науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- циклы национализма и патриотизма
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   идеологии России, Украины, ЕС и США --- пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 




Сергей Шхиян
Покушение


Бригадир державы Ц 18



Сергей Шхиян
Покушение

Пролог

В середине июля 1799 года в центральной России установилась чрезвычайно жаркая погода. Солнце с безоблачного неба за долгий летний день раскаляло воздух так, что все живое старалось спрятаться в тени или жалось к воде. Даже птиц почти не было видно, кормились они только ранним утром и перед закатом, когда немного спадала жара. Только крестьяне были вынуждены целыми днями печься на открытых солнцу хлебных полях. Зерновые созрели и начали осыпаться, и промедление в жнивье грозило большими потерями урожая.
Как обычно, в жаркое время года, над бескрайними русскими равнинами бушевали ураганы и грозы. Дикое атмосферное электричество пугало людей своей безжалостной мощью и неожиданностью. Оно, не находя исхода в высоких зданиях и громоотводах, которых в эту пору почти не встречалось, било куда придется, то в высокое дерево, то в церковную колокольню, а то и просто в корову на пастбище, или мужика в поле.
Грозовые тучи стремительно налетали, падали на землю стеной дождя, но лишь только их уносило ветром, вода, так и не принеся прохлады, вновь поднималась с земли паром и возвращалась в выгоревшее от зноя небо. Тяжело приходилось дальним путникам в эту пору. Разбитый в прах лошадиными копытами суглинок грунтовых дорог поднимался в воздух, приставал тонкой пудрой к потным лицам, скрипел на зубах и забивал носы. Путешественники ворчали на «проклятую жару», ждали прохлады вечера и отдыха, чтобы оставить надоевшие седла, размять затекшие ноги и смыть с тел пыльно-соленую кору дальнего пути.
А путь был долгий. В карете, запряженной четверкой вороных жеребцов, ехала молодая женщина, ее сопровождал эскорт из двадцати кавалеристов. Карете и кортежу нужно было преодолеть почти тысячу верст по малонаселенной местности с северо-востока на северо-запад, в столицу Российской Империи город Санкт-Петербург. Ехали не спеша, что и не удивительно по такой жаре. Отдыхать, по возможности, останавливались в помещичьих усадьбах.
Провинциальным дворянам льстило оказывать гостеприимство кирасирам лейб-гвардии Его Величества полка, блестящим гвардейцам аристократических фамилий. Тотчас на редких гостей, съезжались со всей округи помещики с женами и взрослыми дочерьми на выданье, и начиналось обычное в таких случаях «махание». Так называли в то время ухаживание.
Пассажирка кареты, молодая женщина, окруженная таким великолепным эскортом, была чрезвычайно скромна и в сельских приемах не участвовала. Время на стоянках она проводила в одиночестве, где-нибудь в глубине хозяйских покоев, и только если выпадал кортежу случай останавливаться на дорожных станциях или в простых крестьянских избах, ее можно было увидеть в романтическом окружении своих спутников. Тогда она без оглядки на соглядатаев, блестела своей скромной, неброской русской красотой, от которой у мужчин всех континентов обычно захватывает дыхание и которую сложно описать, ибо непонятно, чего в ней больше – нежности, обаяния или трепетной женственности.
Почти все кирасиры, кто тайно, кто явно, были в нее влюблены, но она не делала между ними различия, никого особо не выделяла и не приближала и, возможно, только этим поддерживала среди военных товарищеские отношения. Она вместе со своими спутниками путешествовала уже третью неделю, и ни у кого из тех, кто с ними встречался, наблюдал отношение дамы с военными, не возникло и тени сомнения, в том, что она не просто спутница бравых гвардейцев, а арестантка, по приказу с самого верха государственной власти тайно перевозимая в столицу.
Звали таинственную даму Алевтиной Сергеевной Крыловой. О том, за что ее арестовали и почему для доставки в столицу жены никому не известного худородного дворянчика отрядили такой внушительный конвой, кирасиры не знали. Возможно, что-то знал чиновник тайной полиции, надворный советник Ломакин, обладавший специальными полномочиями и откомандированный для выполнения ареста и тайной доставки Алевтины Сергеевны то ли самим государем, то ли кем-то из первых вельмож империи, но он сумел выполнить только первую часть задания, арест. Буквально в первую же ночь возвращения, Ломакин внезапно умер ночью от удара и унес тайну своего задания в могилу.
Командование странной экспедицией перешло к другому порученцу, флигель-адъютанту Татищеву. Заменяя полицейского чиновника, он поменял седло своего прекрасного ахалтекинского жеребца на место в карете, и трое суток ревностно охранял пленницу, ни днем, ни ночью не спуская с нее глаз. Однако и с ним случилось беда – он внезапно заболел животом и с подозрением на холеру был оставлен в небольшом уездном городе Зарайске на попечении отставного военного лекаря.
Следующий по должности штабс-ротмистр Денис Александрович Вяземский взял на себя командование экспедицией. Он в карету к пленнице не пересел, ехал вместе с товарищами верхом, и дальше Алевтина Сергеевна путешествовала в тюремной карете в одиночестве. Вяземский, как мог, старался делать пленнице приятное, не притеснял ее мелочными придирками, и вел себя не как вынужденный тюремщик, а как галантный русский офицер.
Крылова ценила рыцарство своих конвоиров, была с ними мила и вскоре, как уже было сказано, женская прелесть и ровный дружелюбный нрав вынудил в нее влюбиться едва ли ни всех кирасиров. Только особый режим конвоирования вынуждал Вяземского прятать Алевтину Сергеевну от внимания досужих свидетелей, но когда была на то возможность, и не оказывалось посторонних, она своим присутствием украшала холостой быт военных.
О милой узнице конвоиры не знали чего-либо достоверного. Алевтина Сергеевна о своем прошлом ничего не говорила и ее жизнь представлялась сплошной тайной, хотя таковой не была, и еще незадолго до описываемых событий не представляла собой ничего интересного. Тогда ее звали Алевтинкой, и была она дворовой девушкой в имении небогатого помещика. Барин по имени Леопольд Африканович насильно выдал ее замуж за своего казачка, чтобы отвадить того от своей пассии. Казачок барского произвола не снес и пустился с возлюбленной в бега. Кончилось это личной трагедией нескольких человек.
Казачка после поимки отдали в солдаты, свою крепостную возлюбленную Леопольд Африканович сгоряча продал проезжему дворянину, и сам от любовной тоски вскоре сошел в могилу. Так Алевтинка оказалась не девкой, не вдовой, не мужней женой. Скорее всего, все бы в ее жизни пошло по жестоким законам простой сельской жизни, когда молодая женщина оказывается без мужниной защиты, и становится игрушкой грубых мужских страстей, не случись попасть в их имение очень странному человеку по имени Алексей Крылов.
Впрочем, странность его заключалось только в одном обстоятельстве. Он родился не в восемнадцатом, а в конце двадцатого века, и по легкомыслию и стечению обстоятельств переместился в это время. Молодые люди встретились, и, как часто случается, между ними зародилась любовь. Что привлекло друг к другу таких совершенно разных людей, можно рассуждать сколько угодно, и все равно не найти правильного ответа. Любовь – материя непонятная, мистическая, не поддающаяся не только математическому, но и логическому анализу. Кончился этот сельский роман необузданной молодой страстью и скромной свадьбой.
После венчания девка Алевтинка стала называться Алевтиной Сергеевной, вдруг вспомнила французский язык, который, оказывается, знала в детстве, и вообще оказалась весьма незаурядной личностью. И еще одно обстоятельство делало ее чрезвычайно интересной женщиной. После тяжелой болезни Алевтина Сергеевна начала слышать и понимать о чем думают окружающие люди.
Сложись все счастливо, на этом можно было бы кончить авантюрный роман и перейти к семейным хроникам, но спокойно жить молодой чете не удалось. Мужа, Алексея Григорьевича начали терроризировать какие-то таинственные сатанисты, а саму Алевтину Сергеевну арестовали непонятно за какое преступление и теперь везли в Петербург.
О странной судьбе этой женщины сохранились воспоминания, написанные ее собственной рукой. Издательство, приобретя рукопись, разделило ее на две части и представляет любезному читателю, часть сохранившегося текста. К сожалению, отдельные ее фрагменты оказались так испорчены временем, что не поддались расшифровке. Однако и то, что удалось прочитать, служит интересным памятником той давно прошедшей эпохе.

Глава 1

– Простите меня, сударыня, – заглядывая в карету, виновато обратился ко мне Иван Николаевич Татищев, – у меня внезапно захромала лошадь, и я оказался в совершенном конфузе. Не будете ли вы возражать, если я составлю вам компанию доехать до ближайшей кузницы?
– Если у вас в том есть нужда, Иван Николаевич, то я согласна, извольте садиться, – ответила я, освобождая ему рядом с собой место на широком каретном диване.
Флигель-адъютант легко поднялся по ступеням, ловко проскользнул в неширокую дверку, сел рядом со мной и улыбнулся так очаровательно, что кончики его усов произвели легкое движение снизу вверх и обратно.
По виду Татищеву было едва ли двадцать три года. Он был строен, хорош собой и принадлежал к древнему дворянскому роду, происходящему от князей Соломерских или Соломерецких, отрасли князей Смоленских. Предок их, Василий Юрьевич по прозвищу Тать-ищ, сын князя Юрия Ивановича Соломирского, был, по семейному преданию, наместником великого князя Василия Дмитриевича в Новгороде в начале XV столетия. Обо все этом, первым делом и поведал мне блестящий молодой человек.
Я слушала его заученный рассказ о родовом величии и вполне понимала, для чего он все это говорит. Иван Николаевич считал меня наивной провинциалкой и думал, что как только я узнаю, какой он знатный, то не решусь отказать его руке, погулять у меня под юбками.
Не нужно было обладать моей способностью, понимать чужие мысли, чтобы разобраться в его ближайших планах.
– Судя по имени, ваш предок, Иван Николаевич, был большим шельмой! – сказала я, когда он, наконец, перестал называть имена и чины своих выдающихся родственников.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   три глобализации: по-британски, по-американски и по-китайски --- расчет пенсий для России --- основа дружбы - деньги --- три суперцивилизации мира
загрузка...

Рубрики

Рубрики