ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Никто из них не сможет отменить того, что нарисует Рафейо.
– В тебе говорит материнская гордость.
– Арриго…
Тасия тяжело вздохнула и подвинулась поближе к нему.
– Рафейо рассказывает мне кое-что. Дионисо учит его тому, о чем и не подозревают его друзья и соученики. Через несколько лет мальчик станет Верховным иллюстратором. Но для мести Мечелле не нужно ждать так долго. Уже сейчас знаний Рафейо хватит, чтобы заставить ее повиноваться.
Она заглянула ему прямо в глаза и прошептала:
– Аморо мейо, на самом-то деле он уже начал.

* * *

Никогда в Корассоне не встречали столь ранней весны, как в 1268 году, – и столь прекрасной. Вьющиеся розы, за которыми все эти два года заботливо ухаживали, оплели весь дом до балконов третьего этажа и украсили его пышным кружевом. Каждый куст как будто старался превзойти собратьев и доказать свою преданность Мечелле. Из зеленой листвы выглядывали цветы, создавая такое богатство красок, что у иллюстраторов голова шла кругом. Даже в маленьких, “карманных”, садиках, укрывшихся между крыльями дома, выросли маленькие цветочки, крошечными звездочками белевшие среди зеленого мха. Дни были такие солнечные и теплые, что уже на следующий день после Астравенты Мечелла решила открыть сезон, позавтракав под открытым небом.
Мечелла и Кабрал отметили годовщину зачатия своего ребенка, так же как год назад – Астравенту. Мечелла все еще была ошеломлена силой их любви. Иногда ей казалось, что они давным-давно женаты, а уже через пять минут они страстно бросались друг другу в объятия, как после долгой разлуки. В глубине души Мечелла сознавала, что жизнь с Арриго никогда не была бы такой чудесной. Останься она с мужем, не ускользни в Корассон и к Кабралу, она просто ожесточилась бы, стала другой, озлобленной и сварливой женщиной. Она не понимала причины этого, но Грихальва ее понимали: у Мечеллы в жизни было одно предназначение – любить и быть любимой. Большую часть этой любви могли ей дать дети, семья, друзья, ее народ, наконец. Но только Кабрал помог осуществить все ее мечты.
Этим утром оба они бездельничали, развалясь на расстеленных на траве одеялах, в компании Лейлы и Северина. Свет Астравенты все еще сиял на их лицах. Ребенок спал на руках у Мечеллы, а отец щекотал ему носик новой кистью. Ренайо проснулся, зевнул и потянулся к кисти маленькими ручонками с длинными, красивыми, как у всех Грихальва, пальцами.
Кабрал рассмеялся.
– Пятьдесят золотых за то, что у него есть талант к живописи. Северин устало вздохнул.
– Сто – за то, что он не будет отличать один конец кисти от другого!
– Мужчины! – воскликнула Мечелла. – Ну почему, Лейла, скажи ты мне, едва взглянув на ребенка, они начинают говорить о его будущем? Женщинам довольно и настоящего, они радуются, когда ребенок растет и узнает новое.
– А я и радуюсь! – ухмыльнулся Кабрал. – Я расскажу ему, что он Грихальва по праву рождения. Лейла состроила ему рожу.
– Гораздо интереснее, что он де Гхийас по праву рождения.
Вознаграждение больше.
Мечелла лукаво улыбнулась.
– Ну разве может быть что-нибудь столь же невероятное? Де Гхийас и Грихальва под именем до'Веррада будет сидеть на троне моего отца!
– Это только возможность, – напомнил ей Северин. – В случае, если у короля Энрея не будет собственных наследников. И кто же из нас теперь гадает о будущем Ренайо?
Кабрал пытался высвободить кисть из неожиданно цепких пальчиков младенца.
– Твой брат женится, и у него будет не меньше дюжины собственных детей. Хотя не могу не признать, я в восторге от происходящего – Арриго жутко разозлился, когда услышал, что твой брат подписал этот указ. Если дело выгорит, его просто удар хватит.
– А Коссимио с Гизеллой очень рады, – промурлыкала Мечелла.
– Должно быть.
Лейла протянула руку, чтобы пощупать подгузник младенца, – все еще сухой.
– Я так понимаю, – сладким голоском сказала она брату, – в этой ситуации тебя радуют только чувства Арриго, а не то, что твой сын станет королем Гхийаса?
– Мой сын и твой племянник, Лейла, – ответил он тем же тоном. – Будь ласковой с ним, когда-нибудь он может сделать тебя принцессой.
– Я отшлепаю его, если он только попробует! – рассмеялась Лейла.
Северин постучал костяшками пальцев по ящику от вина, служившему им обеденным столом.
– Хватит, дети. Что бы ни случилось в отдаленном будущем, сейчас Ренайо только младенец, который скоро обгорит на солнце.
Позвали Отонну, завтракавшую под палисандром с управляющим фермой – племянником мужа ее сестры Примаварры. Горничная унесла ребенка наверх, не переставая ворковать. Молодой человек следовал за ней хвостом.
– Он на что-то надеется? – лукаво спросил Северин.
– Что когда-нибудь она вот так же будет ворковать над их сыном? – Мечелла вытянулась на траве, положив голову на колени Кабралу. – Отонна не относится к нему всерьез. Иначе она хоть раз сходила бы с ним куда-нибудь в коттедж, вместо того чтобы каждую ночь брать его к себе в постель здесь, в Корассоне!
– Злое заклятие все еще действует, – хихикнула Лейла, не обращая внимания на смутившихся мужчин. – Но вернемся к Ренайо и гхийасскому престолу…
– Это право даю ему я, – сказала Мечелла. – Арриго не имеет никакого отношения к нему…
– И никакого отношения к ребенку, – добавил Кабрал, подмигнув ей.
Лейла уже более или менее привыкла к их свободной манере поведения. Нет никакой опасности разоблачения, повторяла она себе, все здесь верны Мечелле. Когда в Корассон приезжают гости, любовники ведут себя осмотрительно. Даже наблюдательная Лиссия ничего не заметила. Кроме того, Серрано, которые строили дом, сделали в нем четыре потайные лестницы. Одна из них соединяла комнату Кабрала, расположенную на четвертом этаже, с апартаментами Мечеллы на третьем. Нет никакой опасности. Никто ничего не узнает.
А даже если кто-то и узнает, Северин может написать такую картину, что, он все забудет.
Ее муж прикрыл ладонью глаза от солнца, пытаясь рассмотреть въездную аллею.
– Во имя Матери, что там еще такое?
– Фургон из Мейа-Суэрты, – не глядя, ответила Мечелла. – Я жду его с утра.
– Только не мебель! – воскликнула Лейла.
– О нет! – Мечелла загадочно посмотрела на нее. Оказалось, фургон заполнен картинами. Северин и Кабрал выгрузили их, шутливо обвиняя Мечеллу в разбое.
– Все это было в хранилище, – оправдывалась она. – Никому, кроме меня, они и не нужны. Меквель был так добр, что разрешил мне взять их из Галиерры, и Коссимио тоже согласился. Эн верро, я же не могу рассчитывать, что мои Грихальва напишут достаточно картин, чтобы хватило на весь Корассон!
– Надеюсь! – возмущенно сказала Лейла. – У меня для Севи есть планы получше!
Вскоре мужчины ушли наверх, в мастерскую, чтобы взять инструменты и починить поврежденную в дороге раму. Мечелла сама открыла следующий ящик, и они с Лейлой осторожно вытащили портрет.
– Ой, Мечелла! Тут, наверное, вышла ошибка – это же “Сааведра”!
– Нет, Лейла, здесь нет никакой ошибки. Я просила прислать мне ее.
Она отступила назад, отпустив огромную, тяжелую картину, и тихонько вздохнула.
– Когда-то я ненавидела этот портрет, но последнее время часто думала о нем. У нас с ней много общего.
– Например? – уставилась на нее Лейла. Глядя на прекрасное лицо Сааведры, прямо в ее серые глаза, Мечелла прошептала:
– Я, как и она, хотела мужчину, которого не могла получить. Я, как и она, забеременела от любимого человека, и ребенок этот – бастард, которому нельзя даже рассказать, кто он на самом деле. Обе мы попали в паутину, разница лишь в том, что свою я сумела разорвать.
Мечелла стиснула руку Лейлы.
– Я никогда бы не сделала всего этого без вас – без тебя, Севи и особенно Кабрала. Теперь я смотрю на Сааведру и думаю, как я счастлива, что сумела вырваться.
Лейла внезапно по-новому взглянула на “Первую Любовницу”.
– Посмотри на ее лицо, – прошептала Мечелла. – Она в ловушке и знает об этом.
– Да, – услышала Лейла собственный голос, – бедняжка.
– Я никогда не смогу открыто жить с Кабралом или признаться, что Ренайо – его сын. Но разве это что-нибудь значит по сравнению с тем счастьем, которое они мне приносят! Сааведра никогда больше не была счастлива. Что бы ни случилось с ней после того, как был написан этот портрет, – убежала она из Тайра-Вирте и родила ребенка или ее убили, – она так и не вырвалась из ловушки. Я смотрю на нее, навеки заточенную в эту раму, на ее лицо, совсем не изменившееся за прошедшие века, и думаю, как мне ее жаль.
"Только одна женщина, – говорила себе Лейла, – только она могла пожалеть Первую Любовницу. Только она не посчитала Сааведру виновной в появлении любовниц Грихальва, причины ее собственной боли. Только она может испытывать сочувствие, а не ненависть”.
– Эйха, – улыбнулась Мечелла. – Помимо всего прочего это шедевр, никому, кроме меня, не нужный, а на такую красоту кто-то должен смотреть и восхищаться ею. Ты же знаешь, как я отношусь к обездоленным!
– А еще, – добавила Лейла, – когда-нибудь эта картина напомнит Алессио и Ренайо о трагедиях, причиной которым послужила Сааведра.
Мечелла удивленно моргнула.
– Да, наверное, хотя я никогда не думала об этом. Я не хочу, чтобы мои сыновья причинили своим женам такую же боль, какую причинил мне Арриго. Но зря ты думаешь, что Сааведра в этом виновата. Она сама – трагедия.

* * *

– И она права, – сказала Лейла мужу через несколько дней.
Они вдвоем – только вдвоем! – ехали верхом на юг, в Мейа-Суэрту. Багажа у них не было – лишь седельные сумки. Вокруг бушевала всеми красками весна, что создавало ощущение восхитительной свободы, и Лейла почему-то вспомнила слова Мечеллы о разорванной паутине. Когда она пересказала Северину их беседу, он кивнул в знак согласия.
– Сааведра не виновата, это все Сарио. Любовницы – лишь часть его плана уничтожения Серрано, лишения этого семейства богатства, славы художников, влияния в обществе.
– Я и себя сравниваю с Сааведрой, – призналась Лейла. – И, спасибо тебе, я тоже вырвалась.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики