науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- циклы национализма и патриотизма
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   идеологии России, Украины, ЕС и США --- пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Он молча вышел из машины и деревянными шагами двинулся вверх по улочке, а Вера начала лихорадочно переодеваться.Ну вот, она все испортила! Хотела сделать сюрприз, посмеяться, чуть-чуть разрядить напряжение, жестом факира извлекши из сумки злосчастные комбинезоны… Но все – любое движение, каждый, казалось бы, безобидный жест – натыкалось на их непреодолимую тягу друг к другу и страх не совладать с собой… И этому нет исхода.«Ты забыла, что вы оба проклятые? – обреченно покачала она головой и подумала: – Скорей бы покончить со всем этим. Встрепенулась, затрепыхалась: солнышко, птички… Не для нас все это. Жизни нет и никогда уж не будет!»– Можно я сяду за руль? – Вера вылезла из машины, переодетая, бледная и сосредоточенная.– Я не знал, что ты водишь. – Алеша согласно уселся на место рядом с водителем.– Много ли ты обо мне знаешь? – с горечью бросила она, включая зажигание.– Слушай… Что случилось?– Ничего. Просто игры кончились.– Какие игры? Не забудь – за мостом дорога раздваивается, нам направо.– Не забуду. А игры… Сам разве не понимаешь? Сначала вы с отцом играли в бирюльки, делая вид, что принимаете всю историю с картой и кладом всерьез. Потом «приплыла» моя рыбка, подтвердив, что, по всей видимости, все это не выдумки и клад действительно существует. Не говоря уже о родовом проклятье, очередными жертвами которого мы оказались… Да, игра спровоцировала ситуацию – жизнь в ответ на ваш зов мгновенно включилась в игру. Это жизнь – игрок! А мы…– Слушай, сто двадцать – это не слишком? – Алексей с некоторой тревогой смотрел на спидометр.– Здесь нет ограничений скорости. И гаишников – тоже. Пустынное загородное шоссе. А если и поймает гаишник – чего там, откупимся! Мы же с тобой богаты! Едем брать родовую кассу!– Ты слишком завелась, поостынь. Да, ты права – это не игры! Мы исполняем последнюю волю отца. Ты что, забыла? Дело же не в богатстве – это наша битва! Добыв клад, мы можем положить предел власти заклятья.– Я помню об этом. Только все-таки в голове это как-то не очень укладывается… Лешенька, прости, я что-то сама не своя! Дергаюсь. Утром все так хорошо было, а сейчас…– Это ничего. Это нормально. У кладоискателей всегда так! – попробовал отшутиться Алеша, а потом спохватился: – Слушай! Мы не спросили в Ногинске дорогу до Голованова…– А тут дорога одна. Сама приведет. Увидим кого-нибудь – спросим. Леш, – вздохнула Вера и убавила газ, – а в самом деле, что за клад? Что в нем – золото, драгоценности, монеты старинные? Мы ведь как-то об этом совсем не думали.– Вот потому и не думали, что играли… Мы с отцом в мечтах иногда меняли содержимое клада: то в нем были жемчуга и рубины, то золотые кубки и серебряные чаши, то сундук золотых монет…– А что там может быть на самом деле, нигде не сказано? Может, в семейном архиве где-нибудь, а?– Насколько я знаю, ничего определенного… Скоро сами узнаем. Вер, там впереди телега какая-то тащится. Притормози – я спрошу дорогу.Мужик, правивший патлатой замученной лошаденкой, пояснил, что едут они в нужную сторону – до села Голованова еще километров пять будет, а там церковь и речка имеются. Про усадьбу Алексей спрашивать у мужика не стал, чтобы не привлекать к ней излишнего внимания – так, на всякий случай.Вскоре показалась небольшая церквушка с высокой колокольней, забранной в строительные леса. Она стояла над излучиной неширокой быстроходной речки, разлившейся по весеннему половодью и кое-где вышедшей из берегов. За речкой чуть поодаль виднелся прозрачный лесок, скрывавший ее очередную излучину.Шоссе тянулось вдоль реки. За поворотом открылось довольно большое село со скотным двором и круглой водонапорной башней. Возле широкого, утоптанного копытами двора высились добрые щедрые кучи навоза – по-видимому, их подготовили на продажу каким-нибудь дачникам-неудачникам…Даже в салон, овеваемый ветром на скорости, запах проник такой, что Вера зажмурилась и уткнулась лицом в носовой платок, а Алексей только крякнул и с нескрываемым восхищением помотал головой:– Хорошо в краю родном! Пахнет сеном и…– Вот именно! – перебила Вера. – И мы готовы умчаться от этого амбре сломя голову, вместо того чтобы…– Вот она! – крикнул Алеша, высовывая голову из окна. – Вон, за селом, видишь?– Где, где? А, вижу!Вера переключила скорость, нажала на газ и глянула в зеркало на убегающую дорогу – она была пустынна. Ни души, слава Богу!А на невысоком холме над рекой, делающей здесь широкий и плавный поворот, виднелся фасад барской усадьбы.Кажется, добрались! 21 – Ну что, где машину оставим? – Вера притормозила у обочины.Дальше шоссе круто сворачивало влево, а усадьба оставалась по правую руку. Ни подъездной аллеи, ни грунтовой дороги, ведущей к ней, не было видно – здание окружал дикий, запущенный липовый парк, густо поросший зарослями малинника и бузины.– Давай чуть-чуть углубимся, вон на ту полянку. Все-таки в стороне от шоссе. – Алеша оглядел придорожные канавы и опушки. – Вроде сухо. Не завязнем?– Да нет, не должны.Машина переползла сухую канавку и встала под сенью кряжистого дуба, чуть поодаль от проезжей дороги. Выйдя из машины, Вера с наслаждением вдохнула чистый душистый воздух, переполненный запахами весенней земли, оживавших деревьев, травы и цветов – вся поляна лучилась светом, словно радовалась, глядя во все глаза на волхвованье весны… А надо сказать, глаз у нее было не счесть – ласковых золотых глазков, опушенных шелковыми ресницами цветов мать-и-мачехи.Вера не удержалась – сорвала один пушистый цветок и наклонилась над ним, вдыхая терпкий, чуть горьковатый запах.– Алеш, ты только посмотри! Прелесть какая…Он посмотрел на нее, грустно улыбнулся и, ни слова не говоря, принялся разгружать багаж.Нагруженные, как альпинисты, они стали подниматься по склону холма, продираясь сквозь колючий кустарник. Подобравшись к дому, выбрали освещенную солнцем сухую полянку и побросали на землю все свои сумки и свертки, решив устроить здесь нечто вроде базового лагеря. Первый привал!– Чай будешь? – Вера раскладывала на салфетке бутерброды с копченой рыбой и с сыром, вареные яйца, малосольные огурчики и свежие помидоры.– А ты что, еще и чай приготовила?– Неизвестно, сколько времени нам тут торчать. Я подумала – пить захочется, магазинов поблизости нет… У нас еще кофе остался, а здесь в термосе – крепкий чай. И большая бутылка «Спрайта»!– Ну ты и запасливая! – подивился Алеша.Мысленно он уже был там – в усадьбе, в родовом гнезде, где едва ли не целых два века обитали его незнакомые предки. Неужели сейчас он проникнет туда – в этот дом, который по праву мог бы ему принадлежать…«Я здесь, с вами…» Он испытывал ни с чем не сравнимое чувство, будто все его предки собрались здесь, встречая последнего своего потомка, и, незримые, наблюдают за ним, напутствуют его с высот своей потусторонней свободы…Но приветствовали они не его одного – с ним была владелица рыбки – последняя из женщин в их злосчастном роду, кому была доверена его тайна, наследница поколений, получившая в дар не славу, не честь и богатство, а только безысходность и боль…Его сердце защемило от нежности – и за что ей такое? Разве не достойна она лучшей доли?!«Как же ты хороша, моя девочка, моя милая, ненаглядная и несчастная девочка! Как жестока женственность, воплощенная в тебе, – в твоей ранимости, в твоем отвращении ко всякой мышиной возне, в твоей импульсивности, которая презирает расчетливость, в твоей искренности, которая порой губит тебя, и в твоем упрямом ожидании праздника, который тебя предает…Как ты умудрилась сохранить эту беззащитность – при всех ударах, которые наносит судьба, ударах, которые ты научилась держать, как профессионал на ринге… Ты не позволишь себя сломать, к тебе не пристанет грязь, тебя не коснется пошлость в таких ситуациях, побывав в которых другая – не такая хрупкая и с виду более жизнестойкая – сгорбится и угаснет, навсегда утеряв способность радоваться жизни и верить ей. Верить, несмотря ни на что… Ты научилась улыбаться сквозь слезы, а такая улыбка никогда не угаснет! И твоя видимая беззащитность – это твоя мелодия, которую пронесешь ты сквозь все времена, способные только лгать и убивать, мелодия, ставшая лейтмотивом истинной женственности…Ты никогда не утратишь своей детской способности удивляться, своей загадочной полуулыбки… Ты никогда не откажешься от них ради выгоды! Ты, моя милая, вся сотканная из светотени, лунных бликов и полутонов, – ты стоишь на ветру, никем и ничем не защищенная – ни деньгами, ни властью, ни громким именем, – ты стоишь на ветру, чтобы сохранить и пронести сквозь время свою неотмирность, наивность и простоту – свою красоту – душу женственности!И как бы я хотел защитить тебя, подхватить на руки и унести прочь – укрыть от ветра – прочь от этого времени, разорванного между ухмылкой вседозволенности правящих бал бандитов и озлобленной нищетой… и от себя самого, который не смеет тебя от этой доли заслонить… и просто любить!»Он отошел в тень, прислонился к колонне, с которой сыпалась известь, обнажая остов из кирпичей, и поглядел на Веру. Это был взгляд, каким узник глядит сквозь прутья решетки на парящего в небе голубя: Алексей любовался ею – любовался издали, исподтишка, оберегая ее покой, стараясь избежать любых проявлений своего отнюдь не братского чувства – той страсти, противостоять которой с каждым часом становилось все трудней…А Вера, поняв, что ему сейчас не до бутербродов, стала сворачивать свою самобранку, убирая ненужные, приготовленные ею с таким тщанием и любовью дары…И, словно разогретая солнышком, оттаяла в ней внезапная мысль: «Как бы мне хотелось ребеночка Алешке родить!» И сама себе удивилась – никогда прежде подобных помыслов не возникало, она не принадлежала к типу женщин-наседок и к возне с детишками относилась с некоторой долей иронии. А тут… Может, это место вызвало в ней такое желание – родовое гнездо, вырастившее не одно поколение. Ныне гнездо одряхлело, на нем лежала печать вырождения и в прямом, и в переносном смысле – дом обветшал, а род, можно считать, был на грани исчезновения: они с Алексеем оказались последними веточками на родовом древе, и при этом оба не имели детей…Алексей тем временем справился с собой и явился из своего укрытия как ни в чем не бывало, надев личину деловитой озабоченности…Так бродили они вокруг да около, погруженные в свои мысли, стремясь всячески оттянуть тот момент, когда надо будет приступать к делу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   три глобализации: по-британски, по-американски и по-китайски --- расчет пенсий для России --- основа дружбы - деньги --- три суперцивилизации мира
загрузка...

Рубрики

Рубрики