ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Но они не должны убивать жизнь!
– Посмотрите на Пейнтраддо Морта вдовствующей герцогини Мечеллы, – продолжал Никойо. – Это рука Андрее Грихальва, который получит звание Верховного иллюстратора в Нов'виве. Сцена изображена с такой точностью, что кажутся реальными даже мельчайшие детали.
И ни на йоту настроения. Впрочем, вслух Арриано ничего не стал говорить. Совершенно очевидно, что Никойо без ума от нового стиля живописи. Однако этому новому стилю осталось недолго здесь властвовать.
Арриано сдержанно кивнул собеседнику и заковылял вперед, разглядывая работы учеников рисовального класса. Ребята поднимали головы, замечали его трость, печатку и, потрясенные, быстро возвращались к прерванной работе; кто-то прятал под рукавом пятно, иные с удвоенным вниманием вглядывались в свои работы, а один мальчишка – его преемник – уверенно и спокойно ему улыбнулся.
Его мальчик. Именно так думал о нем Арриано. Он уже с ним встречался, тщательно изучил его эскизы и происхождение. У парнишки были хорошие способности, уверенная рука, острый глаз и отличное чувство цвета; и еще он обладал одним чрезвычайно важным достоинством – вполне отвечающим чувству юмора Арриано. Мальчишку назвали Сарио в честь давно умершего великого мастера.
Интересно, что он почувствует, когда после стольких лет к нему снова вернется его собственное имя?
Однако теперь, посмотрев на то, что у них считалось живописью – “новым стилем”! – Арриано совсем не был уверен в своем выборе. Он остановился возле мальчика, стал смотреть, как тот работает. Пятнадцать лет, и уже такая великолепная техника. Впрочем, он же всего лишь копирует. У него умелая, даже талантливая, рука – но как раз в этом и заключается проблема “нового стиля”, лишенного Луса до'Орро. Эти художники способны с точностью до мельчайших деталей передавать свет и тени, а фигуры у них получаются словно отполированные и покрытые блестящим лаком. Даже если этим парнишкой будет управлять сознание Сарио, хватит ли ему таланта и индивидуальности, став Сарио, возродить живопись, вернуть ей достоинство, мощь и красоту?
Столько всего еще нужно сделать.
Арриано принялся без особого интереса смотреть на других учеников, и тут его взгляд остановился на двух рисунках, брошенных на соседней скамейке.
Вот! То, что нужно! Один оказался копией. Отличная, безупречная работа, которая удовлетворит любого самого требовательного учителя, – ничего особенного или оригинального. А рядом! Еще не уверенная рука, но уже чувствуется характер. Эта зарисовка тоже была репродукцией уродливого “Бракосочетания”, но юный художник внес свои, хоть и небольшие, поправки. На картине Андонио Грихальвы юная невеста стоит в традиционной позе, и, несмотря на то что каждая складка ее роскошного платья изображена абсолютно верно и точно, все вместе напоминает рулон ткани с бледным лицом и светлыми кудряшками. На заинтересовавшем Арриано рисунке юная дева протягивает свободную руку ладонью вверх к зрителю, плечи ее чуть-чуть повернуты, словно она умоляет всех, кто на нее смотрит, сказать, что все будет хорошо. В “Бракосочетании” вдовствующая герцогиня Мечелла держится с таким невероятным достоинством, что глядеть на нее просто скучно. А вот на этом необычном эскизе – эйха! Хитрый маленький живописец внес совсем незначительные изменения, но теперь герцогиня стояла совсем как его Сааведра, ее поза означала ожидание, целую жизнь, посвященную ожиданию.
Конечно, это пока еще неумелый рисунок талантливого ребенка – но в нем больше оригинальности, чем в портрете, который он копировал.
Арриано подозвал Никойо.
– Чье это? – Он показал на рисунки.
Никойо нахмурился, глядя на эскизы. – Позор, верно? Внуки Лейлы Грихальва испорчены до невозможности.., что бы там ни говорили остальные.
Видимо, родственники Тасии и сторонники Мечеллы все еще воюют друг с другом.
– Я имел в виду работу, которая подает большие надежды, – перебил его Арриано, готовый признать, что первый рисунок кажется еще хуже рядом с блестящим эскизом другого ученика.
– Ах, этот! – Лицо Никойо просветлело, – Мальчишка немного своеволен, но ему всего четырнадцать…
– Прошел конфирматтио?
Матра! Все его возмущение жалким состоянием, в котором пребывает живопись Грихальва, мгновенно куда-то подевалось.
– Официально нет, но у него есть Дар, это точно. В тринадцать лет маленький мерзавец завел интрижку с какой-то девкой, работающей на кухне. Когда мы об этом узнали и проверили ее, она оказалась беременной. Мы возлагаем на мальчика большие надежды.
– Как его зовут?
– Алеррио, он мой племянник. Мы рассчитываем, что он станет Верховным иллюстратором.
Да уж, друг мой, Алеррио станет Верховным иллюстратором, только если я буду в нем. Видимо, в семье идет серьезная внутренняя борьба. Что ж, это может оказаться на руку.
– А где мальчик сейчас?
– Он.., они.., пошли посмотреть на “Первую Любовницу”. А, вот идут.
Арриано практически не обратил внимания на стройную девочку, его глаза были прикованы к шагающему рядом с ней мальчику. Красивый, пожалуй, даже слишком – по собственному опыту Арриано знал, что от этого бывают серьезные неприятности, – хорошо сложен, сильный, с живым, подвижным лицом. Он смеялся над какой-то шуткой своей спутницы.
– Она наш позор, – продолжал говорить Никойо. Арриано не слушал. Конечно, жаль отказываться от мальчика по имени Сарио, но когда речь идет о таких способностях, это не имеет – не может иметь – никакого значения.
Девочка и мальчик опустились на скамейку и взяли в руки альбомы, не обращая внимания на взрослых, стоявших у них за спиной.
– Каждому известно, что сейчас лучше краски, – тихонько оказал мальчик.
– Неужели ты и в самом деле думаешь, что благодаря им картина становится лучше? – возмутилась девочка, стараясь говорить шепотом, но ее напряженный голос прозвучал довольно громко.
– Просто ты хочешь рисовать, как старые мастера, – поддразнил ее юный ученик.
Девочка вскинула голову, ее явно обрадовало замечание приятеля. Совсем еще молоденькая, лет двенадцать, наверное. Арриано представил ее себе в недалеком будущем если уж не ослепительной красавицей, то женщиной, достойной быть увековеченной в произведении искусства.
И тут он сообразил, что она держит не тот альбом.
У нее в руках был эскиз, который произвел на него такое сильное впечатление. Мальчик начал рисовать, добавляя какие-то штрихи к уже практически готовой копии.
Так это девочка!
Арриано стал наблюдать за ней, а она не видела ничего, кроме своего альбома.
– Никакого уважения к старшим, – заявил Никойо.
Какой-то эстудо позвал иллюстратора, он кивнул Арриано, который никак не мог прийти в себя от потрясения, и отошел. Арриано думал о девочке, а заодно и о Никойо: одарен, около тридцати. Вряд ли этот тип, считающий Андонио Грихальву гением, а Андрее Грихальву, автора бездушной, зато весьма детальной “Смерти”, достойным титула Верховного иллюстратора, сможет помешать ему, когда придет время претворить в жизнь его далеко идущие планы.
Арриано бросил последний взгляд на девочку и медленно пошел по Галиерре. Он не смотрел на работы великих художников. Ибо он знал их так же хорошо, как себя самого, или видел раньше и не хотел больше быть свидетелем их позорного заключения в этой новой, современной тюрьме – невозможно оценить по достоинству картины, развешанные так бездарно.
На самом почетном месте, в конце Галиерры, находилась “Первая Любовница”. По крайней мере рядом с ней все осталось по-прежнему. Никакое другое полотно не лезло в глаза, мешая любоваться его шедевром; она стояла одна в сиянии своего великолепия.
Сааведра. Блистательное произведение. Воспоминание о первом потрясении, которое он пережил, осознав, что она переместилась внутри картины, снова захватило Арриано. В толстых стенах комнаты были прорублены аркообразные окна, сквозь них лился свет весеннего утра, переходящий в более яркие, смелые тона полдня. Свеча погасла, фитилек свернулся, черный, с легким налетом серого пепла. Лампа тоже больше не горела. А Сааведра уже не стояла возле стола.
Поразительно. За два десятилетия, прошедшие с тех пор, как он в последний раз взглянул на картину, она так далеко отошла от стола, словно его заклинание держит ее в плену уже не так надежно. И тем не менее никто не рассказал ему о происшедших переменах. Может быть, благодаря волшебству они просто не замечают их.
Сааведра стоит возле двери, в профиль к зрителю. В зеркале, установленном на мольберте позади стола, едва заметно отражается ее лицо. Кажется, будто она смотрит на него.
– Ты еще не поняла, что ни один мужчина не будет любить тебя сильнее, чем я? Что ты и сама меня любишь? – тихонько спросил он ее.
И ему почудилось, что он услышал ее ответ: “Я люблю Алехандро”.
– Это влюбленность, а не любовь! Мы с тобой созданы друг для друга, ты и я. Ведра. Вместе мы могли бы сделать столько…
Все что угодно, уберегли бы семью Грихальва от множества нелепых ошибок, от пародии, которую они называют искусством, от этого оскорбления, брошенного нашим именам. Но я один. Я всего лишь один человек. Я не могу сделать все, не могу взять под контроль всех.
"Ты попытался. Посмотри, что ты сделал со мной”. Казалось, ее слова искрятся на древнем полотне. “Освободи меня, Сарио. Прошло так много времени. Сколько?” Разве она и в самом деле его видит и слышит? Неужели ее голос звучит у него в голове? Как отчаянно ему хочется, чтобы она оказалась рядом. В конце концов Алехандро уже умер, давно превратился в прах. Теперь у Сааведры остался только он, ей больше некого любить.
– Наступит день, и ты полюбишь меня, как тебе назначено свыше.
Молчание.
Ну хорошо. Еще не пришло время отпустить ее на свободу. Сначала необходимо завершить переход, сделать так, чтобы его новую личность стали уважать, чтобы с ней считались, а потом он завоюет титул Верховного иллюстратора. И тогда освободит Сааведру, возьмет ее в супруги, как единственную женщину, способную оценить силу его таланта и приобщиться к нему.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики