ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Мы буддисты или нет?
— Будда Акбар! Ныне и присно...
— А скажи мне, Папаускас, почему у Будды на всех картинках такие закрытые глаза?
— Главное не глаза. Главное в изображениях Будды это особая шапочка. Она называется будденовка.
— Я серьезно. Для меня это ОЧЕНЬ серьезно.
— Понимаешь... тохарские влияния... и вообще, буддийская иконография... начиная с третьего века нашей эры...
— Нет, ты скажи: ему похуй?
— Кому?
— Будде. Ему на нас наплевать, да? Почему он на нас не смотрит?
Мы стояли на перекрестке. К храму нужно было идти налево. Бригитта тоскливо смотрела в противоположную сторону.
— Мы так и будем стоять?
— То есть в храм не пойдем?
— Пошли в кемпус. У меня еще остался алкоголь. Немного.
— Алкоголь? Ну, пошли.
Храм остался за спиной. Мы дошагали до парка. На газоне из цветов был выложен огромный циферблат. Стрелки утверждали, что делегаты уже прослушали доклады и переходят к прениям. Над циферблатом стоял памятник неизвестному куала-лумпурскому герою. Мы прошагали по аккуратно подстриженной траве. Герой скривил бронзовое лицо.
В парке росли пальмы незнакомой мне породы. Вдоль дорожек молодые малайцы подпрыгивали, дрыгали короткими ножками и демонстрировали приемы восточных единоборств. Перед каждой группкой стояла коробка, куда прохожие кидали купюры и монетки. В Европе в таких случаях парни танцуют брейк-дэнс.
Мы остановились посмотреть. Единоборцы задергались активнее. Особенно здорово у них получались боевые выкрики. Папаускас подошел к коробке, где денег было больше, чем в остальных, и выудил оттуда несколько купюр. Малайцы ошалело замерли. Нам в спину уперлось их агрессивное молчание.
Мы выбрались на оживленную улицу.
— Один ринггит это сколько в рублях?
— В рублях?
— Ну, хотя бы в долларах.
— Один доллар это восемь ринггит.
— А один ринггит — это сколько долларов?
— Это самое... погоди... так нельзя сказать.
— Короче, на пиво нам хватит?
К Конгресс-Центру мы подъехали на такси. Поднимаясь на этаж, Бригитта несколько раз споткнулась. Я хватал ее за локоть. Потом она долго шарила по карманам.
— Shit! Ключей нет!
— Чего?
— А! Есть ключи! Пошли!
Кровать после предыдущей ночи застелена не была. Водку мы допили чересчур быстро. Она была противной.
— Спустимся за пивом? Или дойдем до liqeur-store?
— Бродить неохота. Поближе ничего нет?
— О! Знаете чего? Меня вчера ирландцы приглашали... или шотландцы?.. не помню. У них есть.
— И что?
— Сходи, а? Триста семнадцатый номер. Это на третьем этаже.
— Почему я? Они ж тебя звали.
— Какая, на хуй, разница? Сходи. Запомнил? Триста семнадцать. Если не дадут так, скажи, чтобы продали. Денег дать?
— А вы?
— Мы тебя здесь подождем. Только ты не долго, о’кей?
По лестнице я спускался на цыпочках. Ступени коллаборционистски скрипели. Бдительных малайцев видно не было. Дверь триста семнадцатого не открывали чересчур долго. Я постучал еще раз. В узенькую щель высунулся парень с редкими, но вьющимися волосами.
— What?
— Кхм... это...
Парень меня внимательно рассмотрел.
— Ты ведь не из администрации, да?
— Нет. Я журналист. Русский.
— Ну-ка заходи!
На кроватях и на полу сидело человек восемь. Все молчали и смотрели мне в лицо. В комнате висел странный запах. Может быть, это была и не марихуана.
— Гайз! К нам зашел русский!
Сидящие облегченно выдохнули и принялись вытаскивать спрятанные бутылки. Прикурили погашенные сигареты. Один стаканчик тут же сунули мне в руку. У парней были круглые британские щечки. Разговаривали они с тем шепчущим миккирурковским акцентом, который действует на петербургских девушек убойнее фаллоимитатора.
— А правда, что русские пьют больше всех на свете?
— Русские меньше всех на свете едят.
— А пьют?
— Не знаю.
— А правда, что вы пьете водку стаканами?
— Неправда. Я не пью водку стаканами.
— Но можешь?
— Могу.
— И «Beafeater» можешь?
— И «Бифитер» могу.
— Ну-ка налейте русскому! Ну-ка покажи! Ого! Ты крутой! Как по-русски будет hangover?
— Будун.
— Я постараюсь запомнить это слово.
— Можешь не стараться. Когда ты проснешься с утра и услышишь в голове «Будуммм! Будумммм!» — это и будет hangover по-русски.
Потом я сказал парням, что не мое, конечно, дело, но в таможенных декларациях по поводу наркотиков было написано... Они сказали, что знают. Потом я вспомнил о Папаускасе и Бригитте.
— Знаете чего? У меня выше этажом сидит приятель. И девушка. Я их позову? Вы как?
— Девушка? Русская?
— Из Бельгии. Я схожу?
— Зачем? Пошли лучше к ней. У нее есть подружка?
Комнату запирали долго. Поднимаясь по лестнице, старались не шуметь и не брякать бутылками. Все прикладывали пальцы к губам, шипели «Тссс!» и хихикали.
Я аккуратно, чтобы не шуметь, открыл дверь и просипел: «C’mon!» Папаускас метнулся с кровати и начал торопливо натягивать джинсы. Парни ввалились в комнату, выставили на стол бутылки и начали разом говорить. Бригитта простыней накрыла голый живот.
— Стучаться надо!
— Жуй хуй! Приличные люди в таких случаях запираются. И вообще, говори по-английски. Невежливо.
— А вламываться без стука вежливо?
Все познакомились, все выпили, все заговорили. Бригитта сходила в туалет, натянула какие-то джинсы. Первый стаканчик она выпила залпом.
— I’m sorry, а у вас нет радио?
— Бесполезно. Я пробовал. Здесь нет FM-станций.
— Здесь?! Нет?! FM?! Станций?! Гайз, куда мы попали?!
— Папаускас! Прекрати! Своим дезодорантом ты провонял весь Куала-Лумпур!
— Это не дезодорант. Это средство от насекомых.
Он сидел на полу и пытался общаться с длинным, заросшим ирландцем. Тот задавал вопросы и кивал вежливой головой.
— Ты тоже русский?
— Да. Я русский.
— Чего ты его слушаешь? Какой он русский? У него фамилия Папаускас! Чухонская морда!
— Что значит это слово?
— Он НЕ русский.
— А ты — националист!
— О! Я много читал о русских фашистах! В России есть фашисты?
— В России русскими фашистами могут быть только евреи.
— Почему?
— Когда русские фашисты видят настоящего русского, они пукают от огорчения и садятся учить иврит.
— Почему?
— Ты когда-нибудь видел живого русского? Настоящий русский туп и плохо пахнет.
— Но ты хорошо пахнешь.
— Во-первых, еще не вечер. А во-вторых, я не настоящий русский. Я живу в Петербурге. В моем городе евреям все-таки удалось ввести моду на одеколон.
— В России много евреев?
— Россия испортила даже евреев. В последнее время они тоже плохо пахнут.
— Ты православный?
— Православный? О! Русская церковь! Когда святые в раю слушают блеяние русских попов, они морщатся и блюют!
— Ты не любишь Православную церковь?
— Как ее не любить — такую? Пусть блюют святые — я не святой! Я люблю даже такую бессмысленную штуку, как русская церковь! Я обожаю все русское! А все западное я терпеть не могу!
— Надо же. Мы сидим... пьем. А ведь когда-то наши страны были врагами. Если бы Россия и НАТО стали воевать, ты думаешь, вы бы победили?
— А ты сомневаешься? Вспомни Вторую мировую!
— И что?
— Ты думаешь, в такой великой стране, как Россия, не нашлось бы ста миллионов героев, готовых отдать жизнь ради светлой цели? Ради того, чтобы наши генералы могли строить дачи еще и в Майами?
— Ста миллионов?!
— Да! Да! Миллионов!
— Я не понял, ты любишь свою страну или нет?
— Охуел? Разумеется люблю! Я fuckin’ люблю свою страну! Я ее обожаю! Я люблю в ней все! Особенно еврейских девушек!
— А русские девушки?
— Ты можешь себе представить пятьдесят миллионов аноргазмических блядей?
— Не могу.
— Приезжай в гости. Я покажу, как это выглядит!
— Все-все-все русские девушки — бляди?
— Да. Только они не любят делать fuck. Делают со всеми подряд, но не любят. Просто это особый подвид блядей.
— А что они любят?
— Русские девушки любят оральный секс.
— Правда?
— О! Оральный секс — это национальное лакомство русских девушек! Ты знаешь, что в России не бывает изнасилований?
— Почему?
— Дело в том, что у русских девушек есть анатомическая особенность. У них по-особому устроен язык. Им ничего не стоит заняться оральным сексом с первым встречным. Но они физически не способны произнести невыносимое слово «Нет!».
— Правда?
— А знаешь, почему? Я тебе скажу! Только это секрет, ладно? Дело в том, что русские девушки терпеть не могут оргазм.
— Почему?
— Я читал, что на Западе мужчины борются с преждевременным семяизвержением?
— Да. Бывает.
— А в России девушки стонут: «Да когда ж ты, сука, кончишь?!» Русские девушки презирают оргазмы. Они делают нам оральный секс. Они вытягивают свои губки, трогают пальчиками наши русские задницы — все что угодно, лишь бы не оргазм! Отличная страна!
— Ты меня расстраиваешь. Я читал, что русские девушки недурны...
— Недурны?! Да это лучшие девушки на свете! Правда, русские мужчины предпочитают целоваться не с ними, а с собутыльниками. Стыдно, но признаюсь: мы никогда не целуем своих замечательных девушек. Зато, когда напиваемся, целуемся между собой. Кстати, не пора ли начать?
— У вас много гомосексуалистов?
— В моей стране гомосексуалистов бьют. А самым унизительным занятием для русского мужчины считается останавливать скачущих коней и заходить в горящие деревенские дома.
— Вот это да! Вот это страна! Хотя у нас пидоров тоже не любят...
— Серьезно? Слушай, как называется место, откуда ты приехал? Может, мы родились в одной и той же стране?
— Russia uber alles!
Потом «Бифитер» кончился. Ирландцы... а может, шотландцы?.. посчитали наличность и предложили сходить в бар. На улице было уже темно. Постовой у ворот что-то бубнил и тер глаза. Бар отыскался быстро. В нем было светло и чисто. По стенам висели картинки с перекошенными малиновыми рожами. Возможно, они изображали посетителей, уже хлебнувших местного алкоголя.
У стойки стоял невысокий малаец с аккуратной прической.
— Can you buy... в смысле sell me... э-э-э... bottle of rum?
— No.
— Why?
— ‘Cos I’m a costumer, as you.
— Ты, сука, умничать будешь?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики