науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


OCR Busya
«Игорь Ефимов «Седьмая жена»»: Азбука-классика; СПб; 2004
Аннотация
«Седьмая жена» – пожалуй, самый увлекательный роман Ефимова. Это удивительный сплав жанров – философского и приключенческого. Темп, и событийная насыщенность боевика соединены с точным и мудро-ироничным пониманием психологии отношений Мужчины с Женщинами. Американцы и русские, миллионеры и люмпены, интеллигенты и террористы, и в центре герой – муж семи жен, гений страхового бизнеса Антон Себеж, отправляющийся в смертельно опасное путешествие за своей дочерью.
Игорь Ефимов
Седьмая жена
Марине,
Лене,
Наташе
Автор заверяет читателя, что все персонажи этого романа вымышлены, все совпадения сюжетных и жизненных ситуаций – случайны, всякое сходство характеров – непреднамеренно.
Он также считает своим долгом предупредить, что в тексте будут встречаться небольшие заимствования из других произведений, не выходящие – как он надеется – за рамки принятых в литературе правил и приличий. В скрытом и в явном виде цитируются:
«Курс русской истории» Василия Ключевского;
«Путешествие в Россию в 1839 году» маркиза де Кюстина;
«Аргонавтика» Аполлония Родосского;
«Мужество быть» Поля Тиллиха;
«Труба марсиан» Велимира Хлебникова;
«Медея» Эврипида;
пословицы из собрания В.Даля;
частушки из коллекции А. Гордина;
частушки из собрания В. Козловского;
строчки из стихов Пушкина, Пастернака, Цветаевой, Горбаневской, Бродского, песен Эллы Фитцджеральд и Дианы Уорвик.

Часть первая
Пропажа
1. Звонок
Боль пробиралась в десне медленными толчками, как поезд в горах. В горах они прожили с пятой женой, женой-5, с Джил, почти три недели еще до женитьбы, прячась от всех, потому что она боялась, что ее муж наймет сыщиков, разыщет их («да-да, не смейся, они умеют теперь снимать ночью через окно, может быть, прямо сейчас мы с тобой уже на их кинокадрах, вот в этой самой позе») и отсудит детей, этот ужасный муж-5-1, всегда смотревший прямо-прямо перед собой, будто ему приходилось все время идти между двумя шеренгами людей, просящих на доброе дело. Похожий остановившийся взгляд – вперед, в упор, в невидимую точку – был у того безработного полицейского сержанта, которому он продал свою первую страховку против Большого несчастья (ему-то зачем? у него уже случилось) давным-давно, в Чикаго, не вспомнить, сколько лет назад. «Все безработные, – любила говорить жена-2, – должно быть, к тому же еще и неграмотны, раз они не могут прочесть все эти длиннющие столбцы объявлений о предлагаемой работе в газетах». «Каждый грамотный агент в моем бизнесе, – любил повторять он сам, – должен помнить, что мы живем не в той огромной, перевернутой вниз головой стране, где название нашей профессии происходит от слова „страх", а в Америке, где мы продаем людям за их деньги первосортную, с гербами и печатями „уверенность"». Но вся уверенность разлетелась вдребезги, когда Большое несчастье обрушилось на него самого, когда волна неоплаченных счетов начала перехлестывать через его письменный стол и он вздрагивал при виде каждого полицейского, и в очереди за добрыми делами, то есть за пособием по безработице, перед ним всегда (будто караулила) оказывалась одна и та же многодетная – хоть бы их кто-нибудь отсудил! – негритянка, и сердце порой отказывалось сделать следующий удар, потому что знало, что снова будет натыкаться на боль, боль, боль.
Зазвонил телефон.
Антон осторожно высунул ноги из-под одеяла, поставил пятки на холодный пол. За окном миссис Хильбрам прогуливала свою таксу Шебу. Шеба, собрав все четыре лапы в одну точку посреди газона, балансировала, тужилась, выгибалась. Хвост ее дрожал от усилий и предвкушения. Миссис Хильбрам любовно похлестывала себя свободным концом поводка по бедру. Ночью Антон слышал рев мотора под самым окном. Муж ее, видимо, опять погнал свой грузовик на другой конец континента. Зачем? С каким грузом? Что он мог прихватить здесь, на Восточном берегу, чего не нашлось бы на Западном – в этой от края и до края одинаковой, из цветных кубиков собранной, стране?
Телефон звонил.
Это могло быть Бюро по взиманию долгов. Он так и не успел расплатиться за моторную лодку к тому моменту, когда Большое несчастье сразило его. Лодка была переведена на имя жены-4 трюкачом-адвокатом в счет уплаты алиментов. Агент из Бюро примчался к нему, в его последний дом, и даже клацнул зубами с досады, когда узнал, что дом уже тю-тю, заглочен обратно банком, что и автомобиль в гараже весь поделен на кусочки другими кредиторами. Антон, небритый и сонный, раскачивался перед ним с пятки на носок, держался обеими руками за отвороты пижамы, будто был готов и ее отдать по первому требованию. Агент разговаривал брезгливо и быстро делал записи в блокноте, поглядывая на еще висевшие по стенам ковры и картины. Весело пообещал явиться через два часа с полицией и фургоном. Не знал, бедолага, что были другие, побойчее его, что уже к полудню стены будут голые, с большими темными квадратами там и тут.
Могли они отыскать его здесь, в этом сарае? У них всюду теперь компьютеры. Все просмотрено, высчитано, зарегистрировано, все отпечатки – пальцев, ладоней, зубов, щек на подушке, ног на песке.
Ступням делалось все холоднее на полу. Телефон звонил.
Конечно, это могла быть и просто миссис Дарси, теща-3, отделенная от него всего тридцатью футами стриженой травы, фиалок, орущих цикад, скрупулезных муравьев. «Ты принимал вчера лекарство?… Что тебе приготовить на обед?… Ты закончишь передачу к субботе?… Миссис Хильбрам опять оставила на улице незавязанный мешок с мусором. Ты не можешь намекнуть ей, что это дикость?… Я вырезала для тебя интересное объявление из газеты: требуется консультант по сейсмической кибернетике… Я знаю, что ты в этом ничего не понимаешь, но ведь у тебя такая голова… Можно закончить какие-нибудь курсы… Сьюзен звонила вчера, у них все в порядке, если не считать, что Кэти в школе с гордостью заявила, что она „бастард", и теперь ее задразнивают до слез, а я вам всегда говорила, что оформить брак – это такой пустяк, который вполне можно сделать ради детей, даже если это пойдет на пользу гнилой морали прогнившего общества… На твою последнюю передачу пришло восемь писем – принести их тебе? Одна женщина пишет, что она всю жизнь была принципиальной противницей насилия и даже возглавляла Комитет по защите гнезд и птенцов, но, когда она слушает тебя по радио, она мечтает, чтобы кто-нибудь когда-нибудь взял этого джентльмена покрепче сахарными щипчиками за язык, вытянул бы язык подальше, налил бы на него жидкого мыла марки „Эра-плюс" и хорошенько отдраил бы проволочной мочалкой».
Телефон звонил.
Над телефоном на стене сияли три медных кольца. Дрожащие стрелки внутри них вот уже много лет каждый день обещали бурю, жару и нестерпимую влажность. Дальше шли фотографии мальчиков в широких кепках. Запыленное перо из хвоста павлина. Коврик с вязаной картой Италии. Зеркальце в рамке. Желтые кленовые листья, засушенные во время короткого перерыва между двумя мировыми войнами. Доска с рельефом, изображающим длинногрудую африканку. Два дуэльных пистолета. Рекламный плакат кинофильма, прорвавшего звуковой барьер.
Телефон звонил.
Антон наконец догадался, кто это был. Старый хрыч Симпсон – адвокат жены-4. Только он мог вынюхать, выспросить, выгрызть у кого-то этот номер телефона, который они с тещей-3 держали в тайне от всех. Только у него хватило бы терпения не вешать трубку так долго. Что ему может быть нужно? Добавить новую кабальную статью в условия развода? Увеличить алименты? Как будто он не знал, что тут взять уже нечего, что тут косточки обсосаны и хрящики съедены. Но Симпсон потому, видимо, и был лучшим разводным адвокатом во всем графстве, что умел идти по следу намеченной жертвы с волчьим упорством. Нет, он не просто отстаивал интересы своей клиентки – он карал порок. Самый страшный человеческий порок – жажду счастливых перемен. Справедливое возмездие за ненасытность воплощал собой старик Симпсон. Казалось порой, что настоящей его целью было задушить в корне само желание впредь жениться, заводить детей, покупать дома, иметь деньги. Не нес ли он кару за отступничество от всего того, что было заповедано нам уже две тысячи лет назад, в проповеди на небольшой палестинской горе? Он был так фанатичен и безжалостен, что порой работал без гонорара.
Звонил телефон.
Когда жена-4 еще не была его женой, а летала пальцами по клавиатуре компьютера в том бюро путешествий в Лос-Анджелесе, отправлявшем туристов в неведомые дали Перевернутой страны, а он явился туда и увидел сначала сзади ее вздернутые чуть вверх и вперед плечи и почувствовал этот такой знакомый первый толчок в груди, будто начал раздуваться невидимый болезненный шарик, не в сердце, как обещали стихи и книги, а всегда где-то выше, между легкими и трахеей, он подумал, что ведь ничего не стоит пройти прямо вперед, по проходу, в кабинет директора, не оглядываться на нее, потому что он уже сильно наигрался во все эти игры к своим тридцати годам, и он так и сделал, но на обратном пути забыл, не учел, что придется идти по проходу обратно, выпустил эти вздернутые плечи из головы за деловым разговором и напоролся на ее взгляд лицом к лицу. И потом они сидели в ресторане, кажется, в тот же день, и она была молодцом, виду не показывала, что все еще на службе, что директор умолил ее не отказываться, развлечь важного гостя (потом она ему созналась), потому что со страховками тогда творилось безумие, не купить было ни за какие деньги, бизнесы разорялись один за другим, а уж тем более их контора, отправлявшая путешественников в такой рискованный путь.
– Вы понимаете, – объясняла она, пожимая плечами (тогда снова в моде были ватные, и у нее под блузкой, к его досаде, тоже просвечивала пара пристегнутых эполет), – присяжные такие безжалостные добряки, они любому пострадавшему готовы присудить миллион, и им дела нет, что мы ни в чем не виноваты, что мы не можем отвечать, если любопытный турист в Перевернутой стране купит на улице пирожок и съест. «А нет, – говорят они, – виноваты, потому что ваша брошюра не предупреждает, что после того надо немедля выпить стакан водки для дезинфекции, как это делают тамошние жители…»
И через день, когда они поехали на пляж и он втирал ей крем в спину, но все заезжал рукой выше, как бы забывшись проводил ладонью по плечам, которые она уже и без него смазала, они тоже обсуждали дела, как помочь их конторе спастись от головокружительных цен страховки, и в глазах ее еще стоял зеленый компьютерный отсвет, который пропал лишь тогда, когда она в первый раз пришла к нему в гостиничный номер, и тут уж они точно забыли про дела и страховки, а плечи у нее блестели из-под сползающих клочьев, розовели, как сосновая кожица под шелухой, никакие кремы, видать, не спасали, но про свой пунктик, про свое извращение он сказать ей в первые недели не решался, притворялся, что все нормально, что каждый раз он залетает на седьмое небо, и она и потом долго ничего не замечала.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США

Рубрики

Рубрики