ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Здесь не шумели машины, тротуары не были привлекательными для пешеходов, потому что за ними следили камеры и агенты. У Ала была мрачная привычка рассказывать исторические анекдоты о Белом доме. В частности, он не раз вспоминал о том, что в 1900-х годах люди устраивали на лужайке пикники.
— Что нужно, чтобы вернуть мир в подобное блаженное состояние? — обычно спрашивал он.
— Машина времени, — всегда отвечал я.
Я никогда не говорил ему, что все эти баррикады, ограда, охрана мне тоже не нравятся. Я был солдатом — тупым, усердным, любящим охрану на баррикадах; американским самураем, не берущим пленных. Меня не должны были беспокоить эти символы защиты и внушаемый ими страх. Но мне все это было не по душе.
Я кивнул охране у ворот. Они кивнули в ответ и приготовились пропустить меня. Но я задержался на тротуаре, хмуро разглядывая толпу туристов, мельтешащих у высокой чугунной ограды. Они с любовью смотрели из-за решетки на символ нации.
— Нам следовало бы разбить побольше лужаек и посадить яблони в эти бетонные кадки, — буркнул я охране.
— Простите, полковник?
— Яблони надо было посадить. Типичный американский плод. Яблони встречают каждого радушно. Людям бы это понравилось.
Они обменялись осторожными взглядами.
— Все в порядке, сэр?
Нет, ничего не было в порядке!
Темное, неопределенное нечто, следившее за мной из темноты, наконец заявило о себе.
Волосы шевельнулись у меня на затылке за секунду до того, как я увидел его. Это был огромный рыхлый мужчина, фунтов в четыреста весом и на добрых шесть дюймов выше меня ростом. Настоящий бугай в мешковатых камуфляжных штанах и старой армейской куртке, которую он расставил кусками коричневой материи, так что она оказалась великовата даже для него. Темные грязные волосы лежали у него на плечах, черная густая щетина не улучшала впечатления. У него было гневное, страдальческое и одновременно смущенное выражение лица, а в глазах было нечто такое, что любой отвел бы взгляд.
«Возможно, это ветеран, — подумал я. — Не слишком стар, чтобы успеть повоевать во Вьетнаме. Но это могла быть и операция в Персидском заливе. А может, это обычный несчастный сумасшедший, воевавший только в своем воображении». Внезапно он принялся размахивать руками, распугав туристов, а потом запрокинул голову и крикнул, обращаясь к небу:
— Я сейчас взорву эту проклятую ограду! Я пройду по моей земле, зайду в мой дом и увижу президента!
У меня есть право! У меня есть власть! Я не хочу никому причинить вреда! Отойдите в сторону! Смотрите!
Мужчина распахнул куртку и повернулся к людям. Он был перепоясан пакетами, в которых могла оказаться мощная взрывчатка или безобидная глина.
Туристы закричали и бросились врассыпную.
— Держитесь от меня подальше! — крикнул мужчина охранникам. — У меня еще есть вот это!
Он потряс правой рукой. Огромный нож мясника выскользнул из грязного залатанного рукава. Он схватил его за рукоятку огромной ладонью размером с блюдце и погрозил агентам длинным лезвием. Его рука дрожала.
— Отойдите подальше, и я вас не раню! — приказал он охране и в упор посмотрел на меня. Его глаза наполнились слезами. — Отойди! — простонал он.
Я подумал, что бедный псих не угрожает нам. Он старался защитить нас от самого себя. Я кожей почувствовал его боль.
У меня за спиной охранники достали оружие и начали по рации просить помощь. Я знал, что должно произойти. Они прикажут ему бросить нож, а когда сумасшедший их не послушается, они прострелят ему колени. Если он слишком накачан наркотиками, или совсем не в себе, или просто слишком упрям, чтобы лечь на землю ради собственного спасения, они выстрелят снова и убьют его.
И я вдруг понял, что не могу этого допустить.
Я медленно пошел к нему. Охрана заволновалась.
— Полковник! Сэр! Вернитесь, сэр!
Я поднял руку, призывая их замолчать, и вступил на границу между светом и тьмой, в тень, поглотившую эту огромную отчаявшуюся душу.
— Что это ты делаешь, парень? — крикнул он. Его голос сорвался.
— Ты будешь говорить, а я послушаю.
Мужчина смотрел на меня целую минуту, потом устало махнул ножом и начал рассказывать мне свою историю. Сначала медленно, потом все быстрее. Слова лились из него потоком. Краем сознания я слышал вой сирен вдалеке, напряженные переговоры охранников у меня за спиной, шорох подошв, когда агенты в штатском и в форме рассредоточивались по улице неслышной походкой охотников. Я знал: стоит ему сделать хоть одно неверное движение, он умрет.
Нет, я ему не позволю.
В том, что он говорил, не было большого смысла. Он не выдвигал глубоких идей, не предлагал гениальных планов, не называл себя, не говорил, кто он, откуда и почему решился на публичное самоубийство. Я слышал в его словах только горе, удивление, горечь и страх. Он говорил о безликих вещах, которые живут в темноте вместе с ним, со мной, со всеми нами. Он был душой всех тех, кого я убил в сражениях, правых или неправых. Он был наемным убийцей из Чикаго. Он был отцом, которого я никогда не знал, братом, которого я мог иметь. Частью его был Дэви Тэкери, и частью его был я сам.
Этот сумасшедший был смертью и искуплением.
Наконец его голос сорвался, и он зарыдал.
— Откуда нам знать, что делать, парень? Я пришел сюда, чтобы спросить президента. Он знает. Он должен знать!
— Я могу сказать тебе, что ответит президент. Эти слова я услышал от него сам, когда потерялся. — Я сделал шаг к мужчине. — Давай поедем домой.
— Домой? — Его плечи поникли. Он вздохнул с облегчением. Рука, державшая нож, свободно упала вдоль тела. — Хорошо, парень.
Все оказалось очень просто.
Я положил руку ему на плечо, чтобы удержать его, пока я буду отбирать у него нож. Но в этот момент один из охранников сделал резкое движение, и голова сумасшедшего резко дернулась. Его глаза следили за движущимся человеком. Рука, державшая нож, судорожно сжалась.
— Ложись! — крикнул я, хватая его ниже пояса со взрывчаткой.
Он оступился и упал, я упал сверху. Нож вошел в меня с удивительной точностью. Я не был уверен, что он попал мне в грудь, пока не стал задыхаться и не понял, что кровь, заливающая его куртку, моя. Он поднял голову, увидел, что натворил, и простонал:
— Прости меня!
У меня перед глазами поплыли какие-то облака. Я положил руку ему на голову, защищая его.
— Хаш… — прошептал я.
— Хорошо, — прошептал он в ответ, решив, что я сказал: «Тише». Но он перестал сопротивляться. И я тоже.
Хаш.
Глава 19
Я сидела с Бэби в большом кресле-качалке на зад-ней веранде, обнимая ее, защищая от холодного вечернего воздуха. Я укрыла нас обеих теплым пледом с яблоками на кайме. Она уткнулась лбом мне в шею, и я укачивала ее, целовала темные волосы.
— Скажи мне еще раз, кто я такая, — тихонько попросила она.
— Ты Шестая Хаш Макгиллен и Вторая Хаш Макгиллен Тэкери, — прошептала я. — Поэтому ты особенная, а только это и важно.
— Ты уверена?
— Да, дорогая, я совершенно уверена. Люди рождаются для того, чтобы стать тем, кем им хочется. Все зависит от того, как ты расскажешь свою историю.
Мы услышали шаги. Я спустила Бэби на пол, и она пробежала по дому к парадной двери. Я с тревогой последовала за ней. Увидев Логана и Люсиль, Бэби замерла. Логан посмотрел на нее покрасневшими глазами.
— Как поживает моя детка после разговора с тетей Хаш?
— Я по-прежнему осталась Шестой Хаш Макгиллен, папочка!
— Совершенно с этим согласен.
— Но я еще и Тэкери. И мне не нужно менять фамилию. Фамилии — это всего лишь черенок на яблоке. Они держат нас на семейном дереве, только и всего.
— Все правильно, Бэби. В этом все дело. Согласен. Ты Хаш Макгиллен. Ты моя Бэби Хаш.
— И я согласна, что Дэвис будет моим старшим братом.
— Правильно. Это просто здорово.
— Он прислал мне это сердце со специальной почтой. — Бэби показала Логану маленький золотой медальон в форме сердца. — И еще Дэвис звонил мне по телефону и сказал, как рад тому, что я его сестра.
— Я тоже очень рад. Хорошо иметь такого брата.
— А ты уверен, что все еще хочешь быть моим папой?
— Совершенно уверен, мисс. Я хочу им остаться навсегда.
— Здорово! — Бэби бросилась к Логану на шею, он поднял ее, закружил и прижал к себе. Продолжая обнимать Логана за шею, девочка протянула руку, чтобы коснуться мокрой щеки Люсиль.
— Пчелка Люси! Ты же агент секретной службы! Ты никогда не плачешь!
— Я больше не агент секретной службы. Меня отпустили на волю.
Бэби погрустнела.
— Ты плачешь потому, что я поеду познакомиться с Эбби? Потому что ты знаешь, что она моя мама?
— Я плачу не потому, что у тебя есть мама. Я думаю, это замечательно, что ты познакомишься с мамой и узнаешь ее получше.
— Но потом я сразу же вернусь домой вместе с папочкой.
— Конечно.
— Тетя Хаш говорит, что у человека может быть не одна мама, а несколько.
— Она права.
— Так что здесь мне тоже нужна мама. — Бэби шмыгнула носом. — Хочешь ею быть?
— Да! О, Бэби, конечно, хочу. Это такая честь для меня…
— Хорошо. — Бэби положила ладонь на голову Люси, словно благословляя. — Ты будешь моя мама номер один.
Из глаз Люсиль снова потекли слезы. Логан крепко обнял ее, а она сначала стояла рядом с ним по стойке «смирно», но потом обхватила его и прижала их с Бэби к себе.
Я вытерла слезы и вышла на заднюю веранду, оставив их одних. Я посмотрела на старый сад, спящий всю зиму, и увидела силуэт Большой Леди. Она прошептала мне: «Видишь, какие прочные корни ты пустила и как эти деревья крепко держатся друг за друга».
Я кивнула. Конечно, когда Бэби вырастет, она станет задавать новые вопросы, в том числе очень неприятные, но с ней все будет в порядке. С ней все будет хорошо, потому что я посадила ее в ту землю, которой она принадлежит. Если бы только Дэвис мог чувствовать себя так же!
И Якобек…
Запел мой сотовый телефон, забытый в одном из горшков с цветами среди золотистых рождественских шишек. Я неторопливо взяла его, поднесла к уху и прислонилась к перилам — усталая старая женщина всего лишь сорока лет.
— Алло?
— Мать!
Мрачный голос моего сына заставил меня выпрямиться и снова почувствовать себя молодой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики