ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Года через два-три, когда я учился в старших классах, мне удалось взломать коды одной из военных организаций США, и я был принят в международную хакерскую элиту. Мое новое имя тогда было Гематома.
Английский язык я знал, пожалуй, лучше нашей школьной учительницы, ибо вырос буквально на руках всевозможных репетиторов. В десятом классе (а тогда самый старший класс был десятый) за отличную учебу меня отправили по линии культурного обмена на три летних месяца в Штаты. Отец мог устроить так, что я в конце концов остался бы за бугром учиться, а потом там бы и работал. У меня были реальные шансы.
Но я и трех месяцев не смог прожить среди этих суперменов супердержавы, у которых вместо башки и сердца – компьютеры и автоответчики.
По русскому великому и могучему говнецу я заскучал. Я ведь уже тогда знал, что любить и ненавидеть нужно всей душой, до хруста костей и зубовного скрежета, забывая о кислотно-щелочном балансе и уровне гемоглобина в крови. И только так. Все остальное – Голливуд.
Отец не понял, почему я не захотел делать карьеру, как все прочие отпрыски советских графов и баронов. Не понял и отказался от меня в пользу выросшего уже на капиталистической мудрости младшего брата.
Никакого груза ответственности. Назло отцу формулировал я юношеские максимы. В жизни и творчестве нужна легкая походка.
Я никогда не буду посередине, дорогой папочка! В середине тесно, черт возьми, тут у вас мало места! Я всегда буду с краю, крайним. Там простор и много свежего воздуха.
Скажу больше, дорогой мой папик, и героическая биография человеку не нужна. На кой черт! Каждый волен придумать себе такую жизнь, какая ему больше нравится.
Свои замечания и предложения по этому поводу присылайте по адресу: Москва, Центральное телевидение, передача «Спокойной ночи, крепыши!», Хрюше или Степаше, в их отсутствие – Тунику, Алику или Наркоше.
Да, кстати, чуть не забыл. Нужно объяснить еще вот что.
Мое хакерское имя Гематома появилось в результате простой ошибки. Вообще-то, изначально, мне было присвоено имя Гаутама. Но кто-то из нерадивых хакеров переврал кличку, перепутал буквы, и пошла гулять по Интернету Гематома – не остановишь! Так что вообще-то мое хакерское имя Гаутама. То есть Будда-Гаутама.
КУПИПРОДАЙ? БЕРИДАРЮ!
У меня душа в пятки уходит, как вспомню, что я журналист. Будучи еще порядочным человеком, я получил уже полицейские выговоры. Черт догадал меня родиться в России с душой и талантом! Весело, нечего сказать.
Пушкин в письме
к Наталье Николаевне,
18 мая 1836 года

Я – журналист по призванию, и мне сладостны все эти толки в типографии о сверстывании и т.п.
Брюсов. Дневники, Москва, 1927 год

Пора объясниться, впрочем. Со мною вот что стряслось: вы, конечно, будете смеяться, но я пошел служить в ежедневную газету.
Вообще издание газеты – занятие вполне аморальное, род предательства и ренегатства, как раз для булгариных.
Николай Климонтович.
«Последняя газета»

Журналистика – это когда сообщают: «Лорд Джон умер», – людям, которые и не знали, что Лорд Джон жил.
Г. К Честертон, 1914 год

Фактоиды – это факты, которых не существовало, пока о них не написали газеты или журналы.
Норман Мейлер

…Брюсов выволок меня из газетной трясины, приобщил меня каждым днем к большой литературе…
Корней Чуковский. «Воспоминания», 1940 год

…Он понемногу втянулся в журналистику – занятие, которое кратко, но очень точно можно определить как унизительнейший вид унизительнейшего порока – умственную проституцию. Сходство этого вида с другим, менее достойным порицания, бросается в глаза. Родство в положении тех и других становится еще разительней, если вспомнить, что, занимаясь этим ремеслом физически, вы прикидываетесь модисткой либо массажисткой; а занимаясь тем же ремеслом умственно, вы выдаете себя за поэта или ученого знатока в какой-нибудь области… В обоих случаях от вас требуется чрезвычайная изворотливость. И в обоих случаях неуместны и даже гибельны честность, скромность и независимый характер.
Ричард Олдингтон. «Смерть героя»

О журналистах замечательно высказался Форд: «Честный газетчик продается один раз». Тем не менее я считаю это высказывание идеалистическим. В журналистике есть скупочные пункты, комиссионные магазины и даже барахолка.
Сергей Довлатов. «Компромисс»

Черт подери, лучше умереть от хорошей болезни, чем медленно сдыхать в паршивой газетенке, с виноградником в жопе и с отлетающими от штанов пуговицами.
Генри Миллер. «Тропик Рака»

Поэт и журналист по-разному понимают новость. Меня тянет пройти по самой кромке жанра, поставить самого себя в недоумение. Нарушить жанровую границу. А нарушитель должен быть готов к наказанию.
Игорь Померанцев. «Литературная газета», № 40 за 1998 год

…Достоевский, доведенный до отчаяния своим безденежьем и литературной поденщиной, писал: «…и после того у меня требуют художественности, чистоты поэзии, без напряжения, без угара и указывают на Тургенева, Гончарова! Пусть посмотрят, в каком положении я работаю!»
Юрий Кувалдин. «Поле битвы – Достоевский»

А где же тут я?
На каждой своей написанной в муках творчества газетной статье я мог бы прибить табличку:
«Здесь должно было появиться, но не появилось мое новое стихотворение».
Теперь и я служу сиюминутному, кручу жернова газетных хроник. Поневоле, как кто-то в этом романе уже говорил, приходится держать руку на пульсе времени, а ногу – на горле собственной песни.

Работа в газете? Попробуйте, каково это каждый день продавать душу дьяволу, чтобы потом, вечером, вымаливать ее хотя бы на несколько часов назад (для семьи или настоящей работы), чтобы утром вновь продавать ее дьяволу, воняющему типографской краской!
В борьбе с самим собой всегда побеждает кто-то третий.
Г. Б. «Дневник одного персонажа»

Вечность состоит из тысячелетий, тысячелетия из веков, века из годов, года из месяцев, месяцы из дней, дни из часов, часы из минут, минуты из секунд, секунды из мгновений. А мгновения состоят из вечности.
ЧЕРНЫЙ ВХОД В СВЕТЛОЕ БУДУЩЕЕ
Это случилось во время какого-то халявного столичного празднества, когда голытьба вроде меня, за неимением денег на более крутые развлечения, шляется по Москве и глазеет на всевозможные бесплатные представления. В тот день мой друг Петя пошел на митинг, друг Митя пошел на петтинг, а я решил сходить на путтинг: ожидалось живое выступление нового президента России.
Передо мной шли два юных демократа и несли растяжку:
«Можно заменить батарейки, но нельзя заменить Путина!»
А какой-то дядька в косоворотке и с бородой а-ля Солженицын раздвигал встречных коряво написанным гуашью плакатом:
«Путин! Брось Америку через бедро!»
Бутылка «Зверобоя» во внутреннем кармане моей косухи при ходьбе стучалась прямо в сердце.
Просилась внутрь.
Понятно, сердечные дела. Ненадолго свернул в переулок. Пришлось впустить.
Я шел в общем потоке по старому Арбату и возле одного из многочисленных здесь антикварных магазинов, где в витрине была выставлена небольшая (но, похоже, подлинная, не новодел) скульптура пляшущего Шивы, с удивлением увидел странно одетого даже для Москвы нищего.
Он был явно не в себе. Да, скорее всего, он был не в себе, а в Боге. Это был классический тип убогого, известный мне по русской живописи и литературе. Лицом он напоминал суриковского юродивого на картине «Боярыня Морозова», того, который, полураздетый, сидит прямо на снегу.
На голове этого арбатского персонажа, несмотря на августовскую жару, была армейская зимняя шапка-ушанка, из-под которой выбивался крысиный хвостик сальной грязной косички. Пышные пушкинские бакенбарды и рваный восточный халат, из многочисленных дыр которого торчала вата. А разобрать, где был естественный цветной узор, а где жуткие грязевые разводы, не смог бы, наверное, уже никто. Халат этот был явно надет на голое тело и подпоясан солдатским ремнем с латунной пряжкой. На голых ногах у нищего я разглядел истертые армейские сапоги. Закрыв глаза, он что-то напевал себе под нос, периодически подыгрывая на комузе. Перед ним стоял детский ночной горшок с цветочками на боку, и прохожие охотно бросали туда мелочь.
Я был не единственный, кто на секунду остановился перед этим живописным нищим. И главное – ни патрулирующая улицу милиция, ни ресторанные вышибалы даже не пытались прогнать сумасшедшего, как будто не замечали его. Они словно проходили сквозь него, как сквозь воздух, – так ловко он научился не привлекать к себе внимания силовиков.
«Может быть, это какой-нибудь нанятый в рекламных целях профессиональный артист?» – подумал я. Лицо его мне вроде бы показалось знакомым, как бы постаревший актер Петренко в роли Гришки Распутина.
В тот момент, когда я полез в карман за мелочью нищий будто бы очнулся, резко открыл глаза, с неожиданной для него прыткостью поймал мою правую руку и, пока я ошалело соображал, что происходит, скороговоркой выпалил:
– Встречаюсь с ним – и не вижу лица его, следую за ним – и не вижу спины его…
Я инстинктивно пытался выдернуть руку из его цепких костлявых пальцев, он сунул мне что-то в ладонь, поднес свое морщинистое, черное от загара, небритое лицо к моему и почти прошептал:
– Встретишь Будду – ликвидируй его начисто.
Сказав это, он ловко и быстро наклонился, поднял свой ночной горшок, наполовину заполненный мелочью, и скрылся в арбатском людском потоке. Плохо соображая, что со мной произошло, и продолжая думать, что меня разыграли в честь праздника, я разжал ладонь. На ней лежала серебряная пуговица. Не поверите, но пуговица была с нашим древним родовым гербом и с девизом по кругу:
«Знание – сила, незнание – власть!»

СОБАЧЬЯ ЖИЗНЬ
Янис Фортиш по кличке Крыса выходил под руку с Асей-Длинноножкой из ночного ресторана «Турецкий Берег», где он отмечал с братвой свое сорокапятилетие, когда мимо него на огромной скорости промчался черный джип невиданной в городе марки с тонированными стеклами.
Поравнявшись с Янисом и его телохранителями, джип на секунду притормозил, передняя дверка открылась и к ногам уголовного авторитета шлепнулась большая, просто огромная дохлая крыса.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики