ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Мне, чертову дураку, не следовало и соваться…
– Джесс! – позвала Лита, поворачиваясь. – Может, подойдешь сюда и сделаешь заказ?
– Как бы то ни было, Джесс, спасибо, – произнес Долан напоследок.
– Эйприл сказала, что вы уволились из газеты, – обратилась Лита к Долану, когда тот подсел рядом.
– Да.
– Так, значит, вы теперь не станете вести на радио трансляции боксерских матчей?
– Пожалуй.
– Какой ужас! Я ведь даже занятия сачковала, чтобы только слушать вас.
– Извините, – сказала официантка, проскальзывая мимо Литы с сандвичами.
– Какого черта ты переживаешь, попадешь в этот вшивый Клуб Астры или нет? – спросила Эйприл, пока они катились под входом в Землю Обетованную – огромной каменной аркой на въезде в Вестон-Парк. – Большинство парней там – снобы, выезжающие лишь на имидже отцов.
– Знаю, – сказал Долан. – Только мне…
– Забудь об этом. – Эйприл взяла его руку и положила себе на бедро. – Забудь об этом, – повторила она мягко, сжимая его руку коленями.
– В самом деле? – проговорил Долан счастливо, скользя пальцами по ее бедрам. – Как же замечательно! Не знаю, что буду делать, когда ты выйдешь замуж.
– Не забывай, что я нимфоманка, – сказала Эйприл, слегка сжав зубы.
Спокойно и умиротворенно они лежали рядышком на берегу небольшого ручья на старом пледе, который Долан всегда возил с собою. Сбросив одежды, они лежали, глядя на звезды и прислушиваясь к слабому журчанию ручья и неясным звукам города, в семи или восьми милях отсюда.
– Майк…
– Да?
– О чем ты думаешь?
– Да так… Ни о чем.
– Так не бывает. Наверняка о чем-то думаешь…
– Не будешь смеяться?
– Нет.
– Об Эзре Паунде.
– Кто это?
– Поэт. Тот самый поэт, который слышит движенье тайных родниковых струй и потом пытается перевести звуки в слова.
– О…
Они снова замолчали. Затем Эйприл чуть повернулась и с легким удовлетворенным горловым урчанием поцеловала грудь Долана.
– Майк…
– Да?
– Ты любишь меня?
– Не знаю. Вот что ты мне нравишься, я знаю.
– Ладно, тебе нравится заниматься со мною любовью?
– Да…
– Но так, как сейчас, больше не будет.
– Понимаю…
– Что с нами станет тогда?
– Да ничего особенного.
– Я о будущем. То есть когда пройдут годы.
– Ну, ты собираешься выйти замуж за этого милого парня из Йеля, устроиться, завести семейное гнездышко. Чуть позже, когда у вас будет пара симпатичных малышей, может начаться война и ваших малюток уничтожат отравляющие газы, или бомбы, или что-то в этом роде. И я тоже буду лежать – ну в точности как сейчас – на каком-то поле великой битвы, только со шрапнелью в животе, и стервятники слетятся терзать мою плоть.
– О, Майк, ты же так не думаешь на самом деле?
– Думаю. Более того, мы готовимся к этому, ибо к этому нас подталкивает бесчисленное множество тупых сукиных сынов. Начал Муссолини, потом пришел Гитлер. Муссолини порекомендовал Великобритании поцеловать его в зад… А Лига Наций вконец пожелтела: Япония с полицейской дубинкой притаилась за углом и ждет…
– Мне кажется, наша страна не будет воевать. Люди против этого.
– Пока что, наверное, так и есть. Но когда начинают играть национальный гимн и размахивать флагами, все впадают в истерику.
Эйприл еще чуть придвинулась, так что Долан почувствовал запах ее волос. Майкл приподнялся на локте и окинул всю ее взглядом – длинные плавные изгибы, белизна на фоне синих и красных клеток тартана. Девушка застонала и затрепетала от желания.
Он наклонился и крепко ее обнял.
– Майкл, – влюблено произнесла Эйприл, – если тебе придется идти на войну и тебя ранят, ты все же останешься жить, с тобой ничего не должно произойти! О Господи, все, что угодно, только не это…
В десять часов следующего утра Долан ждал Дэвида, сидя в приемной театра. Разглядывая журнал и машинально листая страницы, он ничего не замечал, потому что думал о полутора тысячах долларов.
– Привет, привет, – сказал Майер, выходя из кабинета. – Вот так сюрприз. Вы себя плохо чувствуете?
– Да нет, нормально, – ответил Долан. – А что?
– Нет, ничего. Просто не могу припомнить, когда вы приходили сюда в такое время.
– Из старой команды никто больше не появляется здесь, – заметил Долан, откладывая журнал. – И вы знаете почему.
– Знаю, что вам нечто встало поперек горла.
– Не только мне, всем «старикам». Помпезность и суета… Посмотрите на эту комнату… На ковер… Господи, прямо дворец какой-то. Совсем не похоже на старый амбар, в котором мы начинали.
– Это самый прекрасный театр-студия в стране, – сказал Майер с оттенком гордости в голосе.
– Именно об этом я и говорю, – подхватил его слова Долан. – Самый прекрасный – в этом-то и вся проблема… Только теперь это не театр-студия, во всяком случае не совсем. Он стал профессиональным.
– Не профессиональным – полупрофессиональным.
– Это, черт возьми, одно и то же. Вы знаете, Майер, победа на конкурсах в Нью-Йорке – наихудшее из того, что произошло с нами.
– Почему? Почему вы так считаете? Постыдитесь, ведь вы же были одним из организаторов театра-студии в этом городе.
– Вот поэтому-то мне и не стыдно так говорить. Мы привыкли играть в амбаре, не так ли? Несколько вшивых амбарных досок для сидений и никаких гардеробных. Мы ставили Достоевского и Ибсена и некоторые пьесы для фермерских мальчишек, живших неподалеку…
– Те самодеятельные пьесы были очень слабы.
– А как же иначе? Господи, мы же предоставили возможность творческой самореализации! Мы вдохновили авторов. Как знать, может, нам удалось бы открыть еще одного О'Нила или Шоу? Мы не заносились и привлекали в труппу местную молодежь, свежих ребят. И среди них мог появиться новый Бернхардт, или Дьюз, или Ирвинг.
– Но мы и сейчас используем местных, разве нет?
– Очень немного – и то больше из акционерной компании. В театре работают в основном сильные, опытные составы, и мы ставим модные пьесы, потому что надо развлекать публику. Что, черт возьми, мы делаем для местных талантов? Ничего.
– Не ожидал услышать от вас ничего подобного, Долан. Я думал, что вы благодарны Торговой палате за помощь.
– «Благодарен»! – воскликнул Долан, вскочил и несколько раз прошелся по приемной. – Уж я-то совсем не благодарен. Ненавижу и презираю этих ублюдков! Когда мы работали в старом бараке, я попытался получить от них немного денег. Так они и не подумали дать нам ни никеля и, вообще, обращались как с городским сумасшедшим. Вы знаете, как я добыл деньги, чтобы попасть на первый конкурс в Нью-Йорке?
– Знаю, но…
– Да, черт возьми, знаете. Я прочесал этот город от Вестон-Парка до реки, собирая по баксу-другому здесь и там. И мы выиграли вшивый конкурс. И следующий. Мы побеждали еще два раза. И что случилось потом? Торговая палата решает заработать на нас. Они собрали «Ротари», «Кьюэйниэнс», прочие чертовы ланч-клубы вместе и осчастливили: мы переселяемся в театр-студию, этот величественный греческо-византийско-готическо-майя-марокканский Храм Искусства, стоимостью сто пятьдесят тысяч долларов. Теперь это предприятие с большим оборотом; и вся старая рабочая команда пробирается в театр с черного хода, а через парадные двери шествуют чертовы члены клубов, дешевые политики со своими женами и любовницами, а также все лесбиянки и гомосеки в городе. Вот что встало мне поперек горла. Торговая палата!
– Мне жаль, что вы так настроены, Долан, в самом деле, – сказал Майер, беря его за руку. – Вы здесь для всех – настоящий лидер. Я рассчитывал на вашу помощь.
– Я ничего не имею лично против вас, Майер, – сказал Долан. – Черт, да вы ничего не могли поделать. Вы изумительный режиссер. Когда появился этот великолепный театр, им понадобился режиссер, чтобы вести дела, – какой-нибудь общепризнанный талант, желательно с громким именем. Кто-нибудь более высокого полета, чем мы. Я на вас не в обиде.
– Я хочу, чтобы вы знали: я – ваш друг.
– Я тоже ваш друг, Майер. Мои эмоции никак не относятся к вам. Театр есть театр. Это все чертова Торговая палата! Почему бы им не оставить нас в покое?!
– Не вините их – они всего-навсего сделали то, что считали правильным. Мне и в самом деле жаль, что вы так реагируете, Долан. В вас заложен огромный потенциал добра, если бы только вы попытались его реализовать. Под вашей колючей оболочкой скрывается милый ребенок…
– Не начинайте снова, Майер. Что за черт!
– Ладно, Долан, – сказал откровенно обиженный режиссер, – я только пытался помочь вам найти немного счастья.
– Доброе утро, – произнес Дэвид, поднимаясь по лестнице. – Извините за опоздание.
– Привет, – ответил Долан, в замешательстве спрашивая себя, как много из разговора услышал Дэвид.
– Увидимся сегодня вечером, Долан, – бросил Майер, поспешно уходя в свой кабинет.
– Что это с ним? – поинтересовался Дэвид.
– Да как всегда. Вы же знаете Майера. Устроил мне очередную промывку мозгов.
– Я тоже должен устроить вам промывку мозгов, – сказал Дэвид, лукаво прищурясь. – Я звонил вам около трех утра, и Ларри сообщил мне, что вас еще нет.
– Увы, – развел руками Долан. – Тут я попался.
– Пойдем ко мне, – хмыкнул Дэвид и прошел в кабинет помрежа, на ходу снимая шляпу.
– Мне нравится этот кабинет больше, чем у Майера, – заметил Долан.
– Он намного меньше, – сказал Дэвид и, бросив шляпу на диван, подошел к столу и сел.
– Вот почему мне нравится здесь. Черт, я все вспоминаю старый амбар: у нас там был кабинет чуть больше шляпной коробки и вечером мы вынуждены были использовать его как гардеробную.
– Я много слышал о том старом амбаре. Весело, наверное, было тогда…
– Еще как. А этих акварелей я не видел. Новые, что ли? – спросил вдруг Долан, показывая на стену.
– Да. Недавно нарисовал.
– Вот как? – Долан пригляделся повнимательнее. – Весьма мило. Я не знал, что вы занимаетесь акварелью.
– А я не знал, что вы разбираетесь в изобразительном искусстве, – улыбнулся Дэвид.
– Исключительно в целях самообороны, – рассмеялся Долан. – Я живу с четырьмя живописцами, многообещающим молодым писателем и бывшим немецким асом-истребителем. Они просиживают все ночи за разговорами об искусстве.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики