал, что на свете есть существо, за которое я в ответе. Все прочие мирские привязанности я отверг, согласно принесенному обету.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...

Рубрики

Рубрики