ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Куда они неслись тогда – такие красивые, что навсегда остались в моей памяти?
Нет, это уже не птицы, не крылья, не светящиеся пышные воротнички вокруг шей, не длинные, подрагивающие в воздухе хвосты... Уже не птицы, а язычки пламени кружат под моими веками, заливают пурпурным ог­нем мозг. Внизу и впереди я вижу двойное кровавое пятно солнца – одно, сияющее прямо перед глазами на западе, куда меня несет ветер, и второе, отраженное в море. Я жажду тепла, но эти предзакатные лучи так ужасающе холодны... Они совсем не греют.
Я кричу. Поворачиваю к темной линии берега, к пурпурным башням и домам, которые отсюда выглядят так, как будто охвачены пожаром. Я резко взмахиваю крыльями, стараясь побыстрее оставить позади и эту сверкающую, пульсирующую кровавую лужу, и холодное солнце, которое вот-вот погрузится в темнеющие волны.
Страх подгоняет, придает сил, заставляет все чаще взмахивать крыльями... Страх в сердце, в мозгу, в желудке, в дыхании.
Быстрее, чтобы успеть в гнездо, пока красный диск еще не успел окончательно исчезнуть в море. Быстрее, чтобы не упасть в ледяную воду. Я вижу Кею и Ми, вижу, как они ждут меня в своих гнездах, как вытягивают головы к входу, как вскакивают на карнизы, на стропила, кричат, жалуются, зовут.
Я чувствую, что сердце вот-вот вырвется у меня из груди. Ветер относит в сторону выпавшее перо, и оно, кружась, падает в темнеющие внизу волны.
– Если хочешь жить, нужно долететь! – кричу я, ускоряя свой полет к гаснущим на горизонте городским баш­ням.
Я не сбавляю скорости, даже добравшись до сверкающей внизу береговой линии. Я несусь так, как будто за мной гонится ястреб, как будто красное зарево позади – это не обычный закат солнца, а опасная хищная птица.
Я пролетаю над лесом, над спокойной водой канала, мимо каменной башни, откуда доносятся вскрикивания засыпающих коршунов. Ныряю в просвет между темными крышами домов.
– Я здесь! – громко кричу я, влетая сквозь круглое отверстие в крыше. – Я здесь!
Вижу, как Кея и Ми спят, прикрывая крыльями птен­цов. Они зевают, разбуженные моими криками, потягиваются, смотрят на меня заспанными глазами, взъерошивают перышки на шее, почесываются.
– Ну зачем ты разбудил нас? – недовольно фыркают они. – Мы спим!
И они снова засыпают. С раскрытым клювом, напуганный тем, что могло со мной случиться, я сажусь на балку над нашими гнездами и чувствую, как мои ноги расползаются в стороны от усталости. Я теснее прижимаюсь к широкой холодной поверхности.
Сердце судорожно колотится – так, что мне даже становится больно, колотится, несмотря на то, что вокруг больше нет ни холодного пурпурного зарева заката, ни кроваво-красных волн, ни бьющего в бок ветра, ни отделявшего меня от берега расстояния, которое лишало уверенности в своих силах.
Зерна падали в высохшую почву. Их подбирали воробьи, синицы, щеглы, трясогузки... После долгого полета мы, распугав мелких щебечущих пташек, опустились в эту золотистую котловину, поросшую зрелой, плодоносящей растительностью. Розовато-серое облачко снялось с места и снова опустилось в невысоких прибрежных зарослях.
Семена лежат прямо на земле, высыпаются из колось­ев. Я опускаю клюв, слегка приоткрываю его – и вот он уже полон зерен.
Я со злостью смотрю на еду, которую не могу съесть. Хожу по полегшим пустым стеблям, сожалея о том, что уже не голоден, что просто не способен съесть ничего больше. Пытаюсь проглотить еще несколько зернышек, но это вызывает лишь судороги в желудке и извержение значительной части того, что было съедено раньше.
– Я наелась, а все равно хочу есть! – слышится позади голос Ми.
– Почему я ничего больше не могу проглотить? – спрашивает Кея, поднимая кверху набитый зерном клюв. – Ну разве можно оставить здесь столько пищи?..
Голуби с раздутыми зобами гордо прохаживаются на негнущихся ногах, не в состоянии ни повернуться, ни нагнуться. Они недовольно воркуют, снова и снова пытаясь проглотить еще хотя бы несколько зернышек. Но все напрасно. Наевшись до отвала, они тяжело взлетают и кружат над нами, высматривая подходящее для ночлега место.
Вечереет. Травы отбрасывают длинные коричневатые тени. Косые солнечные лучи пробиваются между стеблями. Я взлетаю на покосившийся трухлявый столб.
Наша стая тяжелой черной тучей покрыла весь берег.
Я опускаю клюв, снова поднимаю его – вода стекает в горло, булькает в гортани, проливается на зерно. Солнце зависло над туманным горизонтом. Мы летим к окруженным раскидистыми деревьями башням. Толстые ветки гнутся, трещат под нами. Часть птиц опускается на сады. Деревья становятся серо-сине-черными от множества птичьих крыльев. Солнце заходит. Все вокруг тонет в быстро наступающих сумерках. Пурпурное небо постепенно темнеет. Глаза застилает туман. Тонкая пленка век прикрывает зрачки. Я поворачиваю голову и прячу отяжелевший клюв в теплых, мягких перьях.
Из темноты передо мной вырастает спокойная, уютная роща. Деревья гнутся под тяжестью зрелых плодов. Яблоки, груши, сливы, апельсины, маслины, черешня, вишни, персики, виноград. Фасоль и горох. Созревшие диски подсолнухов поворачиваются вслед за движущимся по небосклону солнцем. Червяки, личинки-, мухи, пчелы, шмели... Столько еды растет, летает, ползает, бегает.
Тени... Бескрылые, такие же, как те, которых я видел на стенах там, перед землетрясением. Высокие, без шерсти и перьев, голые, золотисто-розовые. С ветки свешивается змея. Они рвут яблоки, вгрызаются в красновато-золотистую мякоть...
Бескрылые... Они двигаются, ходят, отбрасывают назад длинные волосы, подходят ближе... Позади них вдруг появляется огромная бело-серая птица... Орел? Ворон? Голубь? Альбатрос? Я никогда еще не встречал такой. Они бегут от нее, спотыкаются, падают, поднимаются и снова бегут... Птица гонится за ними среди золотистых трав и цветущих деревьев, среди сгибающихся под тяжестью плодов яблонь. Она бьет их по спинам маховыми перьями своих крыльев, пытается клюнуть прямо в лицо...
Бескрылые боятся, заходятся в беззвучном крике...
Сад изобилия заканчивается. Вот и последние ветки, усеянные сливами, грушами, гранатами. Последние ягоды сладкого винограда.
Высохший, голый ствол дерева без коры, ветви без листьев. Скелеты, черепа зверей, птиц, пресмыкающихся... Бескрылые больше не бегут, они едва тащатся, бредут, падают. Голубые глаза приближаются к моим зрач­кам...
Это не бескрылые... Кея, Ми, я... Это мы изгнаны огромной хищной птицей с черными крыльями, крючковатым клювом и пронзительным взглядом старого стервятника.
Серая тень кружит над пустыней.
– Летим отсюда! – кричу я.
– Летим отсюда! – повторяет за мной Кея.
Я открываю глаза. Последний лучик света едва пробивается сквозь тьму.
Кея и Ми беспокойно смотрят на меня. Неужели их разбудил мой сон? С болот доносится кваканье лягушек, треск кузнечиков, уханье совы. Может, это ее крики испугали нас?
Мы сидим высоко на ветке.
– Нам никто не угрожает. Все в порядке, – я успокаиваю их и снова засыпаю.
Нас будят утренняя прохлада и пробивающийся сквозь ветви свет утренней зари – свет, отраженный от белых перышек Кеи.
Я возвращался, теша себя иллюзиями, что землетрясение было всего лишь сном и что я застану город таким же, каким он был раньше, неизменным. Еще издалека искал взглядом знакомые купола и башни. Но, подлетев поближе, я вижу, что от той жизни, о возврате к которой я мечтал, остались лишь руины, развалины домов, остатки стен, поваленные деревья. Того города, в который я хотел вернуться, нет есть город, которого я боюсь.
Рядом с Сарторисом и его стаей поселились сороки с севера – крупные и еще более крикливые. Это они заняли все лучшие места в городе.
Сарторис, наверное, думал, что большинство напуганных землетрясением птиц никогда уже не вернутся обратно. По его удивленным взглядам я догадываюсь, что он узнал меня.
Я осматриваюсь по сторонам в поисках подходящего места для нового гнезда. От некогда увенчанного купо­лом здания остались лишь выщербленные каменные стены... Я хожу по этим камням, возвещая криком о своей тоске по старому гнезду. Стены отвечают мне тихим эхом, едва слышным на фоне птичьего гомона, щебетания, плача. Ми и Кея обследуют окрестности в поисках пропитания.
От бронзового купола осталась лишь одиноко торчащая обломанная витая колонна.
Исчезли сновавшие среди скелетов крысы. Нет больше летучих мышей, которые днем всегда кутались в свои кожистые крылья. Куда-то переселились и белые совы, следившие своими огромными глазами за каждой пролетавшей мимо птицей. Лишь обленившиеся от тишины и полумрака змеи ползают среди обломков камней.
Я слетаю вниз, на громоздящиеся друг на друге камни. В стенах свили себе гнезда воробьи, синицы, славки, соловьи. Узкие, глубокие щели гарантируют им безопасность.
Сажусь на уцелевший обломок колонны. Смотрю вверх, пытаясь отыскать на стенах следы того безвозвратно минувшего времени.
– Почему? – жалуюсь я. – Почему больше нет моего гнезда? Кто забрал его? Кто сдвинул с места землю? Кто так встряхнул каменные стены? Кто раскачал их так, что они рухнули? И зачем ему это понадобилось?
Кея и Ми понимают мои жалобы. Кея садится поближе ко мне. Ми кружит вдоль стен, разыскивая те, старые, цвета и формы. Остались лишь несколько поблекших пятен, цоколи, скульптуры, колонны... С растрескавшейся мраморной плиты птицу спугивает шипение змеи... Движущиеся кольца змеиного тела удивительно похожи на ту витую колонну, которая когда-то поддерживала купол. Ми взлетает и пытается сесть рядом с нами, на каменном обломке. Мы теснее прижимаемся друг к другу, и Ми вцепляется коготками в каменный уступ.
Почему земля вдруг затряслась? Кто был повинен в этом?
Ветер раскачивает повисшие провода. На закрученном в спираль камне колонны я замечаю черно-зеленые плоские головы. С высунутых языков стекает слюна. Круглые тела неуклюже соскальзывают с гладкой поверхности.
Ми беспокойно машет крыльями, притворяясь, что сейчас взлетит.
– Почему? Зачем? Кто?
Крик. Сарторис спит на ветке апельсинового дерева. Почему он кричит во сне? Глаза его закрыты, но он кричит.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики