науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


И Ваську трясло, его точно изнутри кидало толчками - и он все бормотал: "Ты, паря, нас не обижай. Ты хоть кто там, а не обижай."
- Господи, - пробормотал я. -П омоги колесам, помоги нам...
Нас тряхнуло, затрещал кузов.
- Лодка-то еще жива? - спросил я.
- Чего? А-а... Жива... Чего ей?
И в это время нас потянуло - и мы стали ползти назад...
- Все, паря... Приехали...
Вася упал на руль.
Я открыл дверцу и прыгнул в грязь.
- Ну давай, может, подкопаем, - сказал Вася.
Лодка была на месте, освещенная сзади фарами другой машины. Вышел второй шофер, Виктор:
- О-о! Порядок.
Вася залез на скат, достал лопату.
- Брось! Я попробую объехать, - сказал Виктор.
- Господи! Соверши чудо. Дай ему объехать, тогда он нас зацепит тросом и вытянет.
Медленно Виктор вывел машину вперед и остановился.
- Иди все ж, подкопай, - сказал Вася и отдал мне лопату.
Шоферы стали прилаживать трос, а я полез под скат, выбирая жидкую грязь.
Руки у меня едва держали лопату, и все же я старался.
- Ладно, садись! - крикнул Вася. - Слышь, садись. - Я послушно полез на свое место. Моторы заревели... Виктор дернул раз, другой... еще... и машина подалась, двинулась.
- Хорош! - Он достал из-за спинки сиденья две пол-литровые бутылки водки.
- Хочешь?
- Не! Не! Я уже всё.
- Ну как знаешь, - и приник, жаждущий. Руки его дрожали, и водка текла по лицу... - Слышь, друг, влей. - И он протянул мне бутылку: - На-ка.
И я стал вливать ему в горло. Он судорожно глотал, и часть водки заливала ему лицо, глаза.
- Хорош... Э... Витьке отдай... Витьке скажи, что скалымили... надо Витьке...
Я послушно взял бутылку и пошел к другому шоферу.
- Ну, будем здоровы, - сказал Витька. Он казался более трезвым. Сам поднял бутылку. Но и ему было тяжело пить из горла. Он мотал головой и, как теленок, вскидывался, мычал... И не допив, сказал: - Не вылезай, чего? Поехали со мной.
Я остался с ним.
Виктор включил мотор, потихоньку тронулись.
И опять рядом я услышал голос Николаева.
- Как мне удалось выжить? Случай. - И Николаев повторил: - Да, случай. - Улыбнулся. - Вместо Шерстнева-Гурейко руководителем тройки назначили бывшего политзаключенного, который меня знал, когда я работал в тюрьме, товарища Мищенко. Я был вызван из подвала, увидел товарища Мищенко уже как боевого командира - на столе лежала фуражка с красной звездой, наган в кобуре на его правом боку, шашка на левом. Назначение Мищенко, кажется, было временным. Но для меня спасительным. Более того, я получил бумагу "С особого учета снят". Это вот что: я уезжал из города. А все бывшие офицеры, проживавшие на территории белых, ставились на учет, их обязывали являться в военную комендатуру. Должны были отмечаться, накладывались ограничения и прочее... Но я не к тому - спустя десятилетия, уже в этом возрасте, то есть в таких преклонных годах, я встретил Кровца. Представляете? Случайно. Ехал к своим знакомым в гости, во дворе увидел. Узнал. Хотя он был в плохом виде. Никакого зла я на него не держал, даже, поверите ли, обрадовался - испытания легли на мою молодость, что там говорить! - и этот человек оттуда, из Южного города, моя жизнь - смерть... тогда был шанс, полшанса, что останусь живым, а теперь что? - И Николаев усмехнулся. - Как потом выяснил от своих знакомых, Кровец жестоко пострадал в годы культа - семнадцать лет: десять в лагере и семь на поселении... Тут, знаете, не кошка начихала. Валил лес в Красноярском крае в Саянах. Центр у них в Канске, а лагерь в поселке Тугач, и оттуда "командировки" в Жедорбу, в Амбарчик, в Старики. Работа самая тяжелая: трелевка, вывозка... ну и сплавляли лес по речке Жедорба. Заключенные голодали, умирали. Кровец выдержал, потом ссылка в село Мотыгино... И здесь голод. Все это Кровец рассказывал моим знакомым, таким Воронцовым, Евгению Сергеевичу и Евгении Павловне... Два Жени... Они мне так и звонят: "Это два Жени..." Оба на пенсии, интеллигентнейшие люди. Евгений Сергеевич в прошлом инженер. Так вот, получаю от них известие, что Кровец увезен в больницу... Куда? Чего? В общем, в желтый дом. Представляете? У него никого нет родственников. Жена лет восемь как умерла... Ну и я стал к нему приходить, - Николаев вздохнул. Замолчал. - Грустная картина. Сначала я привозил ему чего-нибудь сладкое: печенье, конфеты, а также яблоки, апельсины. Но потом начал дома специально готовить, чтоб было не больничное.
- Мальчики! Мальчики! - звала больных сестра. - Свидание закончено. Родственники, прощайтесь.
Кровец испуганно оглядывался на сестру. Что делать? Приходилось расставаться. И я поднимался из-за стола.
- Посмотри, чего там, едет ли Васька, - попросил я.
- Уа, ау-ау-у.... - Виктор не разговаривал, он точно укачивал невидимого ребенка и сам тихонечко стонал. - Уа, ау-ау-у-уу.
Я открыл дверь н поглядел: машины с лодкой не было.
- Вить, очнись... Давай назад. Нет Васьки.
- Уа, а-ау-уу, - качал ребенка Виктор. И вдруг засмеялся. Волосы падали ему на глаза. Кепку он где-то потерял. И открылось его прекрасное, чистое лицо.
- Давай назад, - сказал я.
Виктор распахнул дверцу, выглянул, потом вытянулся, почти встал на педали, и машина поползла назад...
- Давай еще, еще!
- Останови! - закричал я. - Тормози!
Но было поздно. Задние колеса съехали в кювет.
- Прибыли, - ясно сказал Виктор, выпрыгнул на дорогу.
- Смотри, - показал я ему на колею. - Это то место, где мы уже сидели.
- А Вася?
Может, они сговорились, подумал я. Где моя лодка?
- Уа-у-у-у, - опять начал укачивать ребенка Виктор.
Далеко не уйдет, подумал я. По колее его найду.
- Пойду, - сказал я.
- Погоди, чего? Уа-уа-аа, - опять услышал я.
Я шел по колее и внимательно смотрел. Кругом лес и грязь. Только грязь... Едва светился рассвет за лесом. Не прошел я и полкилометра, как увидел: у самой дороги, раскинув руки, лежал человек в грязи.
- Эй, эй!
Я поднял его голову:
- Эй!
Очистил лицо от грязи.
- Ты жив, Вась?
Он замычал.
- Где машина? - Я его приподнял. - Эх, в тальянку сы-ы-ы-грал Проня. И Вася закрыл глаза.
Оттащил его от дороги, посадил - и увидел следы скатов ... В стороне, в небольшой яме, на боку лежала машина, а рядом - белая моя лодка и мешки с цементом. Некоторые мешки разорвались, и цемент высыпался.
А-а! Ладно. Пускай сидит. У меня уже нет сил... Врач! Исцели самого себя... Я подошел к лодке. Цела ли? Поглядел. Не треснула. Только сбоку, где был сучок, жестяная затычка выпала. Крепка твоя лодка, Иван Руфыч, правда что хороша... Я залез на опрокинутую машину, с трудом открыл дверцу - и начал выдергивать рюкзак.
Мне это удалось. Я потянул - спинка сиденья сдвинулась, посыпались ключи, еще какие-то железки, они упали вниз, добивая боковое стекло...
- Ну, прощай, моя лодка! - Я надел рюкзак.
Васька уж опять свалился и лежал на боку около дороги. Я медленно побрел по колее. Каждая косточка во мне была размолота.
Дорога делилась, распадалась на две такие же, как прежде. Я остановился. И стал ждать. Куда идти?
Это чувство, которое должно было во мне родиться, - оно не приходило. Оно почему-то не приходило.
- Вы сказали, что сестра называла их "мальчиками". Ну этот бывший следователь - Кровец, он-то уж был старик?
- К сожалению, среди больных много молодых, очень много.
- А какой из себя Кровец?
- Совершеннейший старик, без зубов, голова дыней, с остатками волос, из-под лохматых седых бровей младенческие глаза. И весь сник пустым мешком, сидел в этой выцветшей зеленой пижаме - потрепала жизнь человека. Жалкое зрелище. А голос сохранился почти густой, даже мне казалось, прежний. Говорил он очень странно: "Ветер меняется... северный... Птичка поет... В доме закрыть дверь... скорее... скорее..."
На свидании мы обычно сидели с ним в дальнем углу их столовой. Ел он жадно. Ложка скрежетала по кастрюльке, в которой я приносил ему еду. Чаще всего готовил для него мясо. Вилки им не полагалось, ну и, конечно, ножа тоже. А мясо я сильно разваривал - он ведь без зубов. Расправлялся быстро и ложку долго облизывал.
В свой уже третий приход я начал понимать... Вернее, он мне приоткрыл... и я понял: "северный ветер" - это приближается сестра... тревога... доверять ей нельзя... работал мотор разоблачительства - его сердце никому не доверяло. Но он на посту - все эти годы, пройдя лагерь, ссылку - едва выжив. "Закрыть двери дома" - ему казалось, что удерживает дверь, наверное, казалось, что один держит... Он понимал, что его воображаемый "дом" с годами уходит в землю, но он хотел исчезнуть в объятиях с врагом - теперь он хотел взять на себя все: и слежку, и расследование, и вынесение приговора... Последними усилиями, когда его уже засадили сюда... он продолжал в бредовых разговорах больных отыскивать блестки крамолы. Шариковой ручкой, на клочках бумаги писал дрожащим, неверным почерком одно только слово - расстрелять. Отдавал мне. Вот для чего я ему был нужен.
Я решил идти по правой дороге. Но силы оставили меня. Я сел прямо в грязь, в колею. Все - я кончился. С меня хватит, ну все, понимаете, неизвестно к кому обращался я. По самую завязку. И я повалился в колею. И все-таки, хитрый мужик, освободился от лямок рюкзака, подложил рюкзак под голову, стараясь удобнее лечь в свою могилу из грязи. Стало немного легче. Лежал. Не шевелился. И откуда-то вдруг прилетела, как мы пели в детской колонии: "Фартовый я мальчишечка, зачалили меня, зача... зача... зачалили меня".
Тогда я повернулся. Стал на колени. На некоторое время так и застыл - в позе двухлетнего ребенка. Какие-то звенья в душе соединились. Я встал на ноги, вытащил из коричневой грязи рюкзак. Вдел руки в лямки.
Я все же решил идти по правой дороге. Сделал один шаг, другой... Получилось.
Впереди виднелся дом, совсем недалеко от развилки. Я шел, а ноги мои расползались.
Подошел к дому, постучался в дверь. Открыла мне женщина.
- Мне бы поспать, - сказал я.
Она ничего не ответила. Показала мне место на печке.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США

Рубрики

Рубрики