ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


3 мая
Я пустилась на авантюру! А дело было так: мама велела мне пойти с мисс Бомберри погулять в дубраву. Какое я получаю удовольствие от этих прогулок, известно лишь одному богу да мне! Но всякий раз, когда они хотят спровадить меня из гостиной, тетя начинает говорить о пользе свежего воздуха. Ничего не поделаешь, кусая от досады ленточку от шляпы, я повиновалась.
Смотрю, около дубравы Морозкович и Опалинский делают промеры. Прежде чем мы поравнялись с ними, наш управляющий исчез куда-то, и мой недруг остался один. Глянет на приборы и записывает. Англичанка моя по-польски не понимает ни слова.
Будь что будет, решила я про себя, пусть мне достанется от мамы, но упускать такой случай нельзя... Когда мы подошли ближе, он поклонился и, видно, собрался дать стрекача.
— Что это вы тут делаете? — спрашиваю я.
— Поле промеряю,— ответил он и замолчал.
— Земле больше внимания уделяете, чем нам,— смело продолжала я.— На мамины приглашения отвечаете отказом...
Он удивленно посмотрел на меня. А я метнула на него взгляд, но какой!..
— Мое место в поле, а не в гостиной,— после паузы ответил он.
— Но нам известно, что вы бывали в обществе и не всегда занимались такой работой.
Он с недоумением взглянул на меня, но я не опустила глаз.
— Это дело прошлое и толковать о нем нечего... Противная англичанка толкнула меня локтем в бок.
Тем временем вернулся Морозкович, и я, свысока кивнув экс-графу, медленно удалилась в сопровождении мисс Дженни. Если я и сегодня не произвела на него впечатления, значит, дела мои плохи.
Не человек, а глыба льда! Хоть бы смутился, побледнел, покраснел... Нет! Лишь удивление отразилось на его лице и ничего больше. Боюсь, как бы я не выглядела в его глазах смешной.
Загадочная личность...
Едва мы отошли, мисс Бомберри, скандализованная моим поступком, не преминула сделать мне замечание: первой заговаривать с молодым человеком, дескать, неприлично. «Он у нас служит,— надменно ответила я.— И к нему это не относится».
И вообще чего она суется не в свое дело?
Пора избавиться от этого чучела. Больше мы не сказали с ней ни слова во время прогулки. Как она смеет разговаривать со мной таким тоном? Я не потерплю нравоучений.
Жаловаться на нее маме, пожалуй, не стоит. Сама разделаюсь с ней.
5 мая
Уехать бы поскорей в Карлсбад, или хоть бы случилось что-нибудь; сама не знаю, что со мной. Тоска томит меня, ожидание, малейший пустяк выводит из себя... все постыло мне, все наскучило...
Это мамины французские романы сбили меня с панталыку — в сравненье с той блестящей жизнью я просто прозябаю в деревне. Время тянется мучительно медленно, скука смертная,— кроме тети с ротмистром да бароном и надоевших игр, в которых даже моя англичанка — эта чурка деревянная — принимает участие, ни общества, ни развлечений.
«Кому нужна моя красота,— думаю я, смотрясь в зеркало.— Никто на меня и не взглянет, я для них ребенок».
Его сиятельство граф-управляющий и тот не удостаивает меня вниманием. Если бы не предстоящая поездка в Карлсбад, прямо умереть впору. Мама говорит, я похудела. Что же тут удивительного! В пансионе меня хотя бы развлекали письма Юзиного гусара. А тут что?.. Мама с бароном, уединившись, шепчутся, ротмистр сидит с тетей и держит ее за руку. Даже Пильская и та любезничает с Морозковичем. Только у меня нет никого... Какая несправедливость! Самой судьбой мне предназначен в жертву граф-управляющий, а к нему не подступишься. Приезжает редко и, как огня, боится меня и моих взглядов, словно его кто предостерег относительно моих коварных замыслов.
7 мая
Я это от скуки сделала,— честное слово! — а мама задала мне головомойку, отругала почем зря.
Два дня назад, когда мне совсем невмоготу стало, я впервые обратила внимание на ротмистра Пухалу, который как бы случайно приезжает к нам всякий раз, когда у нас гостит тетя.
Он, оказывается, совсем нестарый и, что называется, интересный мужчина. Высокий, с бравой осанкой и красиво посаженной головой. Держится джентльменом, щегольски одет, весельчак, шутник, а глаза выдают обладателя любвеобильного сердца. Я не без любопытства стала приглядываться к нему и раз-другой так просто, без особого выражения, посмотрела на него. А он, должно быть, вообразил невесть что и, когда тетя вышла из комнаты, кружил, кружил по комнате и наконец приблизился ко мне. Слово за слово, и между нами завязался разговор. Искусству вести беседу я научилась у мамы,— глаза наши поминутно встречались, и он бросал на меня такие выразительные взгляды, что мне становилось не по себе. Казалось, на уме у него какие-то непристойности. Эта игра продолжалась целый день. Ротмистр вел себя очень осторожно и приближался ко мне только в отсутствие тети, а стоило ей войти в комнату, его как ветром сдувало. Я тоже делала вид, будто усердно вышиваю.
Назавтра между нами установились приятельские отношения. Он подстерегал меня и один раз даже обнял...
А тете предлагал то отдохнуть, то под благовидным предлогом высылал из гостиной.
Оставшись наедине со мной, он смотрел на меня маслеными глазами. Я подтрунивала над ним, шутила, бросала на него томные, исполненные нежности взгляды, в то время как губы кривила насмешливая улыбка, чем и покорила его окончательно.
Так прошел день. Под вечер, гляжу, тетя сидит в углу и дуется на ротмистра. Я подошла к ней, она пронзила меня взглядом и отвернулась.
Я прикинулась невинной овечкой и сделала вид, будто ничего не понимаю. Вечером атмосфера в гостиной была натянутая; тетушка жаловалась на головную боль и вскоре ушла к себе. Ротмистр тоже исчез.
Мама, барон и я разошлись по своим комнатам в обычное время. Только расплела я косы и собиралась снять платье, как входит Пильская.
— Панна Серафина, пожалуйте к барыне.
— Сейчас? Что-нибудь случилось? Пильская погрозила мне пальцем.
— Что это вы, барышня, вытворяете?
— Я?! Вам, верно, помстилось.
— Ну, ну, недаром барыня гневается.
— Я знать ничего не знаю.
— Ступайте, ступайте,— скороговоркой сказала она и шепнула на ухо.— И смотрите, ни в чем не признавайтесь, хотя я убеждена, что вы виноваты.
Напевая, вошла я к маме. Посреди комнаты стояла тетя и, завидя меня, воскликнула:
— Слушай, Серафина, ты не по летам коварна и хитра! Что же дальше-то будет?.. Как ты смеешь кокетничать с ротмистром?..
— С ротмистром? — все так же непринужденно-весело вырвалось у меня.— Право, тетя, это просто смешно.
— Ах, тебе смешно! — возмутилась она.— Я нарочно подговорила Пухалу прикинуться, будто он волочится за тобой. А сама за дверью стояла и подглядывала, какая замечательная актерка моя племянница... Ты en toute perfection 1 вошла в роль.
Голос у нее был сердитый.
— Но тетечка...— перебила я ее,— тебе показалось...
— Восемнадцать лет и уже такая кокетка...» Мама строго посмотрела на меня.
в совершенстве (фр.).
— Мама, неужели ты веришь этому?
— Я думаю, виной всему твоя неопытность и наивность,— сказала мама.— Не сомневаюсь: ничего дурного не было на уме, но, дитя мое, ты раз и навсегда должна запомнить: женский взгляд — опасное оружие и пользоваться им надо осторожно.
— Она совершеннейший бесенок! — воскликнула тетя.— Ее надо поскорей выдать замуж, иначе... посмотришь, что будет...
— Тетечка, миленькая, дорогая! — встав на колени и обнимая ее, говорила я.— Ведь ротмистр немножко... лысый... Как же может он мне нравиться? А ты говоришь, я с ним заигрывала...
— То-то лысый! — сердито оборвала меня тетя.— Однако шушукаться с ним и глазки строить тебе это не помешало.
Я поклялась ей никогда больше даже не смотреть в его сторону, и она меня простила.
Положение было довольно щекотливое, но забавное, и я почувствовала уверенность в своих силах. Мама закусила губы, я видела, что она не сердится.
Пожелав маме с тетей спокойной ночи, я удалилась.
Тетя осталась у мамы.
В смежную с маминой спальней гардеробную ведет дверь — совсем тонкая,— и Пильская, когда ей нужно, подслушивает оттуда. И вот, вбежав на цыпочках в комнатушку Пильской, я обняла ее, расцеловала и, растолковав, что у мамы с тетей непременно будет разговор обо мне, прокралась в темную гардеробную и приложила ухо к двери.
Они в самом деле заговорили обо мне. Сначала послышался тетин голос.
— Ты ведь знаешь,— начала она,— женщины в нашем роду очень рано созревают. Пора подумать о будущем Серафины. В этом злополучном пансионе она просветилась сверх всякой меры. Из ее слов и по глазам видно, что она жаждет блистать в свете, развлекаться, ей не терпится, что называется, наслаждаться жизнью. Надо ее замуж выдать, и чем скорей, тем лучше. Ты говорила, у ее отца матримониальные планы... Смотри, как бы он не опередил тебя...
У меня бешено колотилось сердце. На минуту водворилось молчание. Слышно было, как мама вздохнула.
— Не стану скрывать от тебя...— после небольшой паузы сказала она.— Серафина ничего еще не знает. Во
Львов я ездила с целью забрать ее из пансиона, хотя ей этого не сказала. Зачем будоражить девочку прежде времени? Так вот, наш добрый гений — дорогой, неоценимый барон... он любит Серафину, как родную дочь...
Тетя кашлянула. Наступило минутное молчание.
— Ты, верно, слыхала о молодом владельце Гербурто-ва, Заборова и многих угодий,— продолжала мама.
— Слышала мельком.— Тетя понизила голос.— Но он, говорят, не в своем уме...
— Неправда! Злоязычный поклеп! — перебила ее мама.— Выглядит он, правда, по причине слабого здоровья не очень авантажно. В детстве у него был небольшой горбик, но в заграничной лечебнице ему спину выпрямили, и теперь он ничем не отличается от прочих молодых людей. Осанка правильная, наружность приятная, хотя он бледноват немного. Умом ой не блещет и для своих двадцати с лишним лет чересчур простодушен, но у него хорошие манеры, несколько миллионов капитала, имя знатное, и для такой егозы, как Серафина, он самый подходящий муж.
Барон уже переговорил с его дядей. Тот спешно хочет его женить, чтобы род не прекратился. Наши глупые барышни не оценили его, потому и отвергают.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики