науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- циклы национализма и патриотизма
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   идеологии России, Украины, ЕС и США --- пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Да? — откликнулась та, удивляясь. Выражение лица Марты не располагало к изъявлению сочувствия, и сестра Бригитта отступила.
— Нет, ничего… — с запинкой ответила она. — Я только хотела спросить, увидимся ли мы позже в лазарете.
— Да, разумеется, — ответила Марта, спеша своим путем.
Она видела, с каким любопытством смотрит на нее юная послушница, однако не собиралась ничего ей объяснять. Марта не сомневалась, что все монахини с жаром обсуждают ее вчерашний поступок. Еще бы! Сестра Марта — послушница, которую никогда ни в чем нельзя было упрекнуть, — выбежала из храма, словно за ней гналась свора адских псов.
Она не хотела лгать, но и заставить себя открыть кому-нибудь свою страшную тайну тоже не могла. Марта не сомневалась, что, если бы безрассудство толкнуло ее на этот шаг, сестра Бригитта смотрела бы на нее уже не с сочувствием, а с суеверным ужасом.
Ведьма. Безумица. Лунатичка. Вот что непременно станут думать о ней все вокруг, если когда-нибудь узнают о ее Голосе. Ее ведь и так считают девушкой со странностями. Порой и Марта сама спрашивала себя, а нормальна ли она. Однако она знала, что Голос — не плод ее воображения. Она была твердо уверена в этом. Как и в том, что после прошедшей ночи не в состоянии больше жить с этой ложью.
Мечта Марты постричься в монахини и укрыться за стенами святой обители сестер Девы Марии обратилась теперь в прах. Именно из-за этого девушка не смогла сдержать слез. Впрочем, она знала, что ей нужно делать. Она должна найти способ вернуться в свою прошлую жизнь и помешать случиться всему этому кошмару. Да, именно в этом состоял долг сестры Марты! Однако сердце ее замирало от страха. Ведь жизнь в монастыре — это было все, что ома знала. Здесь девушка чувствовала себя в безопасности. И вскоре другие монахини приняли Марту в свое число…
Но думать об этом было уже слишком поздно. Марта приняла решение и не должна была отступать.
Войдя под своды монастыря, она на миг остановилась, чтобы вобрать в себя знакомые звуки и запахи. В этой части здания царила тишина. В другом крыле, за большой дубовой дверью, находился сиротский приют. Стоило Марте лишь подумать о детях, как на душе у нее сразу потеплело. Девушке не понадобилось много времени и сил, чтобы завоевать доверие малышей. Они полюбили ее сразу — крепко и безоглядно.
На глаза у нее вновь навернулись слезы, и она глубоко вздохнула, с трудом сдерживая рыдания. Нет-нет, плакать ей сейчас нельзя! Голова ее должна оставаться ясной, а душа безмятежной перед встречей с матерью-настоятельницей и отцом Хоуи.
Марта не боялась, что они могут с отвращением отвернуться от нее, даже если вдруг узнают о ее Голосе; однако девушка была уверена, что они не одобрят решения, которое она приняла. Марта относилась к этим людям как к настоящим своим родителям; они всегда были для нее добрым отцом и почтенной матушкой — с той самой минуты, как Марта очнулась в лазарете и увидела их ласковые, сочувственные лица, склонившиеся над ней. И теперь отец Хоуи и мать-настоятельница сделали бы все для того, чтобы Марта была счастлива; они попытались бы исцелить ее, снять с нее проклятие, изгнать из нее злого духа — ее Голос, чтобы он никогда больше не беспокоил ее вновь.
Она и сама хотела этого. И боялась этого больше всего на свете.
Марта торопливо прошла в свою маленькую келью с побеленными стенами и голым деревянным полом. Обстановка в келье была более чем скромной: стол и стул, кровать и комод. Единственной яркой вещью, которая, кстати, сразу бросалась в глаза, было пестрое стеганое одеяло, самой Мартой собственноручно сшитое из лоскутков.
У нее не сохранилось ни одной мелочи, ни одной вещицы из прошлой жизни — ничего такого, что помогло бы отгадать, кем Марта была раньше. Она не несла с собой ни саквояжа, ни сумочки — ничего, что могло бы хоть то-то рассказать о ней, — в тот миг, когда промчавшаяся мимо карета сбила ее прямо у ворот монастыря. Лоскутное стеганое одеяло было единственной вещью, которая принадлежала ей в этом мире.
Сняв с себя огромный передник, который она надевала, чтобы защитить от грязи свою одежду, Марта обмакнула кусок ткани в кувшин с холодной водой, быстро протерла лицо и руки, после чего подошла к маленькому осколку зеркала, висевшему на стене, и бросила беглый взгляд на свое отражение. Поправив апостольник на голове, она глубоко вздохнула и погрузилась в свои думы.
Она была самой обычной девушкой, с совершенно заурядной внешностью. Ничем — абсолютно ничем — не отличалась она от других послушниц. Все они носили черные одеяния и белые апостольники. Так отчего же Голос избрал именно ее, Марту?
Между ними должна существовать какая-то связь! Девушка непрестанно думала об этом — и иного разумного объяснения случившемуся не находила. Видимо, когда-то в прошлом они знали друг друга.
Сначала, три года назад, Марта думала, что к ней возвращается память. Тогда ее Голос еще не был Голосом. Она видела картины, какие-то смутные образы, которые ничего ей не говорили. Она уже не могла припомнить, когда же эти картины и видения стали обретать форму слов и жизнь ей начал отравлять Голос. Девушка пыталась подавить его, но не в состоянии была жить в вечном напряжении. Вчера вечером она впервые попыталась установить с Голосом непосредственную связь, но никогда больше не решилась бы повторить этот опыт. Это было слишком опасно.
И слишком странно! История эта была столь удивительной, что в нее просто невозможно было поверить!
Может быть, Голос был лишь плодом ее воображения. Может быть, ее мозг был поврежден куда сильнее, чем ей казалось. Может быть, она так и не оправилась после того страшного несчастья и теперь медленно сходила с ума. Может быть, ее — для ее же блага — надо упрятать в сумасшедший дом.
Он не был прирожденным убийцей; однако, убив однажды, мог совершать это снова и снова. На самом деле он непременно должен был сделать это опять! Его сознание было вполне подготовлено к этому.
По телу Марты пробежала дрожь. Девушке стало жутко. Нет, даже ее воображение не могло быть столь буйным. Подумав так, она торопливо вышла из своей кельи.
Мать-настоятельница прервала беседу с отцом Хоуи и ободряюще улыбнулась сестре Марте, когда та вошла к ней в комнату. Девушка была молода, однако благодаря своим спокойным, сдержанным манерам казалась старше своих лет.
— Марта! — воскликнула мать-настоятельница и жестом предложила ей сесть.
Марта прошла через всю комнату и опустилась на стул, на который указала ей пожилая женщина.
Девушка сидела спокойно, ее руки свободно лежали на коленях, а чистый взгляд серых глаз был устремлен на отца Хоуи.
Это был низенький человечек с длинным худым лицом и живыми голубыми глазами под черными густыми бровями; в глазах этих всегда горел яркий огонек. Задолго до того, как стать священником, отец Хоуи был врачом и не переставал внимательно наблюдать за Мартой с той самой минуты, как впервые был допущен к девушке в лазарет. Мать-настоятельница была вылитой копией маленького священника, только в женском обличье; она была несколькими годами моложе отца Хоуи, но всякий, кто видел их вместе, сразу же понимал, что эти люди связаны кровными узами. Марта знала, что священник и мать-настоятельница — брат и сестра.
Отец Хоуи поздоровался с Мартой. Ее ответное приветствие было более сдержанным, однако на лице у нее заиграла искренняя улыбка. Отец Хоуи расценил эту улыбку как знак величайшей симпатии. Марта улыбалась очень редко.
Когда мать-настоятельница принялась разливать чай, священник заговорил о каких-то пустяках, чтобы Марта почувствовала себя более непринужденно; однако в то же время он внимательно изучал эту странную девушку.
Всякий раз, взглянув на нее, решил бы, что перед ним — живое воплощение идеальной монахини. Причесана волосок к волоску — так, что из-под плотного чепца послушницы не выбивается ни одной пряди. На одеянии — пусть старом и поношенном — ни единого пятнышка, ни единой складки. Мягкая. Уравновешенная. Собранная. Именно такое впечатление производила на людей Марта, но впечатление это было обманчивым. Ни один человек, переживший то, что выпало на долю этой молодой женщины, не смог бы остаться спокойным и безмятежным.
Преподобный отец видел ее в лазарете, когда, только что очнувшись, бедняжка в испуге пыталась понять, кто она такая. Тогда отец Хоуи часто навещал ее и изумлялся тому, как быстро приспосабливается она к своей новой жизни; однако к изумлению священника примешивалась изрядная доля скепсиса. Отец Хоуи скоро догадался: Марта столь легко свыклась с монастырским укладом только потому, что панически боялась внешнего мира. Священнику и матери-настоятельнице удалось успокоить страхи девушки, заверив ее, что она может оставаться в монастыре столько, сколько пожелает. Орден сестер Девы Марии требовал от монахинь не столько постов и молитв, сколько помощи бедным людям; а потому дел здесь всегда было невпроворот, и рабочих рук вечно не хватало.
И Марта уже три года пребывала в монастыре — сначала как помощница, еще не удалившаяся от мира, а потом как послушница, готовящаяся к вступлению в орден. Самым ее заветным желанием было, как понял отец Хоуи, постричься в монахини. Именно об этом мечтала она со вчерашнего вечера. Но теперь…
Священник склонился над чашкой и принялся сосредоточенно размешивать в чае сахар. Оторвавшись наконец от этого увлекательного занятия, отец Хоуи поднял глаза и произнес:
— Преподобная матушка сказала мне, что к тебе начинает возвращаться память, Марта.
В душе Марта попросила у Господа прощения за всю ту полуправду, которую собиралась сказать сейчас маленькому священнику. А потом промолвила, потупясь:
— По-видимому, это так, отец мой. Но я не рискнула бы утверждать, что ко мне действительно возвращается память. Передо мною проносятся какие-то картины и обрывки впечатлений; некоторые из них — очень живые и яркие, другие же — смутные, туманные…
Мать-настоятельница ободряюще улыбнулась девушке и ласково проговорила:
— Расскажи отцу Хоуи все, что ты поведала мне после вечерни, Марта.
Марта согласно кивнула:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   три глобализации: по-британски, по-американски и по-китайски --- расчет пенсий для России --- основа дружбы - деньги --- три суперцивилизации мира
загрузка...

Рубрики

Рубрики