ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Выглядело это так, будто девушка за шкирку несет отмывать гадливого котенка.
Я докуривал последнюю сигарету. Она загибалась вниз, как обрезанный член Сологуба. Под дождем ежился гранитный антисемит-Достоевский.
— Ладно. Поеду домой.
— Пива хочешь?
— Нет, наверное. Пока.
— Не повезет, так не повезет!
— Ты о чем?
— Ну почему с нами не было фотографа?
— Счастливо.
Было совсем утро. Дождь-хамло сквозь зубы плевался в серые физиономии луж. Те морщились, но не спорили. Домой я поехал на утреннем троллейбусе. У пассажиров были невыспавшиеся, набрякшие лица. От голода и этой ночи кружилась голова. Подташнивало. По дороге я все-таки уснул. Мне снилось сочное свежее мясо... покорное мясо... много мяса... оно было податливо... оно ничему на свете не сопротивлялось.
История четвертая,
о Марии и Хуане
С Кириллом я познакомился три зимы тому назад. Дело было в «Корсаре». Его привел парень по имени Герман, который имел какое-то отношение к модельному бизнесу. Шел сухой мелкий снег — словно наверху у кого-то была перхоть. Я сидел с девушкой, а кто был еще, не помню. Мы не то чтобы собирались напиться, но к стойке бегали частенько. А Кирилл так и просидел весь вечер над единственной кружкой. Правда, иногда отходил покурить марихуаны. С улицы Кирилл возвращался красный, холодный, улыбающийся.
Он показался мне ничего. Этакий несложный, ни на чем не настаивающий. Когда за столом появились девушки, стал за ними ухаживать. Когда девушки ушли, не расстроился, а сходил покурить еще. На нем была куртка «LaBamba». Это такая войлочная, с кнопочками и эмблемой хоккейного клуба на груди. Голову он брил наголо. Слева на черепе у него был розовый, цвета попы младенца, шрам. Кирилл говорил, что во время концерта пьяный бык ткнул его розочкой в висок. Джинсы он носил исключительно кожаные. Умудрялся всего за несколько долларов покупать их в секондхэнде. Из обуви предпочитал сапоги.
Знакомя нас, Герман сказал, что у Кирилла своя рокабильная группа. Я специально полистал английскую Рок-энциклопедию. Там было написано, что «рокабили — это синтез искренности раннего рок-н-ролла с энергией панк-рока». То есть как будто Элвис Пресли вколол себе четыре куба героина, запил это дело пинтой пива и с криками «No Future!» рванул рубаху на облысевшей груди.
Специалисты уверяли, что среди петербургских рокабилов Кирилл если и не номер один, то скоро им станет. По клубам за ним ездили поклонники и особенно поклонницы. Мне запомнились две: обе в кожаных жилетках и с одинаковыми tatoo. Танцевали они так, что Ума Турман из «Pulp Fiction» казалась безногим инвалидом. В паузах между песнями девушки иногда обнимались и целовались взасос.
Несколько раз мы пересекались в клубах и на вечеринках. Потом он стал приглашать меня на свои концерты. К тому, чем он занимается, Кирилл относился нормально. При встрече не цедил, что опаздывает: его уже несколько часов дожидаются голландские продюсеры. Но и не строил глазки насчет: «Да-ладно-вам-ребята-это-ж-я-просто-так-на-гитарке-потренькать-вышел». Еще до нашего знакомства он записал первый альбом. Вкладыш с текстами песен оформил тоже сам. Рисовал Кирилл очень прилично. Вроде бы даже закончил художественное училище. По черному вкладышу ползали инопланетные уродцы, а парни в нашейных платках катали на «Кадиллаках» красноротых блондинок.
Он поздно просыпался, выкуривал утренний джойнт и садился играть. Через полчаса забивал еще один. Иногда что-то писал на мятых бумажках. В комнате стояли диван, два кресла и столик со следами от сигарет на полировке. Над диваном висели постеры любимых «BatMobile» и «Stray Cats». Музыканты рассматривали гостей Кирилла и собирались поинтересоваться: «Кошелек или жизнь?».
Читал Кирилл много. Как-то взял у меня «Электро-Прохладительный Кислотный Тест». Речь там идет о первых американских хиппи. Запасшись парой ведер ЛСД с орандж-джюсом, они колесили по стране на старом автобусе, устраивали концерты и скандалы. Книга произвела на Кирилла впечатление. Мы сидели в «Трех Мертвецах». Он говорил, что если подтянуть под спонсорство богатый пивзавод... и пару радиостанций... а автобус купить списанный и отремонтировать... что я по этому поводу думаю?
Я сказал, что никогда не пробовал искать спонсоров. На стене раз в тридцать секунд взмахивал пластиковой рукой зубастый скелет. Он внимательно следил, чтобы я каждый раз допивал пиво до дна.
— Я пробовал. Когда писал альбом. Но теперь, наверное, придется ехать в Москву. У нас никто не даст таких денег.
— А сколько надо?
— Я бы назвал это «Большой Рокабильно-Пивной Тур». Ездили бы по провинции. Давали бы по концерту в день. Если заснять все это и сделать фильм, то часть денег можно было бы отбить.
— Серьезно?
— А ты пробовал ЛСД?
— Нет.
— А хотел бы?
— Где ж ее взять?
— С пивом выйдет, конечно, не то. Хорошо было этим... из твоей книги. С ЛСД я бы такой тур забабахал!
— Да?
— На самом деле из легких драгс я пробовал почти все. Пи-Си-Пи, там... грибочки... А вот вены мои девственны.
* * *
Спонсора Кирилл так и не нашел. Денежным мешкам было не до глупостей. В конце концов он плюнул и решил просто съездить в провинцию на гастроли. А дальше видно будет. Парень, которого все называли Зуб, договорился, что самый дорогой клуб города Суздаль оплатит группе дорогу и проживание. Я удивился: неужели в Суздале есть музыкальные клубы?
Зуб был молод, но успел провести в тюрьме то ли пять, то ли шесть лет. Что-то связанное с грязными деньгами. У него были детские губы бантиком и вечно выпученные глаза. Ходил он, загребая косолапыми ступнями. Зуб пытался делать музыкальный бизнес. К гастролям Кирилла он подошел ответственно. Областная FM-станция рассказывала о визите столичных знаменитостей раз в полчаса. Вряд ли суздальцы понимали, что за концерт их ждет. Но билеты худо-бедно раскупили.
В день выступления Кирилл нервничал. Одно дело играть для заранее оргазмирующих петербургских девчонок. Другое дело здесь. Лучше было, конечно, спеть в Нью-Йорке, но ведь с чего-то надо начинать? Он лично проверил всю аппаратуру. Наорал на кадыкастого контрабасиста. Вынюхал пополам с Зубом целый грамм привезенного кокаина... А когда концерт кончился, вышел на крыльцо клуба:
— Мы поставили этот городишко раком!
Группа отыграла так, что если бы зрителей попросили, они тут же нататуировали бы фамилию Кирилла у себя на лбу. На чьей-то машине Кирилл уже ехал к девушке. Что-то пил с ней и водителем из одной бутылки. У девушки были смешные неровные зубы. Дома она прижала пальчик к губам: «Тсссс! Родители!» Она очень хотела понравиться знаменитому музыканту. В темноте ее ягодицы белели, как круглые фаллосы на полотнах Дали. Потом Кирилл курил и слушал, как снаружи воют замерзшие собаки. Может быть, это были даже волки из дремучих суздальских лесов.
Совсем ночью он вернулся к клубу. Двери были уже заперты. Он отыскал Зуба и тот провел его через черный вход. Бармен отказался бесплатно давать им алкоголь. Здоровенный Зуб ударил бармена в лицо и сгреб со стойки все бутылки, до которых мог дотянуться. Кирилл рассмеялся. В глазах расплывались деревянные стены и зеркала. Они вышли на улицу. На улицах покоренного города Суздаль не горел ни один фонарь. Только большие зимние звезды. Невдалеке за сугробами кого-то били. Жертва орала и звала на помощь. Они сделали по большому глотку, каждый из своей бутылки. Кириллу досталась водка.
Как ни странно, на улице его узнали. Девушки смеялись и лезли целоваться. Он тоже смеялся. Кто-то сунул в руку Кириллу петарду. Он поджег запал, размахнулся, чтобы зашвырнуть ее в штурмом взятые суздальские небеса, и тут петарда рванула у него в руках. Ожог был такой, что врач «скорой» причмокнул и велел водителю включить мигалку. До самого утра, шипя и вполголоса матерясь, доктора зашивали Кириллу руки. В поддонах брякали металлические инструменты. На брюки капала кровь. Он зажмуривался и отворачивал голову.
Больница в Суздале старая. Желтая штукатурка снаружи, кафель со стершимися надписями внутри. Несколько дней он отсыпался и почти не вставал. Мучило похмелье. По утрам нужно было ходить на перевязки. Вечерами Кирилл сидел у телевизора и пытался общаться с соседями. Все равно было скучно.
Один раз в больницу пришел Зуб. Он принес сигареты и пару бутылок местного пива.
— Слушай, может, нам в Лавру съездить?
— Куда?
— В Троице-Сергиеву Лавру. Это недалеко. На автобусе.
— И чего там?
— Монастырь. Большой, старинный.
— Я не о том. Чего там делать?
— Что делают в монастырях?
— Понятия не имею, что делают в монастырях.
Большой русский парень Зуб скривился.
— Брось выпендриваться. Съездим, проветришься. Все равно заняться нечем.
Руки под бинтами чесались так, что можно было завыть. Хворые суздальцы отвернулись к стенам и посапывали.
— Ну, давай съездим в Лавру.
* * *
Услышав о руках Кирилла, я решил его навестить. Диван в комнате был аккуратно застелен. Пахло чистотой и чем-то цветочным. В CD-рекордере играли грегорианские песнопения. Не замиксованная попса вроде «Энигмы», а настоящие хоралы.
— Привет, калека! Как съездил? Хорошо, что тебе никто не сунул боевую гранату.
Кирилл взмахивал забинтованными клешнями. Я выставил на столик пиво. Выливаясь из бутылки, оно радостно булькало.
— За гастроли! Куда теперь? В Лондон? Пей пиво.
Кирилл улыбнулся.
— Тебе не взять бутылку? Давай помогу. Не стесняйся.
— Да понимаешь... Я больше не пью.
— Что-то случилось?
— Хм...
— Что с тобой?
Кирилл все еще улыбался. Он начал говорить о том, как съездил в Лавру. Пиво успело нагреться и по вкусу напоминало хлеб, вымоченный в кефире.
— Ты только не говори, что я псих, о’кей? Я раньше сам к таким вещам относился, как к шизофрении. Но это другое, понимаешь? Там, в этой Лавре, вообще все другое. Я подхожу к батюшке... он старенький такой... борода седая... а на свитере вывязан череп с костями... прямо вот здесь, на груди. Он смотрит на меня и спрашивает: «Что с руками?» Я рассказал, а батюшка говорит: «Тяжело тебе, сынок, будет.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики