ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

потому что он ей нравился, потому что он напоминал ей Гастона, потому что при нем она чувствовала себя не такой одинокой в этом обществе, и не в последнюю очередь — потому что Рене наблюдал за их беседой, слегка нахмурившись. Она небрежно ушла от обсуждения своих занятий контрабандным промыслом, притворившись, что это было в далеком прошлом, и заставила его рассказывать о себе. Вскоре она забыла, что за ними наблюдают.
Ободренные примером Армана, к нему присоединились двое его приятелей. Они, в свою очередь, привлекли других, пока постепенно вокруг Сирен не образовался кружок теснившихся, обменивавшихся шутками поклонников. Они бросали на нее дерзкие, оценивающие, но в то же время почтительные и даже весьма застенчивые взгляды. Сирен не могла решить, были ли причиной этого их молодость или ее положение под покровительством Рене, или ее связь с таким дерзким занятием как контрабанда.
Ее выручил губернатор как раз в тот момент, когда она начинала чувствовать себя в ловушке, в центре слишком пристального внимания.
— Меня послали, — сказал он очень дружелюбно, окинув всех взглядом, — сказать вам, господа, что вы завладели дамой, а даме — что вы отвлекаете от танцев слишком много кавалеров. Одна из моих наиболее приятных обязанностей как назначенного руководителя этой колонии состоит в том, чтобы исправлять подобные несправедливости. Соблаговолите, мадемуазель, дать мне вашу руку на танец?
Губернатору в Луизиане не отказывают, так же как королю во Франции. Сирен выразила свое удовольствие, и ее торжественно препроводили в зал на место впереди ряда танцоров, выстроившихся для менуэта.
Заиграла музыка. Они двигались под ее величественный ритм. Губернатор похвалил легкость, с которой она танцевала. Сирен поблагодарила его за любезность, придавая ей мало значения. Однако его следующая фраза была неожиданной:
— Вы любите спектакли?
— Спектакли, Ваше Превосходительство?
Он улыбнулся.
— Здесь это непривычно, не так ли, театры — большая редкость?
— Их просто не существует.
— Вот именно. Но я говорю о любительских спектаклях. Вам нравится играть?
Даже не знаю, — ответила она, — я не пробовала с тех пор, как училась в монастыре.
— Мать-настоятельница позволяла подобные развлечения?
— Она была светской женщиной, и в любом случае мы, девочки, забавлялись сами под открытым небом.
— Самые первые театры были под открытым небом. А наш расположен в помещении, но мы были бы счастливы, если бы вы взялись за роль. Нам нужны свежие лица.
— Вы очень добры, — пробормотала она. Все развивалось слишком стремительно. Она не могла удержаться, чтобы не подумать, как бы ее приняли в губернаторском окружении, будь она в своей старой одежде и без поддержки такого человека как Рене, с ореолом придворного блеска. И еще она подумала, узнал бы ее кто-нибудь из этих людей, собравшихся в зале, завтра на улице, если бы ей пришлось бежать и вернуться, на лодку. Цинизм — непривлекательная черта, но все же иногда без него трудно обойтись.
— Ну и потом, конечно, — продолжал губернатор, — наш бал-маскарад. Мы с мадам Водрей будем глубоко разочарованы, если вы не придете.
— Это звучит заманчиво, но боюсь, что я… завишу от месье Лемонье, я не знаю, каковы в данном случае его желания.
— Да? Тогда мне придется сообщить ему о моих. Если он отнесется ко мне со вниманием, вы непременно будете присутствовать на балу, уверяю вас.
Менуэт закончился. Вскоре после этого Рене пришел за Сирен. Он был исключительно любезен, прощаясь с хозяином и хозяйкой, но держал ее руку несколько крепче, чем нужно, а его голос, когда он заговаривал с ней, был подчеркнуто ровным и вежливым. Когда они проходили между светильниками у парадного входа, она внимательно вгляделась в него. Ладно. Если он недоволен, то и она раздражена не меньше. Пусть что-нибудь скажет, пусть только попробует сделать ей выговор. Он об этом пожалеет. В самом деле пожалеет.
Глава 14
Служанка дожидалась их. Она впустила их в дом, приняла у Рене треуголку и трость, а у Сирен — шаль, которую она накидывала себе на плечи. Она прошла вместе с ними в спальню, убрала вещи в большой шкаф и обернулась, ожидая распоряжений.
— Больше ничего не нужно, Марта, — сказал Рене.
Женщина сделала неуклюжий книксен и ушла. Через некоторое время послышались ее шаги на задней лестнице в кладовку, потом глухой стук двери в ее маленькой комнатке внизу рядом с кухней.
Сирен, держась за столбик, сняла туфельки и сказала чуть резковато:
— Я не люблю жаловаться, но ты бы мог спросить, нужна ли мне помощь Марты.
— Не нужна.
— Да? Из этого наряда не так просто выбраться.
— Я знаю. Помогать тебе — моя привилегия.
Его слова были слишком вкрадчивы и наводили на размышления. Она взглянула на него с подозрением.
— Я не говорила, что не смогу раздеться сама, только теперь это будет сложнее.
— Я и не помышлял о том, чтобы позволить тебе делать это самой. — Он скинул с плеч камзол и бросил его на кресло. Когда он начал отстегивать бриллиант от своего галстука, во взгляде его серых глаз читалось предвкушение и целеустремленность.
— Тебе вовсе незачем беспокоиться. — Она отвернулась от него, взметнув колоколом юбки, и безуспешно попыталась справиться с бантами, которые украшали ее корсаж, закрывая застежку.
— Никакого беспокойства, скорее удовольствие. Однажды он уже пригрозил сыграть роль ее горничной. Похоже, он собирался эту угрозу исполнить.
— Странно, что ты только сейчас решился взять на себя эту обязанность, — сказала она.
Его голос приблизился к ней:
— Мой халат, как бы очаровательно он на тебе ни выглядел, не служил для этого особым предлогом.
— Как бы то ни было, я справлюсь сама.
В ней вспыхнула тревога. Еще чуть-чуть, и она посмотрит ему в лицо, словно зверек, который чует опасность. Но она не доставит ему такого удовольствия. Вместо этого она отошла, изо всех сил стараясь, чтобы это движение не выглядело нарочитым.
Корсаж наконец поддался ее усилиям, она отцепила ленты, положила их на стол и уселась в маленькое кресло, стоявшее рядом. Приподняв юбки, она взялась за подвязки на чулках и, старательно уводя разговор в сторону, небрежно продолжала:
— А как вечер? Ты доволен?
— Все прошло, как и ожидалось. Разумеется, я был рад успеху моей новой любовницы.
Он остановился перед ней, потом опустился на одно колено, вынул из ее рук маленькую вышитую ленту, развязал ее и отложил в сторону, потом медленно стянул шелковый чулок.
Прикосновение его пальцев к чувствительному сгибу под коленом, их скользящее движение сквозь шелк вдоль ноги волновало. А еще больше тревожила его спокойная уверенность в своем праве на такую услугу и привычная легкость, с которой он проделывал это.
— Я… мне скорее показалось, что ты недоволен оказанным мне вниманием, — сказала она. Когда он отбросил в сторону один чулок и взялся за другой, она поспешно поймала и удержала его руку.
Рене поднес ее руку к губам и поцеловал гладкую кожу на тыльной стороне. Благоухание дамасских роз, согретое теплом ее кожи, смешавшееся с нежным ароматом ее тела, окружило его, доставив неизмеримое удовольствие. Она пользовалась его духами. Этот подарок был проявлением чистой сентиментальности, символом еще одной минуты невыносимого желания. Он был дураком, но в эту минуту — дураком беспечным, довольным.
Он решительно отвел ее руку и вернулся к подвязке и ее вопросу, замаскированному под замечание, с улыбкой посмотрев ей в глаза.
— Это был короткий приступ ревности.
— Короткий.
— Небольшое нарушение приличий, дозволенное при данных обстоятельствах. Мне следовало бы знать, что мужчины слетятся к тебе как мухи на сахар. Они так изголодались по свежему и привлекательному лицу.
— Я тебе не любовница.
— Разве?
В его голосе звучали глубокие ласкающие нотки. Его прикосновения были такими же. Она расширенными, потемневшими глазами смотрела, как он снимал другую подвязку и медленно стягивал шелковую трубочку с ее стройной ноги. У нее внутри все мучительно и странно замерло. Она искала в себе обиду и задиристое желание противостоять ему, которые чувствовала прежде, но они куда-то исчезли. С растущим смятением она ухватилась за фальшивый предлог и снова поймала его руку.
— Как, по-твоему, — спросила она, — чем ты занимаешься?
В глазах Рене заплясали серебристые искры смеха. Никто не сравнится с Сирен.
— Я думал, это должно быть очевидно, — ответил он. — Я тебя соблазняю.
— Сейчас? Ты мог бы предупредить меня.
— Это не входит в правила игры.
— Извини, я, кажется, не знаю этих правил. Что же мне следует делать теперь, когда я все испортила? Завизжать и дать тебе пощечину или обомлеть от восторга?
Он высвободил руку, слегка повернув запястье, положил ладони ей на колени и провел ими вверх по напрягшимся ногам, обнимая ее бедра.
— Как хочешь. Но можешь подождать и посмотреть, вдруг что-нибудь доставит тебе удовольствие?
— А если нет? — Его прикосновение словно обжигало ее. Она с огромным трудом заставляла свой голос звучать ровно.
— Если нет, тогда у тебя есть выбор.
— Какой же?
— Ты можешь проявить жестокость и сказать мне об этом или быть доброй и притвориться.
Она сглотнула комок — его руки сжались крепче, привлекая ее ближе.
— Скажи, какой мне смысл быть доброй?
— Я был бы признателен, — сказал он, убрал одну руку из-под юбок и дотронулся до ее шей, запустив пальцы в ее волосы. Он вынул шпильки, и густые пряди посыпались дождем в облаке белой пудры, оседавшей ей на плечи, мягко ложившейся на грудь. Он прижал рукой разметавшиеся волосы и притягивал ее к себе, пока их губы не оказались всего в нескольких дюймах друг от друга. — И еще я был бы щедр в ответ настолько, насколько ты можешь вынести. Больше того, иногда притворство и в самом деле может пробудить чувства.
— Я не стану притворяться, — сказала она.
Он чуть заметно улыбнулся.
— Думаю, что нет. Мне так больше нравится.
Он собирался овладеть ею, она это знала. Решение принято, и он не станет спрашивать ее разрешения. На этот раз не отвертеться, не избежать полной близости.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики