науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- циклы национализма и патриотизма
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   идеологии России, Украины, ЕС и США --- пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

На трибуне стоял не молодой Джек Кеннеди, сенатор-повеса, избалованный сын Джо Кеннеди, а абсолютно другой человек — мыслящий глубоко, зрело, глобально, человек, выражающий словами всеобщую мечту о благоденствии Америки. Он, как и полагалось, пропел дифирамбы в честь Эдлая Стивенсона — в конце концов, он вышел на трибуну именно для того, чтобы выдвинуть его кандидатуру, — но всем было ясно, что эта речь о самом Кеннеди и об Америке, а не о Стивенсоне; ведь все понимали, что на выборах опять победит Эйзенхауэр.
К тому моменту, когда Джек достиг кульминационной точки в своей речи, по лицу Мэрилин текли слезы. Она открыла глаза и увидела, как Джек повернулся к Эдлаю Стивенсону, словно собираясь преподнести ему подарок. Толпа дико заревела. Казалось, даже Эдлай поддался всеобщему ликованию, хотя наверняка понимал, что люди чествовали не его, а молодого Джека Кеннеди — будущего победителя. Мэрилин очень хотелось взбежать на трибуну и крепко обнять его…
Вдруг она увидела, как из глубины сцены выдвинулась вперед маленькая фигурка в широком розовом платье. Рядом с ней стоял Бобби Кеннеди. В зале было очень жарко, но Джеки выглядела собранной, хладнокровной, прическа в идеальном порядке.
Джек и Эдлай неловко обнялись, как мужчины, не привыкшие обниматься с мужчинами. К тому же они не любили и не уважали друг друга и от этого были смущены еще больше. Затем Джек подошел к Джеки, взял ее за руку и вывел вперед.
Кто-то вручил Джеки букет красных роз, и она держала цветы перед своим выпуклым животом. Если она и нервничала, то никак не выдавала своего волнения. Джеки величественно помахала рукой — прямо как королева, словно этот съезд проводился в ее честь — и устремила на Джека взгляд, полный обожания.
— Я хочу домой, — сказала Мэрилин Дэйвиду; у нее из глаз ручьем текли слезы. Она надела темные очки.
Он повернулся к ней, удивленный.
— Боже, Мэрилин, — воскликнул он. — Сейчас будет самое интересное. После такой речи вполне возможно, что Джек победит.
— Знаю. Но все равно хочу уехать.
— В гостиницу?
— Нет, в Нью-Йорк. Потом в Лондон. Надо закончить фильм.
Он взял ее за руку. Дэйвид, как всегда, прекрасно понял ее состояние. Она знала, что он хочет остаться и посмотреть, как его друг будет сражаться за пост вице-президента, но он согласился, не колеблясь.
— Тогда пойдем, Мэрилин, — мягко сказал он.
18
Берни Спиндел сидел в кабинете Хоффы в Детройте. На коленях у него лежал толстый потрепанный кожаный портфель, и он держал его обеими руками.
Спиндел приехал из Чикаго на машине, которую взял напрокат со скидкой, и к тому же на чужое имя. Он заплатил наличными, и поэтому компания, которой принадлежала машина, не очень интересовалась, кто он на самом деле. Спиндел не любил летать на самолете. В аэропортах всегда было полно полицейских и агентов ФБР, а кто знает, что они там высматривают и как поступят, если вдруг увидят знакомое лицо. Кроме того, на авиабилете всегда проставляют фамилию пассажира, а Спиндел не любил, чтобы его фамилия фигурировала где-либо. Он чувствовал себя более спокойно, когда ехал по шоссе в старом, ржавом, выцветшем и облезлом автомобиле, который ничем не отличался от тысяч других машин. В таком автомобиле он вряд ли обратит на себя внимание. Он никогда не превышал скорость и, прежде чем куда-либо отправиться, непременно проверял, чтобы все фары были в исправности. Поэтому он не боялся, что полицейские остановят его.
Он только однажды сделал остановку, чтобы сходить в туалет, заправить машину и купить гамбургер с сыром и бутылку кока-колы. Причем, выйдя из машины, он взял портфель с собой. К зданию, где располагался профсоюз водителей, он подъехал на одну минуту раньше запланированного времени. Спиндел ценил точность. Он любил говорить своим ученикам, что по нему можно сверять часы, а от них также требовал точности.
Сидя за письменным столом, Хоффа смотрел на Спиндела маленькими черными глазками, безжизненными, как у акулы, и старался не подать виду, что ему не терпится услышать информацию, которую тот привез. Спиндел не обращал внимания на показное равнодушие Хоффы. Он не обязан был любить Хоффу. Гувера он тоже не любил. Ему нравилась сама работа, и он гордился, что в его ремесле ему нет равных.
— Так что ты привез? — наконец решился спросить Хоффа, щелкнув костяшками пальцев, да так громко, что любой вздрогнул бы от неожиданности. Но на Спиндела это не произвело впечатления.
Он улыбнулся в ответ. Ему хотелось поиграть в кошки-мышки, чтобы его уговаривали, а он будет делать вид, что ничего не понимает. Так проститутка, зная наперед, что ей не миновать постели, все же хочет, чтобы ее уговаривали. Гувер понимал натуру Спиндела лучше, чем Хоффа, но Спиндел и Гувер все-таки не сработались, и в конце концов Спиндел решил, что ему гораздо удобнее иметь дело с преступниками, да к тому же они и больше платят.
— Он чуть не победил, Джимми, — сказал он. — В конце я и сам готов был поддержать его.
— Ладно, хватит врать. Неужели ты мог поддержать этого сынка богатого папочки, который носит костюмы за пятьсот долларов? Не вешай мне лапшу на уши, Берни.
— Ну, ты же понимаешь, о чем я говорю… Все происходило, как на скачках. Во втором туре ему не хватало тридцати трех с половиной голосов, и если бы Теннесси и Пенсильвания не перешли на сторону Кефовера в следующем туре… Я никогда не видел ничего подобного, Джимми.
— Я читал об этом в газетах, Берни. Ладно, все равно это не важно. Айк и Никсон задавят Стивенсона.
— Если хочешь знать мое мнение, Джимми, я уверен, что в шестидесятом году победит Кеннеди.
Хоффа грубо расхохотался.
— Только через мой труп. — Он опять щелкнул костяшками пальцев. — Или через его. — Он помолчал. — Так ты привез что-нибудь или нет?
— Привез. — Спиндел положил тяжелый портфель на большой полированный стол, вынул из него катушечный магнитофон, включил его в сеть, вытащил из коробки кассету и вставил ленту в пустую бобину. Он работал пальцами, как хирург, не делая лишних движений. — Интересная штука, — произнес он. — Вставляя подслушивающие устройства в телефонную коробку в гостинице, я заметил, что там кто-то уже побывал до меня.
Хоффа нахмурился.
— Кто?
— ФБР! — Спиндел ухмыльнулся. — Я сразу же признал свою школу. Это я учил их, как нужно работать! Поэтому мне пришлось вернуться и убрать свои устройства раньше, чем ФБР. Иначе они догадались бы, что я тоже подслушивал. Ведь я подключился прямо к их проводам.
Хоффа мрачно усмехнулся.
— Значит, Гувер тоже собирает досье на Джека? Это уже интересно, Берни. Ты хорошо поработал. С меня причитается, дружище.
— Ты же еще не слышал, что тут записано, Джимми.
Спиндел нажал на кнопку. Пленка зашипела, потом, словно откуда-то из глубины, раздалось отдаленное шуршание простыней, стук падающего в бокал кубика льда, затем тихое трение влажных тел друг о друга. Спиндел знал свое дело; на качество его работы жаловаться не приходилось. “Мы управимся за минуту, сенатор” , — произнес женский голос, и даже тот, кто не часто ходил в кино, как, например, Хоффа, сразу узнал бы в нем голос Мэрилин Монро — этот знакомый высокий, тоненький, с придыханием голос, в котором одновременно соединялись интонации ребенка и сексуальной женщины с едва заметными неуверенными паузами между словами, — почти как заикание. Спиндел живо представил себе Мэрилин Монро: бело-розовая кожа, смелый взгляд накрашенных тушью глаз, соломенного цвета волосы — именно такой он увидел ее, когда она открыла ему дверь своего номера в гостинице “Конрад Хилтон” и заговорила с ним…
Хоффа перегнулся через стол и торжественно пожал Спинделу руку. Затем вскочил на ноги и, приняв боксерскую стойку, запрыгал по комнате, будто атаковал невидимого противника. Мускулы на его плечах играли, как у двадцатилетнего громилы, каким он был когда-то, пробивая себе кулаками путь наверх сквозь ряды докеров, которые были в два раза мощнее него.
Хоффа с силой ударил огромным кулаком по ладони другой руки. Звук от удара, словно выстрел, резким эхом разнесся по кабинету. Спиндел поморщился.
— Вот так! — воскликнул Хоффа. — Точно в “десятку”!

Я отвез Мэрилин в Нью-Йорк и оставил ее там под присмотром заботливой Марианны Крис. Вскоре она вернулась в Англию и продолжила съемки в фильме “Принц и хористка”. Доктор Крис поехала с ней для оказания моральной поддержки.
Я не удивился, прочитав в светской хронике о сложностях, возникших между Мэрилин и Артуром Миллером, и о скандале между Мэрилин и Оливье, когда он в очередной раз попытался удалить со съемочной площадки Полу Страсберг; Мэрилин заставила его отказаться от этой затеи.
Однако я на некоторое время позабыл о неприятностях Мэрилин, когда прочитал заметку Дру Пирсона о том, что Джек и Джеки “живут врозь”; их ребенок родился мертвым, и они намереваются развестись.
Ребенок родился спустя две недели после съезда в Чикаго, и я, разумеется, знал об этом, хотя Кеннеди делали все возможное, чтобы это событие не обсуждалось на страницах прессы. Джеки жила у своей матери в Ньюпорте, на Хэммерсмит-Фарм в Очинклоссе, и я позвонил туда, чтобы выразить свои соболезнования. Джека там еще не было, что несколько меня удивило, однако я решил, что он уже выехал с южного побережья Франции, где гостил у своего отца. Он собирался поплавать там на яхте, чтобы развеяться после бурных событий съезда и набраться сил перед предстоящей напряженной кампанией в поддержку Стивенсона.
Когда мне позвонила секретарша Джо Кеннеди и сказала, что ее босс просит меня поужинать с ним, я насторожился: по моим сведениям Джо в это время должен был отдыхать на роскошной вилле в Био недалеко от Кап д'Антиб, которую он снимал каждое лето. Я знал, что только какие-то большие семейные неприятности могли вынудить Джо вернуться в Нью-Йорк раньше времени, и приготовился выслушать ужасные известия.
Мы встретились в ресторане “Ла Каравел”. Раньше посол любил ужинать в ресторане “Ле Павильон”, владельцем которого был Генри Суле. Но однажды семья Кеннеди отмечала там какой-то праздник и им забыли приготовить шоколадный торт.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   три глобализации: по-британски, по-американски и по-китайски --- расчет пенсий для России --- основа дружбы - деньги --- три суперцивилизации мира
загрузка...

Рубрики

Рубрики