ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

И послав в гостиную слугу за шляпой, сел в бричку и уехал.
Советник несколько раз осведомился о нем, но потом они почли за лучшее сделать вид, будто его вовсе тут не было, и больше о нем не поминали. Только Оскар шепнул мне на ухо:
— Что, дядюшка дал деру?
Сказал и, по своему обыкновению, засмеялся.
Когда я слышу его смех, меня охватывает невыразимый ужас; кажется, будто он вырвался из сумасшедшего дома. Он смеется, а мне плакать хочется.
26 июля
Когда они наконец уехали, я вздохнула свободно. До свадьбы остались считанные дни, хотелось бы растянуть их подольше, поделить на маленькие частички, как это делают с провиантом потерпевшие кораблекрушение моряки.
Я затворилась у себя в комнате и, впав в забытье, не заметила, что плачу. Мама, наверно, догадалась, в каком я состоянии, и пришла ко мне.
— Дорогая Серафина,— сказала она,— я надеялась, ты выкажешь больше благоразумия и присутствия духа, когда дело коснется твоего будущего, но надежды мои не оправдались. Конечно, со временем это пройдет, но зачем себя терзать понапрасну? Надо превозмочь себя и гнать прочь мрачные мысли! Мне кажется,—прибавила она,— на тебя плохо подействовала безобразная inqualifiablel выходка твоего дядюшки. Но что с него взять? Он всегда был чудаком. Одному богу известно, сколько я от него натерпелась в жизни...
Долго говорила она в таком духе, потом взяла меня за руку и чуть не насильно увлекла в гостиную.
— Пойдем, пойдем! — сказала она.— Там барон приехал с агрономом. Тебя немного развлечет беседа с паном Опалинским.
Не отдавая себе отчета в том, что делаю, я последовала ее совету. И долго сидела в гостиной молча, злясь сама на себя. Опалинский, словно сжалившись, подсел ко мне и завел разговор о совершенно посторонних вещах, но незаметно придал ему какое-то странное направление. Заговорил о людях, как он выразился, эксцентричных и о влиянии на них окружения. Он упомянул об этом к слову и как бы между прочим, но мне почему-то сдается, он имел в виду Оскара, которого из деликатности назвал не идиотом, а эксцентричным, и меня, чье влияние...
Я поняла: движимый самыми хорошими побуждениями, он хотел утешить меня, и была ему за это признательна. Но его слова ввергли меня в еще большее отчаяние, и, когда мы вышли на веранду, где нас никто не слышал, я не сдержавшись, сказала:
— Если я вас верно поняла, вы сочувствуете мне и хотите утешить, не так ли?
Он смешался.
— Благодарю вас, но у меня на этот счет нет никаких иллюзий. Я буду с вами откровенна. Почему? Сама не знаю. То ли у меня сегодня настроение такое, то ли вы вызываете доверие. Так вот, видели вы моего будущего мужа? Он — миллионер, и этим все сказано. И миллионы его служат мне оправданием. С младенческих лет мне внушали: счастья без богатства не бывает. Для меня это стало аксиомой. Поэтому я сознательно сделала такой выбор. Забавно, не правда ли? Впрочем, что же тут удивительного? Дворцы, бриллианты, богатство — вот к чему я стремилась в жизни. Иных целей я не знаю. Что вы на это скажете?
Он смущенно молчал, словно собираясь с мыслями.
— Тем более мне вас жаль,— сказал он,— потому что редкая женщина, поступая, как вы, найдет в себе мужест-
1 сверх всякой меры (фр.).
во в этом признаться. Я вам очень сочувствую,—- прибавил он с поклоном.
— Благодарю за сочувствие,— отвечала я.— Но теперь мне не остается ничего другого, как бросить вызов судьбе. Отступать уже поздно.
— Не надо только отчаиваться,— спокойно сказал он.— На ваше откровенное признание, за которое я вам очень признателен, отвечу вам тем же. С неполноценным, ущербным человеком многого можно добиться терпением, упорством и умелым обхождением. Воспитанием пана Оскара, как видно, никто не занимался, к тому же и природа его обделила. Но, по-моему, вы сумеете оказать на него благотворное влияние.
— Каким образом?
— Наберитесь терпения, не жалейте сил и верьте в успех. Пан Оскар к вам очень привязан, вот и используйте его любовь, как орудие...
Я печально опустила голову и подумала: его уже выправляли костоправы, а теперь мне предстоит заняться тем же.
— Вы сегодня очень расстроены,— продолжал он.— А в вашем положении необходимы спокойствие и присутствие духа. Чтобы такой человек, как пан Оскар, был послушен вашей воле, надо научиться владеть собой.
Он с чувством пожал мне руку.
— Не смейтесь над тем, что я так разоткровенничалась. Я чувствую себя очень несчастной и нуждаюсь в поддержке. У меня голова идет кругом.
— Поверьте мне,— проникновенно сказал он,— я бесконечно благодарен вам за доверие и, чтобы облегчить вашу участь, помочь вам, сделал бы все от меня зависящее, все, что в силах человеческих...
— Ловлю вас на слове,— осмелев, сказала я.— Уходите от барона и возьмите на себя управление нашим имением, я прошу вас об этом, потому что испытываю к вам доверие и расположение. Пан Оскар, конечно же, ничего не смыслит в хозяйстве, и я без труда уговорю его...
Он вдруг смертельно побледнел.
— Ах, пани, не требуйте от меня этого...
— Уж не боитесь ли вы влюбиться в меня? — Я рассмеялась.
— Это было бы подлинным несчастьем,— помолчав, сказал он серьезно,— и могло бы обречь меня на бесчестье, гибельное для нас обоих. Надеюсь, я никогда не пал бы так низко, но людская молва...
— Что мне молва! — воскликнула я, пожав плечами.
На глаза мне навернулись слезы, я была в такой ажитации, словно лишилась рассудка.
—- Если мне понадобится ваша помощь, позвольте обратиться к вам за советом! — сказала я.— Мама любит меня всем сердцем, но она такая же беспомощная и слабая, как я. Мы с ней способны лишь плакать да отчаиваться. Барон еще беспомощней нас. Дядюшка разгневался, а больше у меня нет никого на свете. Мы с вами едва знакомы, можно сказать, чужие,— прибавила я,— но, поверьте, никто не вызывает во мне такого доверия, как вы.
Протянув ему руку, я убежала. И чтобы больше не встречаться с ним, закрылась у себя в комнате. Я понимаю, что вела себя неосмотрительно и дала ему повод подумать обо мне невесть что. Но ничего не могла с собой поделать. Серафина, Серафина, какая же ты несчастная!
(Дальше опять из тетрадки вырвано несколько страниц, а вшитые на их место исписаны словно другим — более твердым — почерком. Судя по последней записи, с тех пор прошел год. Теперь владелица дневника вписывала в него свои письма к матери. Одно из них и послужит как бы продолжением дневника.)
Неаполь, 1 ноября
Дорогая мама, тебя удивляет, почему мы до сих пор не возвращаемся, почему наш вояж так затянулся и неизвестно, когда кончится. Ты упрекаешь меня в эгоизме, в том, что посреди роскошной итальянской природы я забыла тебя и родные края...
Мне хотелось, чтобы ты как можно дольше пребывала в счастливом неведении, не знала страшной правды, но скрывать ее я больше не в силах!..
Сначала я стремилась подольше оставаться в чужих краях в надежде, что под моим влиянием Оскар изменится к лучшему. Но, к сожалению, дорогая мама, на свете есть люди, на которых не действует ни любовь, ни доброта, ни ласка, ни угрозы, и перевоспитать их невозможно. Их разум глух, к нему не подобрать ключа. И есть женщины, чью судьбу ничто и никто не в силах изменить. Я имею в виду Оскара и себя. Измученная, униженная, несчастная, я выплакала все глаза.
Выслушай же меня...
Мы надеялись: обделенный умом, но не злой, Оскар легко подчинится моей воле и окажется покладистым и покорным мужем. Но с нашей стороны это было ужасным заблуждением. Умственная неполноценность соединяется у него с невообразимым упрямством, а болезненная вспыльчивость приводит к тому, что в приступе ярости он прямо-таки бьется в конвульсиях, и тогда он не только страшен, но даже опасен.
Не думай, будто я преувеличиваю или пишу под влиянием минутного настроения,— к такому заключению я пришла, длительное время наблюдая за ним и безрезультатно пытаясь повлиять на него. Оскар несдержан и способен на дикие выходки. Он заходится от злости до того, что теряет над собой власть,— и никакие, самые нежные, слова в таких случаях на него не действуют. В бешенстве он разбивает все, что подвернется под руку, крушит мебель и, излив гнев, падает в изнеможении и после таких припадков нескоро приходит в себя.
Моральное воздействие не дает результатов. Я обращалась к докторам, они прописывали разные лекарства, но ему ничего не помогает. Малейший пустяк его раздражает, раздражение перерастает в ярость, в неистовое бешенство,— и тогда он уже не считается со мной. В таких случаях я убегаю к себе в комнату и запираюсь на ключ, оставляя его на попечение слуги, который сопровождает его, и возвращаюсь, лишь когда он немного приходит в себя.
Кроме того, он сладострастен, ревнив и подозрителен; хочет, чтобы его почитали за барина, а торгуется из-за каждого гроша, как последний скупец, и в довершение всего — представь себе, какой ужас! — он, как и в Карлсба-де, заглядывается на всех хорошеньких девушек,— я ему уже надоела.
Едва минуло несколько месяцев после свадьбы, а он уже завел в Швейцарии любовницу и вдобавок еще хотел навязать ее мне в горничные. Когда я возмутилась и пригрозила, что расстанусь с ним, он отступился. Но все равно она ехала с нами, правда, отдельно, и я добилась лишь того, что могла не видеть ее.
Мне это было бы совершенно безразлично, если бы он оставил меня в покое, но, увы, время от времени его охватывает доходящая до пароксизма страсть, а ласки его для меня сущая пытка. Любовные утехи неблагоприятно сказываются на его здоровье и душевном состоянии.
Вообрази весь ужас моего положения! Вернуться с ним домой — значит обречь себя на жалость или насмешки над моим «удачным» замужеством.
Мы изъездили всю Швейцарию и Италию, но, убитая горем, я ничего вокруг не замечала. Жизнь потеряла для меня смысл. И здешние красоты еще больше усугубляют мое несчастье. Он отравляет мне существование...
Мы жили в Сорренто, затем перебрались в Кастелло-маре, теперь снова возвращаемся в Неаполь. Куда направимся дальше — не знаю. Он послушно едет, куда я велю, лишь бы дорожные расходы были небольшие и на прожиток тратить поменьше денег.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики