ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

 

– Что бы это могло значить? – спросила Каролин и сама же ответила: – Эта сучка ревнива.– А это хорошо?– Это великолепно! – Телефон зазвонил опять, и это снова оказалась Рэнди. Я постарался не обращать слишком много внимания на их беседу, которая завершилась словами Каролин:– Ах, ты требуешь, чтобы я сказала, кто здесь со мной? Очень хорошо, я скажу тебе, кто здесь со мной. Со мной здесь моя тетка из Бас-Бич. Ты думаешь, что ты единственная женщина в Манхэттене с мифической тетей в Бас-Бич?Она повесила трубку, положительно сияя от удовольствия.– Давай сюда свое объявление, – сказала она. – Быстрее, пока она не перезвонила. Ты и представить себе не можешь, как она бесится от ревности.Она передала в газету объявление и ответила на звонок, когда они перезвонили для получения подтверждения. Затем она занялась ленчем: подала на стол хлеб и сыр, открыла пару бутылок «Амстела». В этот момент телефон снова зазвонил.– Рэнди, – сказала она. – Не буду подходить.– Прекрасно!– Вот так у тебя было все утро, да? Телефон то и дело трезвонил?– Может быть, восемь – десять раз. Только и всего.– Ты что-нибудь выяснил по поводу Маделейн Порлок?Я рассказал ей обо всех своих звонках.– Не очень-то много, – заметила она.– Почти ничего.– Я кое-что узнала о твоем друге Велкине, но не знаю, какая может быть от этого польза. Он вовсе не член клуба «Мартингал».– Не будь дурочкой. Я же с ним там обедал.– Угу. Нью-йоркский клуб «Мартингал», как это принято говорить, взаимодействует с лондонским клубом, который называется «Пойндекстер». Слышал о таком?– Нет.– И я тоже. Субчик, с которым я разговаривала в «Мартингале», сказал, что это что-то вроде рабочего соглашения. «Мартингал» взаимодействует с тремя лондонскими клубами, сообщил он мне: «Уайтом», «Пойндекстером» и «Дельфином». Я никогда не слышала ни об одном из них.– Думаю, что я слышал о клубе «Уайт».– Как бы то ни было это объясняет, почему Велкин пользуется правами гостя клуба. И все же, я думаю, что он американец.– И я так думаю. У него акцент, похожий на английский, но он может быть не природным. Может, он усвоил это произношение в начальной школе, – мысленно я вернулся к беседам, которые у меня с ним были. – Нет, он, конечно, американец. Он говорил мне о поездке в Лондон для участия в аукционе, а англичан называл «наши кузены за водоемом».– Правда?– Правда. Я думаю, он американец, член одного из лондонских клубов, и он пользовался этим членством для получения привилегий в «Мартингале». Полагаю, это вполне может быть.– Все может быть.– Ага. Ты знаешь, что мне пришло в голову?– Что он мошенник.– Да, но мошенник, который обвел меня вокруг пальца и одурачил, как мальчишку. Вот какой он мошенник! Господи, чем больше я об этом думаю, тем больше убеждаюсь в этом. Как же я мог втянуться в дело, связанное с кражей книги, без всякого задатка? Вдруг вся эта его история начинает разваливаться на глазах как карточный домик! Все эти собачьи байки про Хаггарда и Киплинга, все эти стихи, которые он цитировал мне.– Ты думаешь, он все это придумал?– Нет, но...– Не приставай, Уби! Тебе ведь «жалсберг» не нравится!Уби было сокращением от Юбиквитес (вездесущий): как известно, так называют русских голубых. А «жалсберг» был всего лишь сыр, который мы жевали. (А не бирманский кот, как вы, может быть, подумали, узнав значение полного имени Уби. Бирманского кота звали Арчи.)После этого Каролин вновь обратилась ко мне:– Может, эта книга вообще не существует, Берни?– Я держал ее в своих руках, Каролин!– О да.– Я и сам начал было подумывать об этом, пораскинув мозгами. Ну, например, что это не настоящая книга, а книга с глубокой выемкой внутри. И выемка эта заполнена героином или каким-либо другим наркотиком.– Вот это мысль!– Мысль, конечно, но глупая, поскольку я эту книгу всю сам перелистал, читая отрывки в разных местах. Книга подлинная, издана давно, и состояние ее далеко от великолепного. Я даже задавался вопросом: а не может ли она быть подделкой?– Подделкой?– Именно. Допустим, Киплинг уничтожил все последние экземпляры книги «Освобождение форта Баклоу». Предположим, никогда не существовало такой вещи, как уцелевший экземпляр Райдера Хаггарда, или этот экземпляр существовал, но исчез навсегда.Она с интересом кивала.– Ну, хорошо, – продолжал я. – Допустим, что кто-то сел и подделал текст. Это был бы нелегкий труд: написать такую длинную балладу, но Киплинг не самый сложный писатель в мире для подражания. Некоторые поэты могли бы написать такую поэму между делом, посвистывая.– И что же дальше?– Ну, такую рукопись нельзя продать как оригинальную, поскольку обнаружить обман было бы слишком просто. Но если есть типография... – я покачал головой. – Тут все это блестящее построение рушится. Можно набрать текст и издать один экземпляр, можно переплести и затем потрепать книгу тем или иным способом, чтобы она выглядела старой, то есть соответствовала своему предполагаемому возрасту. Можно даже подделать посвящение Г. Райдеру Хаггарду так, что не придерется ни одна экспертиза. Но ты, конечно, понимаешь, в чем проблема?– Кажется, сделать это будет слишком сложно.– Правильно. А цифра в пятнадцать тысяч на самом деле ни о чем не говорит, тем более что я даже не почувствовал их запаха, так ведь? – Я вздохнул. Полагаю, что с тоской. – Нет, – продолжал я, – я всегда распознаю старую книгу, глядя на нее. Ежедневно я их просматриваю по нескольку тысяч, и старинные книги резко отличаются от новых, черт бы их побрал! Бумага выглядит совершенно иначе, если ей уже пятьдесят лет. Конечно, можно использовать для подделки старую бумагу, но такая овчинка не стоит выделки. Книга настоящая, Каролин. Я в этом уверен.– Кстати, о старых книгах, которые ты ежедневно просматриваешь.– Что такое?– Кто-то наблюдает за твоим магазином. Сегодня какое-то время я провела в своем салоне: нужно было вымыть собаку, поскольку я не смогла связаться с владельцем и отменить эту договоренность. На улице напротив твоего магазина кто-то сидел в машине, и он все еще был там, когда я проходила мимо во второй раз, возвращаясь домой.– Ты его хорошо разглядела?– Нет. Я и на номерной знак не обратила внимания. А должна была бы, правда?– Для чего?– Не знаю.– Вероятно, это полиция, – сказал я. – Наружное наблюдение.– Ох!– Наверное, установили наблюдение и за моей квартирой.– Ой! Вот, оказывается, как это делают, да?– По крайней мере что-то подобное показывают по телевизору. «Фараон», с которым я разговаривал, сказал, что меня возьмут, как только я появлюсь на своих старых явках. Я хотел ему возразить, что у меня нет никаких старых явок, но думаю, что он имел в виду магазин и мою квартиру.– Или мою квартиру.– Что?!– Мы ведь с тобой друзья. Ты бываешь здесь не так уж редко. Если они поспрашивают как следует, то обязательно узнают об этом, разве не так?– Надеюсь, что нет, – сказал я. В этот момент зазвонил телефон. Мы посмотрели друг на друга не особенно радостно и не проронили ни слова, пока он не перестал звонить. Глава 11 В 6.15 я сидел у стойки в кафе «Красное пламя» на углу Семидесятой улицы и Западной стороны. Передо мной стояли чашка кофе и тарелка с датским черносливом, но ни то, ни другое не привлекало моего внимания. Двое других посетителей, молоденькая пара за задним столиком, были заняты только друг другом. Бармен же был ко всему равнодушен: он стоял у кофеварок, лениво жевал мятную жвачку и глазел на противоположную стену. Там барельеф изображал пару загорелых парней, которые пасли овец на склонах гор в Греции. Время от времени бармен встряхивал головой, очевидно, пытаясь сообразить, как он сюда попал и что здесь делает.Я поглядывал в окно, думая примерно о том же. С места, где я сидел, были видны очертания моего дома за квартал отсюда. Чуть раньше я подходил к дому и разглядывал его с тротуара, но все-таки не был к нему достаточно близко, чтобы определить, есть ли внутри или вокруг дома полицейские. Теоретически это не имело значения, но теоретически и шмели не кусаются, стоит ли так уж доверяться теории?Один из молодых людей хихикнул. Бармен зевнул и почесал затылок. Я взглянул в окно, может быть, в сорок первый раз, и увидел Каролин за полквартала отсюда. Она шла по улице Восточной стороны, держа в руке мой маленький чемоданчик. Я расплатился, положив деньги на стойку, и вышел ей навстречу. Она сияла.– Великолепно! Пара пустяков, Берни! Эта кража со взломом удалась как нельзя лучше.– У тебя же были мои ключи, Каролин!– Это, безусловно, очень помогло. Но ведь к каждому замку надо было подобрать свой ключ.– А в само здание трудно было попасть?Она отрицательно покачала головой.– Миссис Хеш – прелесть. Привратник вызвал ее по селектору, а она попросила его отправить меня наверх и встретила у лифта.Я звонил миссис Хеш несколько раньше, чтобы все это устроить. Миссис Хеш была вдова. Квартира ее находилась напротив моей. По-видимому, она считала воровство пороком, на который друзьям и соседям следует смотреть снисходительно.– Она не должна была встречать тебя, – сказал я.– Она хотела убедиться в том, что я найду квартиру. А еще больше хотела хорошенько меня рассмотреть. Она немного волнуется за тебя, Берни.– Что ж, я и сам немного волнуюсь за себя.– Она считала, что у тебя все в порядке и ты ведешь жизнь почтенного человека. Книжный магазин и все такое. Потом вчера вечером в новостях услышала об убийстве Порлок и стала волноваться. Но она уверена, что ты никого не убивал.– Тем лучше для нее.– Мне кажется, я ей понравилась. Она приглашала меня на чашечку кофе, но я объяснила, что нет времени.– Она делает хороший кофе.– Так она и сказала. Она сказала, что тебе нравится ее кофе, и слегка намекнула, что тебе нужен кто-то, кто будет все время готовить его для тебя. Она просила передать тебе, что жить на Западной стороне, а грабить на Восточной – нечто в духе Робин Гуда, но в жизни наступает момент, когда человек должен подумать о том, чтобы жениться и свить гнездышко.– Хорошо, что вы пришли к такому замечательному заключению.– О, мы ведь говорили только пару минут. А потом я пошла и обчистила твою квартиру, – она тряхнула чемоданчиком. – Думаю, что здесь все.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики