науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

А то скажет ещё, что по беспределу всё отобрали. Получил-то он своё не по беспределу, а по заслугам. Да, Протас? – он глянул на него, но тот молча смотрел в пол и Солома опять повернулся к Тёплому. – Прогон по тюрьме пустите, чтобы все в курсе были. Заодно и другим мышам урок будет, глядишь и одумаются…
* * *
Бандера не успел ещё даже разобрать сумку, которую передал ему Киря, как кормушка открылась и какой-то дубак из новых крикнул:
– Банин, Филатов, с вещами!
С широко открытыми от удивления глазами, Бандера подскочил к кормушке так быстро, что дубак не успел её даже закрыть.
– Слышь, командир, погоди. Это меня на этап щас, да? Я же ещё за косачку не расписывался, почему меня щас?
– Значит без изменений все, потом распишешься, – равнодушно ответил дубак и закрыл кормушку.
Бандера разогнулся, но так и остался стоять, потрясённый. Он знал, что сегодня есть этап, но никак не ожидал, что именно сейчас его сразу и отправят в зону. Он рассчитывал, что у него есть ещё дней десять как минимум. Знал, конечно, что некоторым дают расписаться за касачку уже в отстойнике, а бывает что кладут в дело и уведомляют уже по прибытии. Но он никак не думал, что и его это тоже коснётся.
Леший с Антоном спали и не слышали этого, остальным было всё равно, кроме некоторых, которых отбытие Бандеры явно радовало. Тот, кто ещё недавно был Бароном, а стал Металлистом аж в лице изменился. До этого он постоянно молчал и не поднимал глаз на Бандеру все дни, что здесь находился, опасаясь привлечь его внимание. Теперь же лицо его оживилось, как и лицо Юрия, который тоже наверняка радовался уходу Бандеры. Но кроме их оживших глаз и приподнятого лица Металлиста больше ничего не выдавало обычных сборов на этап. Все, кто не спал, продолжали заниматься своими делами и читкой книг. Даже тот второй, которого назвали, молча вытащил из-под шконки свой рюкзак и молча сидел ждал, когда дверь откроется, собирать ему больше было нечего.
Бандера почувствовал необычайную пустоту в душе. Но не от того, что никому не было дела до его отъезда и до него самого. Он знал, что если сейчас разбудит Лешего с Антоном, те живо вскочат и начнут суетиться. Пустоту он испытывал от нереализованных чувств и планов, и уезжать сейчас с тюрьмы очень не хотелось. В первую очередь потому, что совсем рядом, в трёх метрах от него через продол, находится такая милая и обаятельная девушка, к которой, как ему казалось, он уже испытывал чувства. В душе он, конечно, сознавал, что это, может быть, в тюрьме ему кажется, что такая девушка как Ольга – мечта всей его жизни. Но сердцу не прикажешь, и оно заставляло страдать человека, которого даже друзья считали слишком жестоким. Всё вдруг сразу потеряло смысл. Даже если бы Толян приехал к нему прямо сейчас, это бы уже ничего не изменило. На разборки по делу Протаса ещё неизвестно, сколько времени бы ушло, может день, а может и больше. А находясь вне тюрьмы познакомиться вживую и сблизиться с Ольгой будет просто нереально, даже сами попытки будут смешными и бессмысленными. Он и сам понимал, что никаких маляв передавать ей с лагеря не будет, даже если она станет вдовой Соломы, а потому в дело Протаса даже и не думал посвящать брата вообще. Голова сейчас была не в том состоянии, чтобы думать о каких-то возможных дивидендах с этого дела, она была пустой. Единственное, чего ему сейчас не хотелось, это остаться для Ольги пустым местом, чтобы она забыла о его существовании вообще. И хоть руки опустились и были такими вялыми, что не хотелось собираться, он вдруг достал ту ручку с надписью «Ольге от Витали» и, запрыгнув на окно, выудил удочкой контрольку. Быстро написав на листке бумаги «Ольге» он завернул в неё ручку и отправил. Как только контролька исчезла за решёткой ему стало ещё грустнее, как будто он отправил свою любимую на поезде навсегда. Но всё же подумал о том, что, может, когда-нибудь в будущем, когда он будет на свободе и у него уже, может быть, будет другая любовь, он всё же встретит где-нибудь эту Ольгу и напомнит ей об этой ручке, которую она, возможно, даже сохранит. Эта мысль немного придала ему силы и он запихал обратно в сумку привезённые Кирей вещи, так как на продоле уже послышался шум и грохот открываемых дверей. Слышно было, что уже собирают на этап, и Филат, уходящий вместе с ним, поднялся и встал с рюкзаком у двери.
– Лёха, Антон, – толкнул Бандера спящих парней и вытащил из-под шконки вторую сумку.
– Чё такое? – зашевелился Леший, потягиваясь и поворачиваясь.
– Я уезжаю, – грустно проговорил Бандера, перекладывая из своей старой сумки в новую комплект постельного белья и ещё кое-какие вещи.
– Как – уезжаешь?! – в один голос воскликнули Леший с Антоном и мигом подскочили со своих мест.
Дверь открылась, и хотя Бандера ожидал этого, вздрогнул с испуганным взглядом. Он так не хотел уезжать, что испугался этого открытия двери так, как будто его поведут на расстрел. Но он быстро взял себя в руки и, схватив сумку, прощался с друзьями уже на ходу.
– Там чё в сумке осталось, Леший, разберитесь чё куда, – говорил он бегущим за ним прямо в трусах Лешему и Антону.
– Ты с собой всё взял, что нужно? – спросил Леший, вспомнив всё же спросонья о том, что все общаковые деньги были у него.
– Да, всё нормально, Лёха, давай, – остановился Бандера на пороге и, обнявшись с ними на прощание, вышел и присоединился к стоявшим на продоле арестантам, тоже уходящим этим этапом.
– Пошли, – скомандовал ДПНСИ, когда корпусной уже закрывал дверь.
На секунду Бандера успел увидеть лицо Юрия с довольными глазами, но сейчас это уже не имело для него никакого значения. Проходя мимо двери хаты один шесть и глянув на неё с тоской в последний раз, он понимал, что этот тюремный роман для него закончился. Он переживал это так сильно, как будто заканчивалась его жизнь.
Лишь оказавшись в отстойнике и прислонившись спиной к бугристой цементной стене, он вспомнил о трёх литрах водки, которые забыл выложить в хате. В переживаниях он даже не заметил излишней тяжести своей сумки. Пройдясь по отстойнику в поисках знакомых, он наткнулся на Горея, с которым сидел ещё в первый срок.
– О, здорово, – сказал он. – Ты тоже, что ли, поехал уже?
– Здорово. Да я на МОБ пока, операцию ж мне делать будут.
– Понятно. Больной, короче. С кем же тогда мне водку выпить?
– В смысле? Ты чё, думаешь, раз больной, водку нельзя? – тут же встрепенулся Горей. – Наоборот, спирт – это ж лекарство.
– Ну, пошли тогда, – Бандера подвёл его к своей стоящей у стены сумке и вытащил из неё две полуторалитровых бутылки.
– Охе…а-а-а-ть! – радостно воскликнул Горей. – Гуляем!
– Зови ещё кого-нибудь, я-то не пью, – сказал Бандера, но его последних слов Горей уже не слышал. Возбуждённым голосом он звал своих друзей и знакомых.
– Рудик, Хома, айда сюда! Костэн, ты где там? Лёха.
Все подходили и, потирая руки, восхищённо восклицали и присаживались на корточках к импровизированному столу, который Горей уже сооружал на своей сумке. Кто-то доставал из кармана конфеты, кто-то из сумки сало и лук, что более подходило к закуске. Остальные заключённые, учуяв запах водки, когда Горей уже начал разливать по кружкам, ходили вокруг и сглатывали слюну, стараясь не смотреть на это пиршество.
– Эх, бля, в Столыпине бы, конечно, лучше было, – качал головой Горей. – Но хули сделаешь, через шмон с таким добром не дадут пройти.
– Да и хер с ним, дорога и так весёлая будет, – махнул рукой тот, которого Горей называл Костэном. – Я за всё время здесь только раз так гулял, когда у Соломы днюха была. Он нам толкнул наверх такую же бутылочку.
– Ты чё, в девять шесть сидел? – спросил его Бандера. Но ответа он уже не слышал, хотя Костя ещё что-то там рассказывал про Солому. Прислонившись к стене и не ощущая давящих в спину острых цементных камней, он сидел и думал о том, что хоть Соломе и повезло, что Бандеру забрали на этап, но всё же он молодец, переиграл всех. И к тому же он пользуется среди арестантов авторитетом, таким, что его день рождения вспоминают ещё через полгода, и Протасу вряд ли удастся сделать здесь что-то против него. Может, он даже и рассчитается как-нибудь за свою подругу с помощью своих денег, но Бандере от этого легче уже не будет. И он старался смириться со своей участью проигравшего, хотя это было и нелегко.
* * *
Первыми прогон из восемь семь получили в камере семь ноль. Прочитав его, Валёк молча протянул его Стасу и угрюмо заходил по хате.
– Ох, них…я! – прочтя, схватился за голову Стае, не веря своим глазам и перечитывая вновь. – Е…ануться легче…
– Чё, чё такое? – сразу подскочил к нему со шконки Лис и, увидев написанное, сделал изумлённое лицо и протянул: – Е…а-а-ать.
– Я сам о…уел, – качал головой всё ещё не пришедший в себя Стае.
– Не, ты прикинь, Валёк. Это ж пи…дец полнейший, – показывал маляву Вальку Лис, как будто тот её не читал. – Больше грева нам от него не будет. У пидора ж стремно брать, правильно?
– Я думал, ты из-за самого Протаса в ауте, а ты все о желудке своём, – укоризненно качал головой Стае.
– Да чё мне сам Протас? – тут же парировал Лис. – Сидят там, сами жируют, а нам шнягу всякую суют. Себе хлеб икрой намазывают, а нам маргарин загоняют. Ты поверишь, что ли, что они там грузинский чай пьют? Или вот эту шнягу курят?
Валёк не слушал, о чём спорили между собой здравый и рассудительный Стае, и этот подхалим Лис, всегда принимающий сторону сильных не зависимо от того, правы они или нет. Голова Валька сейчас болела о том, что если Протас, как написано в прогоне, шпилил на кума и отдавал ему людские малявы, то получалось, что и Валёк тоже помогал ему с информацией. Он ходил по камере и молил бога, чтобы Протас, которому уже терять нечего, его не выдал. Так же он клялся господу, что больше никогда не будет связываться ни с чем подобным, просил простить его за это и не отдавать на растерзание строгачам. Да и свои, если со строгого режима скажут «наказать», не пожалеют. Этот же Лис первый и будет опускать своёго друга.
Валёк даже руки складывал в молитве на груди, но его спорящие семейники этого не заметили, как и его подавленного состояния.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...

Рубрики

Рубрики