ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Стена растрескалась, как испещренная шишками и язвами шкура старого зверя. Некоторые повреждения напоминают шрамы, синяки, нарывы, опухоли.
Дождь стучит по закрывающим вход в пещеру камням, и хотя кажется, что он уже слегка поутих, я все же боюсь, что мне придется остаться здесь на ночь.
На неровном полу все шире и шире разливается лужа. Я дрожу от одной мысли о том, что мог бы упасть туда. Ведь, мокрый, грязный, со слипшимися перьями, я не смогу снова взлететь сюда, наверх, под самый свод. Мне пришлось бы карабкаться, подпрыгивая и крича от отчаяния, а доносящееся из глубины эхо лишь усугубляло бы охвативший меня ужас.
Глаза постепенно привыкают к царящему под сводами полумраку. Я замечаю свернувшегося клубком под стеной волка – он тоже спрятался здесь от дождя. Волк скалит зубы и рычит, кидая взгляды на матовую поверхность лужи. Змея равнодушно скользит из серых дождевых сумерек во тьму пещеры.
Завернувшись в свои кожистые крылья, размеренно дышат летучие мыши, вздрагивая время от времени от холодного сквозняка. Они похожи на засохшие, свернувшиеся в трубку листья лопухов.
В пещере живет множество разных существ, но самые опасные из них, видимо, все-таки змеи. Интересно, смогла бы вон та, которую я только что видел, взобраться сюда, на самый верх?
В щели рядом с веткой я замечаю слабый отблеск. Что-то шуршит, движется, вылезает... Паук. Темный, мохнатый, огромный, с четко очерченными челюстями. Он ползет наверх – к маленьким розовым детенышам летучих мышей, висящим на потолке рядом с родителями. Вслед за этим пауком уже потянулись и другие его сородичи.
Я вскрикиваю, пытаясь предупредить летучих мышей об опасности, бью крыльями и хвостом, не обращая внимания даже на вызванное моей трескотней эхо. Вытягиваю голову по направлению к ползущим паукам и кричу:
– Сарторис! Сарторис! Сарторис!
Самый крупный из пауков уже добрался до розового комочка мяса. Прижался к нему своим мохнатым брю­хом. Писк, трепыхание. Паук тащит добычу в свою щель. Летучие мыши просыпаются и с писком кидаются на врага. Прилепившиеся к шероховатым камням детеныши тоже тревожно трепещут крылышками. Родители подлетают к ним, прикрывают, обнимают, кормят. – А не нападет ли ночью такой паук и на спящую птицу? Не впрыснет ли ей в крылья парализующий яд? Я оглядываюсь по сторонам. Может, здесь найдется какое-нибудь более безопасное местечко, чем торчащий под самым сводом выступ скалы?
Летучие мыши попискивают, летают вокруг меня, задевая кожистыми крыльями. Они хотят спугнуть меня, выгнать с принадлежащей им территории. Волк глухо рычит, скаля белые зубы. Мои пронзительные крики вызвали движение в черной глубине пещеры. Одна лишь змея замерла, прикинувшись спящей. Вой доносится из-за серой стены дождя. Это волчица. И вот она уже вместе с волчатами укладывается рядом со своим самцом. Пещера наполняется запахом мокрых звериных шкур.
Жадные, голодные взгляды. Волчата подбегают, встают на задние лапы, скалят зубы. Я поворачиваюсь и гневно кричу:
– Отстаньте от меня! Вы все равно ничего мне не сделаете! Сарторис! Сарторис!
Разозленные волчата неуклюже подпрыгивают, опрокидываются на спины, падают прямо в грязь. Отряхиваются и с поджатыми хвостами возвращаются к матери, втискиваются в выкопанное под стеной углубление. Сверху они похожи на серовато-бурые камни.
Из глубины пещеры, постепенно заполняя все большую и большую часть помещения, выползает темнота. Я сижу, сжавшись в комочек. Глаза постепенно слипаются – мне все труднее и труднее открывать их. Место на каменном уступе кажется мне вполне безопасным укры­тием. Стена дождя совсем потемнела. Летучие мыши, попискивая, ловят ночных бабочек, комаров, жуков... Голова склоняется набок, клюв утыкается в пух над кры­лом. Из последних сил я раскрываю глаза, боясь уснуть. Темнота расползается из глубин пещеры, из разливающейся все шире лужи, из потоков льющегося на землю дождя.
Темнота заполняет и меня – изнутри, – и именно она заставляет заснуть, несмотря на окружающие меня кровоточащие стены, несмотря на волков, пауков и даже несмотря на доносящееся из неизмеримых глубин эхо.
Меня будят шум, шипение, хохот, стоны. Я выпрямляюсь, потягиваюсь, осматриваюсь по сторонам. Дождь кончился, пещера залита лунным светом. Чужие, незнакомые птицы садятся на камни и ветки, прижимаясь к стенам. Они рвут клювами пропитанные кровью ткани, раздирают, пожирают, отламывают, высасывают.
Рассмотрев повнимательнее их толстые крючковатые клювы и тонкие, острые когти, я тихо дрожу, крепко прижавшись к стене, Я никогда в жизни не встречал таких птиц. Их головы совсем не похожи на птичьи – они совсем голые, без перьев. Может, это человеческие головы?
Сон снова заставляет меня закрыть глаза, мною овладевает усталость, которая даже сильнее страха. До моих ушей, как будто из далекого далека, еще доносится вой волков и крик убиваемой серны. Но я даже не открываю глаз, лишь глубже засовываю клюв в перья между крыльями.
Резкий крик Реи врывается в освещенную лучами восходящего солнца пещеру. Темнота исчезла. От страшного мрака осталась лишь узкая полоска в глубине, за порогом – там начинается ведущий вниз туннель, пугающая отзвуками доносящегося из тьмы эха пропасть. Оттуда прилетали те птицы с неоперенными головами, с железными клювами и когтями. Я разминаю замерзшие косточки, потягиваюсь.
Голос Реи звучит все ближе.
Насытившиеся волки спят внизу рядом с остатками загрызенной ими серны.
Значит, то, что я видел, вовсе не было сном?! На стенах, ветвях, сучьях, камнях подсыхают шрамы, царапины, следы укусов, кругом видны капли застывающей крови, затягивающиеся раны.
Рея стоит у входа – возбужденная, разгневанная, все еще подозревающая, что я изменяю ей с другой самкой. Ее силуэт четко очерчен на фоне яркого утреннего света. Перья отливают темной синевой, сверкают черными и фиолетовыми отблесками.
– Где ты, Сарторис? Отзовись! – Рея неуверенно подпрыгивает на пороге.
– Я здесь! Я здесь! – откликаюсь я, слетаю с ветки и сажусь рядом с ней.
Она гладит меня клювом, нахохливается, машет хвостом и крыльями, трется о меня, бегает вокруг, как будто не веря, что наконец нашла то, что искала.
Вход в пещеру окружен окаменевшими стволами и ветками тех же самых серых растений, которые растут здесь внутри. Дальше простирается россыпь камней, мусора, железа, которая тянется до высохшего леса на горизонте. От вчерашнего ливня остались лишь сломанные ветки и принесенные водой песок и ил.
– Что это? – грозно нахохлившись, кричит Рея.
У самого выхода, там, где по камням стекала вода, из пещеры выбираются три скелета. Их старые, вросшие в твердую глину кости белеют под лучами солнца – совсем как пух на наших грудках.
Самый высокий, в свободном полуистлевшем одеянии, с короткой деревянной палочкой во рту, поворачивает голову к идущему следом за ним.
Второй, одетый в вылинявшие лохмотья, кажется самым маленьким из них. Кости у него тонкие и хрупкие. Длинные, влажные от вчерашнего дождя волосы облепились вокруг овального черепа. Последний – третий – ске­лет тянет его за собой обратно во тьму, сжимая в истлевшей ладони кусок прозрачной ткани так, как будто тащит ее к себе.
– Не бойся! Они неживые! Они ничего не могут нам сделать! – кричу я Рее.
Деревянная дудочка выскальзывает из челюстей, выпадает из истлевших пальцев.
Следующий ливень смоет скелеты со склона, и от них не останется больше никакого следа.
Это самая тяжелая из всех зим, которые я помню.
С севера на юг через город проходят стада огромных мохнатых зубров, оленей, лосей, кабанов, лошадей, муф­лонов.
Они спасаются от морозов, от засыпавших все вокруг глубоких снегов, от вьюг и снегопадов, от ураганного ветра, несущего острые ледяные иголки.
Они идут вперед, поедая все, что годится в пищу, поднимая свои рогатые головы кверху, к едва пробивающемуся сквозь тучи солнечному диску.
Мы расклевываем кучки переваренной травы, коры, стеблей, плодов, бумаги.
Среди застывших трупов павших по дороге зверей вьются хищники. Мы терпеливо ждем на деревьях, когда они наконец наполнят падалью свои желудки и уйдут.
Сарторис суетится, бьется, соперничает, верховодит. Все больше сорок слушаются его. Он всегда знает, где можно раздобыть еду. Он предусмотрителен, способен предвидеть опасность. Сарторис ведет птиц вперед и предостерегает от неожиданностей.
Птицы, которые следуют за ним, всегда сыты, сильны и чувствуют себя в безопасности.
– Летим за Сарторисом!
– Сарторис знает!
– Веди нас, Сарторис!
Когда не станет теплых навозных куч, мы будем охотиться на мелких, исхудавших от голода птиц, которые прячутся в щелях, дуплах, разбитых окнах. Мы ловим их по вечерам, когда они – уставшие, замерзшие, полусонные -прячутся в своих гнездах, чтобы немножко отдохнуть.
Мы хватаем их своими когтями, душим, вырываем сердца сильными ударами и поворотом клюва. И мозг, до которого добираемся через глазницы.
Сарторис счастлив.
Рея рядом с ним. Он командует остальными сороками. Он учит их выживанию, учит, как пережить зиму и остаться целым и невредимым. Он засыпает, едва живой от усталости. Его сны исчезли, испарились. Они больше не мучают, не преследуют его. Сарторис дышит ровно, он спит крепким, спокойным сном – без стонов, вскриков, трепыханий, судорог.
Он спит, как спал в родном гнезде до той страшной ночи с громом, молниями и внезапно вспыхнувшим ог­нем.
Из-под посеревших пластов тающего снега появляется падаль.
Замерзшие, скованные льдом серны с расплывшимися глазами, кабаны с оскаленными клыками, аисты со взлохмаченными, спутанными перьями, барсуки с разинутыми челюстями.
Темно-коричневые струйки с гнилостным запахом стекают из задних проходов, из глаз, ушей, ртов.
Волки, лисы, собаки, росомахи, стервятники, соколы, ястребы молниеносно разрывают и поглощают мертвечину.
Вокруг вьются птицы помельче, с волнением ожидая, достанется ли что-нибудь и им тоже.
Даже голуби прилетают, садятся всей стаей и объедают с костей остатки мертвых тканей, подбирают сгустки смешанной с песком свернувшейся крови.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики