ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

новые научные статьи: демократия как оружие политической и экономической победы в услових перемензакон пассионарности и закон завоевания этносапассионарно-этническое описание русских и других народов мира и  прогноз для России на 2020-е годы 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Ты — самое красивое, что мне только приходилось видеть…
Теплая, трепещущая плоть наполнила его ладони. Несколько секунд Хантер наблюдал за движением двух вздымающихся холмов, приподнимающих кисею сорочки, потом наклонился и взял в рот один из сосков, трогая его кончиком языка.
Когда он полностью втянул твердую вершинку груди в рот, Сэйбл обхватила ладонями его голову, захватив пальцами пригоршни густых волос. Это было вызывающе и опасно — заниматься любовью, когда вокруг столько людей. Так она думала, и подобные мысли волновали, заставляли рисовать в воображении картины того, как их застали вдвоем. Это возбуждало, покрывало испариной лоб, шею и ложбинку между грудями. Это вело к разрядке быстрее, чем того хотелось, и она постаралась отвлечься, полностью переключив внимание на Хантера.
Он наслаждался тем, что она в полной его власти. Он скользил языком по кисее, скрывающей груди от его взгляда, делая ее влажной и совсем прозрачной. Сочетание белой ткани и белой кожи придавало необычную пикантность ситуации. К тому же Сэйбл была одновременно полностью открыта для его взгляда и скрыта от него. Она уже была очень возбуждена, полна горячей влаги там, где его пальцы то и дело касались, гладили и проникали внутрь. Ласки заставляли ее тело выгибаться дугой, еще больше предлагая ее его взгляду, вызывая потребность узнать что-то совсем новое, что-то, что прежде просто не приходило в голову. Один-единственный раз он мог позволить себе это.
Хантер подвинулся вдоль кровати, соскользнул ближе к ногам, не вполне еще понимая, чего именно хочет. Он двигался, прихватывая белую кожу зубами, покусывая ее, касаясь голой, поросшей ровной шерстью грудью совсем гладкого, мраморно-округлого тела. Она была такой горячей, такой готовой ко всему, такой волнующе покорной…
— Что ты задумал, Хантер?
— Я хочу попробовать тебя на вкус, Сэй.
Она была, словно в лихорадке, трепещущая и возбужденная, и явно не понимала, о чем идет речь, но и не подумала воспротивиться. А потом закрученная на кулак сорочка пригвоздила ее к ковру.
Сэйбл вскрикнула, встрепенулась, впилась ногтями в плечи Хантера. Происходило нечто такое, о чем она никогда не слышала, о чем не подозревала, что было более смущающим и более сладким, чем все остальные ласки. Она всхлипывала, широко раскрыв глаза и впивая в себя лихорадочное движение рта. Ничего подобного она до сих пор не испытывала, и оно было самым бесстыдным, самым чудесным.
Она чувствовала, что возбуждается сильнее, чем когда-либо, что становится каменно-твердой и одновременно неописуемо чувствительной. Что он делал с ней? И почему? Разве такое можно даже придумать? Она как будто погружалась внутрь него, что было в принципе невозможно и оттого вдвойне, втройне сладостно. Ее ноги дрожали, и Хантер положил их одну за другой себе на плечи. Это было невыносимо, невыносимо прекрасно! Это было стыдно почти до оргазма!
— Ох, ради Бога, Хантер, не надо… то есть не слушай меня, еще… еще! Нет, прекрати… и я хочу тебя!
Он тотчас оказался полностью сверху, прижался ртом к ее губам, дав почувствовать солоноватый, неуловимо хвойный привкус — привкус ее самой. Она схватилась за ремень его брюк в полном неистовстве, готовая закричать во весь голос, если он в тот же миг, немедленно, не окажется внутри.
— Скорее, скорее, — шептала она, судорожно охватывая рукой горячий, каменно-твердый источник наслаждения.
Ответом был громкий, прерывистый стон.
Она была вне себя, изнемогая от единственного желания — отдаться безраздельно его властной силе, его восхитительной жестокости.
— Хантер, ради Бога!..
— Ради тебя, — прошептал он, подхватывая ее бедра в ладони и приподнимая их, чтобы белые, как снег, ноги сомкнулись вокруг его тела.
Внутри нее было жарко, зыбко, одуряюще сладко. Она обволокла его атласной плотью, и на этот раз невозможно было растянуть наслаждение, длить его медленно, изощренно. С диким, звериным рычанием Хантер обрушился на Сэйбл, заполнив ее собой, ворвавшись в нее, как безжалостный захватчик. И бешеная схватка началась, сталкивая тела, порождая наслаждение, никогда прежде не испытанное.
Смутно она чувствовала болезненную хватку на ягодицах, царапающее движение пальцев. Она была в полной его власти и наслаждалась тем, что оказалась причиной подобного неистовства, подобной страсти. Грубо, вульгарно он шептал ей, что чувствует и что делает. Он был низок в своей страсти — он был, как никогда, высок. Он был средоточием мужественности, он был самцом… И было что-то большее в происходящем, чем просто грубая похоть, такая волнующая, но недостаточная для подлинного наслаждения. Хантер любил ее, любил безумно, очертя голову, это она свела его с ума, заставив забыть все рамки и границы, предписанные обществом. В эти минуты он был собой, полностью и окончательно, он был человеком как он есть. Варваром. Богом.
Смутно, сквозь кровавый туман страсти, Сэйбл любила его в ответ. Он мог быть безумцем, грубияном, он мог быть безжалостным. И все равно она любила бы его.
В какой-то момент движение внутри стало болезненным, одуряющим, но она не вскрикнула, не оттолкнула Хантера. Она приняла боль, как принимала наслаждение — всем телом, всей душой. Она не отняла губ, которыми прижималась везде, куда могла добраться, впивая в себя вкус горячего мужского пота, вкус страсти. И скоро внутри начала раскручиваться огненная спираль, втягивая в свое бешеное вращение каждое отдельное ощущение, сливая их воедино… до влажного, оглушающего, ослепительного взрыва. Сэйбл потерялась в нем, забыв обо всем, безотчетно впиваясь зубами в плечо Хантера. Всего лишь несколько раз он погрузился в нее после этого — но с такой силой, что оба почти впечата-лись друг в друга и слились воедино. А потом он просто держал ее за плечи, прижимая их к полу, и глубоко внутри горячая лава изливалась в нее, удерживая наслаждение на необычно высокой точке…
— Хантер… Хантер… о-о!.. — шептала Сэйбл, бессознательно поглаживая то место, где укусила его.
Сквозь стекла донесся протяжный совиный крик, затопали ногами лошади в конюшне. Внезапный порыв ветра отогнул угол гардины, опахнув разгоряченные тела прохладным дуновением, — и унесся прочь. Хантер поднял голову. На его лице счастье смешалось с раскаянием.
— Ну что я за животное!
— Ты прелесть! — ответила она так, как обычно говорил он после того, как они разделили страсть.
Он улыбнулся устало, прошептал: «Моя дикая кошка…»
После этого в комнате воцарилась безмятежная тишина. Хантер даже не целовал ее — просто держал ее губы своими, не давая им выскользнуть, словно хотел насытиться вкусом ее рта, как недавно насытился вкусом ее тела. Когда Сэйбл начала засыпать, он поднялся и отнес ее на постель. Тонкое одеяло укрыло ее влажную кожу, и пришли сны, такие же радостные, как недавняя явь. Горячие губы напоследок коснулись ее прохладного рта.
Сэйбл произнесла «Хантер…», но его уже не было в комнате.
Глава 41
Сэйбл шевельнулась во сне, протянула руку и ощупала место рядом с собой, уже угадывая, что оно окажется пустым. Она свернулась калачиком на боку, ощущая недавнюю близость с Хантером в сладкой, томительной пустоте, разлитой во всем теле. И было еще кое-что, что она прекрасно помнила: неприкрытую жадность его поцелуев, жестокую, дикую страсть, как если бы он хотел оставить отпечаток на ее коже, оставить в ее теле ощущение, которое время было бы не властно стереть. Он хотел, чтобы она помнила, несмотря ни на что. Как будто она могла забыть!
Сэйбл вздохнула, выше подтянув колени к подбородку.
Неожиданно она открыла глаза и села в постели рывком. Скомканная, местами порванная ночная сорочка валялась возле кровати. Она потянулась за одеждой с сильно бьющимся сердцем. Хантер приходил этой ночью, чтобы проститься.
Вскоре Сэйбл шла по коридорам спящего дома, направляясь к парадной двери. В горле ее образовался болезненный, мешающий дышать комок. «Зачем ты делаешь это, Хантер? И именно сейчас!» Ступив на веранду, она прежде всего огляделась в поисках конвойных. Их не было — очевидно, никто не предполагал, что она поднимется так рано. Подхватив повыше пышный подол платья, она заторопилась к кузнице через безлюдную в столь ранний час центральную площадь форта. При этом она молилась о том, чтобы не опоздать. К тому моменту, когда ее ладонь легла на грубую притолоку входа, в боку болезненно резало. Сэйбл вошла.
Первым, что бросилось ей в глаза, была спина Хантера. Тот седлал лошадь.
Она окаменела. Каждое биение сердца отдавалось в ушах громом. «Это невозможно!» — кричала душа. А Хантер, ничего не замечая, продолжал заниматься своим делом: подтянул подпругу, проверил поводья, похлопал по притороченным мешкам, открыл магазин каждого револьвера, убеждаясь, что они заряжены. Она видела все это множество раз, в той же самой последовательности! Неужели этот человек несколько часов назад любил ее, как безумный? Неужели Сальваторе Ваккарелло был прав в тот далекий день, утверждая, что она только и пригодна, что быть украшением гостиной знатного и богатого джентльмена?
Наконец Хантер взял лошадь под уздцы и повел к выходу из кузницы.
И остановился, увидев Сэйбл. Было еще совсем темно, и только керосиновая лампа, горящая в нише у самого входа, раздвигала сумрак внутри строения. Силуэт Сэйбл выделялся на фоне ночи, как призрак в белом одеянии. Грациозные линии ее тела просвечивали насквозь, и в мрачном, пропахшем гарью и навозом помещении она казалась чужеродно-прекрасной. Она почти светилась, словно их недавняя близость осияла ее неземной прелестью. Болезненный спазм стиснул сердце Хантера.
— Как же ты можешь? — прошептала она с нескрываемой болью. — Так любить меня… и сбежать под покровом ночи?
— Не смотри на меня с таким укором, Сэй, — ответил он серьезно, с видимым усилием. — Я не бегу от тебя под покровом ночи. Я сказал однажды, что не откажусь от тебя, и это правда.
— Тогда что же происходит? Ты дождался, пока я усну, и исчез так же незаметно, как и появился. Разве это не означает отказаться? Неужели я не заслуживаю хотя бы объяснения?
— Я еду домой, чтобы все исправить.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93
Загрузка...
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    
   
новые научные статьи:   принципы идеальной Конституциисхема идеальной школы и ВУЗаключевые даты в истории Руси-Россииполная теория гражданских войн и  национальная идея для русского народа
загрузка...

Рубрики

Рубрики