науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- циклы национализма и патриотизма
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   идеологии России, Украины, ЕС и США --- пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Там толпились какие-то люди. Она начала протискиваться к свету, и тут ее наконец заметил пресс-агент Питера Лофорда. Без лишних церемоний он схватил Мэрилин за руку и со словами: “Боже мой! Где вас черти носят!” — подтолкнул ее к сцене. Она увидела Лофорда. Он сжимал в руках микрофон, словно от этого зависела его жизнь. По лицу Лофорда струился пот; он был в отчаянии.
Должно быть, со своего места на сцене он краем глаза заметил ее отливающие блеском волосы. Лофорд повернулся к ней, в негодовании качая головой, затем снова переключил свое внимание на публику и, широко улыбаясь, выкрикнул:
— Господин президент, в истории шоу-бизнеса, пожалуй, нет другой женщины, которая играла бы столь выдающуюся роль и которая… — он сделал паузу и многозначительно подмигнул, — имеет такие заслуги перед страной и ее президентом… — По залу прокатился смешок, и как только смысл сказанного дошел до тех, кто знал, на что намекает Лофорд, толпа разразилась диким хохотом. Лофорд тоже засмеялся, затем вытянул руку в ту сторону, где стояла в ожидании Мэрилин. У нее стучало в висках, глаза наполнились слезами, щеки и шея стали пунцовыми. — Господин президент! — выкрикнул Лофорд, перекрывая своим голосом шум толпы. Публика замолчала. — Вот она — как всегда, опоздала, будто добиралась с того света — Мэрилин Монро!
У нее захватило дух от этой двусмысленности. Она оцепенела, не в состоянии двинуться с места, а толпа завывала и ревела от хохота. Из оцепенения ее вывел чей-то сильный толчок, так что она чуть не растянулась на сцене. С трудом удержавшись на ногах, Мэрилин шагнула в ослепительно яркий круг света. На ее лице застыла напряженная улыбка — она даже испугалась, что у нее сведет челюсть.
С яростью глядя на Лофорда, Мэрилин послала ему воздушный поцелуй и направилась к трибуне. Яркий свет ослепил ее. Она постояла, привыкая к освещению, затем посмотрела в сторону президентской ложи, где сидел Джек Кеннеди — ноги на поручне, во рту — сигара. Рядом с ним, ссутулившись, сидел Бобби, глядя на нее во все глаза.
Интересно, что произойдет, пронеслось у нее в голове, если она вдруг объявит во всеуслышание, что спала с ними обоими и что в данный момент она носит под сердцем ребенка Бобби? Ей казалось, что огромная аудитория настроена против нее. Реакцией на ее наряд были неприличный свист и раскрытые от потрясения рты. Мэрилин почувствовала, что зал беспокойно заерзал, и, собрав все свои силы, вцепившись руками в трибуну, запела:
— С днем рождения,
С днем рождения,
С днем рождения, господин президент,
Поздравляем вас с днем рождения.
Она пела тоненьким голоском, медленно, запинаясь на каждом слоге, и несколько смущенная публика начала подпевать лишь после третьей строчки.
Мэрилин замолчала, собираясь с новыми силами, и запела посвященный президенту текст, который написал Ричард Адлер, запела с остановками, с трудом вспоминая слова:
— Благодарим вас, президент,
За неустанный, тяжкий труд,
За ваши славные победы,
За ваши мудрые дела,
И за заботу обо всех
Мы вас благодарим.
Потом она вскинула вверх дрожащие руки. Публика встала и нестройным хором еще раз исполнила куплет “С днем рождения”.
В тот момент, когда Мэрилин наконец-то появилась на сцене, я сидел позади Джека и Бобби. Джек с облегчением вздохнул, но, как оказалось, он успокоился преждевременно. Джек, как и я, не мог не отметить, что Мэрилин выбрала не очень удачный наряд, что она переступила черту дозволенного. В этом платье Мэрилин уже не казалась той блондинкой, которую все любили. Теперь в глаза бросалась лишь ее вульгарная сексуальность. Мэрилин никак не соответствовала тому символу нации, который хотел продемонстрировать народу президент на торжестве, устроенном в честь дня его рождения.
Из-под телесного цвета материи гениального творения Жана-Луи явственно просвечивали ее груди, так что казалось, будто она стоит на сцене совсем голая. Мэрилин — воплощение разврата, разрушительница семейных очагов — словно бросала вызов всем благонравным женам, пришедшим на праздник. А когда она запела своим высоким тоненьким задыхающимся голоском растерявшейся маленькой девочки, всем стало ясно, что она либо пьяна, либо одурманена наркотиками. Движения заторможенные, совсем не в такт музыке, между словами, даже между отдельными слогами — длинные, слишком длинные паузы.
Бедняжка Мэрилин, нервная, измученная, выбивалась из последних сил, чтобы понравиться публике. Это было жалкое зрелище, словно на замедленной скорости прокручивали съемки какого-то несчастного случая.
Сказать, что Джек все это заметил, — значит, ничего не сказать. Он улыбался — он ведь и сам был неплохим актером. Уголки его губ чуть шевельнулись, и я услышал шепот:
— Черт возьми, Дэйвид, что с ней?
— Простудилась, наверное, — поспешил защитить Мэрилин Бобби, прежде чем я успел что-либо ответить.
— Простудилась? Да она же лыка не вяжет.
Джека по праву считали мудрым государственным деятелем. Он поднялся со своего места, не дожидаясь, пока Мэрилин закончит петь или свалится с ног, или выкинет еще какую-нибудь неуместную шутку.
На него сразу же навели прожекторы.
— Спасибо, — сказал Джек, хватая микрофон. — Теперь, после того как в мою честь прозвучала песня “С днем рождения” в таком милом… — он на мгновение замолчал и широко улыбнулся, — удивительном исполнении, я могу со спокойной душой отойти от политики!
Публика разразилась гомерическим хохотом. На сцену вышли другие исполнители и окружили Мэрилин и Питера Лофорда. Джек с присущей ему ловкостью ровно к назначенному времени завершил праздник, организованный в его честь.
— Если мне когда-нибудь взбредет в голову устроить нечто подобное, вы должны мне это запретить, — сказал он, когда мы вышли из его ложи и двинулись вдоль рядов полицейских и агентов службы безопасности. — Пусть лучше меня застрелят.
45
Ей не с кем было обсудить выступление — рядом не было ни Полы Страсберг, ни Наташи Ляйтесс, но она и без них понимала, что опозорилась. Это читалось в глазах окружавших ее людей, даже Дэйвид не мог скрыть своего разочарования.
Но она была знаменитостью, а это большое преимущество: никто не смел сказать ей прямо, что она выступила плохо. Она стояла между президентом и Бобби. Мужчины одаривали лучезарными улыбками поздравлявших президента людей и нескольких журналистов, которым было позволено приблизиться, потому что их считали достаточно прирученными. К ней подошел Эдлай Стивенсон, затем губернатор Гарриман, другие, менее знаменитые личности — много людей, сотни людей, казалось ей. Они поздравляли Мэрилин, а Бобби все это время охранял ее, как свою личную собственность. Президент пару раз бросил на него предостерегающий взгляд, как бы говоря, чтобы он не слишком явно демонстрировал свою привязанность к Мэрилин, но Бобби в силу своего характера не обращал на это внимания.
Она пыталась залить шампанским глодавшее ее чувство, что она огорчила президента. Он не показывал виду, что разочарован, но она знала его лучше, чем многие, и по некоторым нюансам в его поведении определила, что он крайне недоволен, и от этого пила еще больше. И когда президент, ссылаясь на усталость — хотя совсем не выглядел утомленным, — наконец-то пожелал всем спокойной ночи и уехал в “Карлайл”, Мэрилин вздохнула с облегчением.
Она догадывалась, что в отеле его ждет какая-нибудь женщина, так же как в былые времена иногда приходилось ждать и ей самой. И, возможно, эта женщина уже лежит в постели, ожидая президента. Мэрилин было любопытно, кто эта женщина, но в принципе, ей было все равно. Ходили слухи, что ее место заняла какая-то длинноногая телезвезда, но были и другие…
Она наклонилась к Бобби.
— Ты нужен мне, — сказала она. — Ты обязательно должен быть со мной сегодня.
Он кивнул, взглядом предупреждая ее, чтобы она говорила тише.
— Я хочу уйти сейчас же, — заявила она.
— Я не могу.
— Тогда я ухожу.
Мэрилин видела, что он мечется между желанием уйти с ней и чувством долга. К ее разочарованию, чувство долга победило.
— Что ж, иди, — отозвался Бобби.
— Ты придешь? — спросила Мэрилин, стараясь скрыть мольбу в голосе.
Он кивнул.
— Через час, — ответил он. — Самое позднее через два. — Но, заглянув ей в лицо, добавил: — Постараюсь освободиться как можно раньше.
Вернувшись в гостиницу, она разделась, швырнув на пол творение Жана-Луи, которое обошлось ей в пять тысяч долларов, в бешенстве от того, что выставила себя на посмешище, как будто ей нечего было показать публике, кроме грудей и задницы, — вот вам и итог двенадцати лет упорного труда и больших успехов. В ярости она принялась вышагивать по комнате, открыла на ходу бутылку шампанского и проглотила две таблетки; внутри у нее все кипело от злости. Ей плевать на то, что в постели с президентом в “Карлайле” лежит сейчас другая женщина. Ее злила собственная жизнь, в которой ничего не менялось. Сколько раз за все эти годы ей приходилось подолгу готовиться к какому-нибудь событию, на которое она являлась (как правило, с опозданием), чтобы в угоду кинокомпании или, как сегодня, президенту, повилять задницей и продемонстрировать груди, а потом возвращаться в лимузине домой, где ей только и оставалось, что смыть с лица косметику, снять выданные на один вечер пышный наряд и украшения, принять снотворное и ждать, когда придет сон, если ей вообще удастся уснуть… Сколько раз за время работы в Голливуде появлялась она в лучах прожекторов и под вспышками фоторепортеров, а потом возвращалась на студию, чтобы сдать свой вечерний наряд, будто Мэрилин Монро — это декорация, вещица студийного реквизита, как, например, Микки Маус или Лесси.
Она посмотрела на часы. Она не помнила, сколько времени так ходит, не знала, сколько приняла таблеток, да и вообще не соображала, зачем их пьет. Ее клонило в сон, и это было просто невероятно. Но, разумеется, она не хотела выглядеть сонной тетерей к приезду Бобби. Чтобы взбодриться, она приняла две возбуждающие таблетки “Рэнди-Мэнди” — для повышения сексуальной возбудимости и, немного поразмыслив, пару транквилизаторов, чтобы успокоить нервы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   три глобализации: по-британски, по-американски и по-китайски --- расчет пенсий для России --- основа дружбы - деньги --- три суперцивилизации мира
загрузка...

Рубрики

Рубрики