науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Малейшее отклонение от правил влекло за собой неотвратимое наказание, Редкий день проходил без воплей, доносящихся с заднего двора; провинившиеся слуги получали свою порцию плетки или кнута. Софи научилась затыкать уши. Она не имела права вмешиваться, и все слуги знали это. К ведению дома ее не допускали. Повсюду царил страх и недоверие. Эта обстановка сопровождала генерала князя Дмитриева повсюду, где он властвовал.
Он кивнул, одобрительно оценивая беспрекословное исполнение женой раз и навсегда заведенного ритуала. Набравшись храбрости, но без особой надежды, Софи попросила разрешения покататься верхом после обеда.
Князь нахмурился, но проговорил с показной озабоченностью:
— Мне совсем не хочется, чтобы вы подвергали себя малейшему риску, дорогая. Сегодня слишком жарко, и я боюсь, как бы у вас не разболелась голова. Нет, вам следует спокойно отдохнуть в тени.
Софи понимала, почему он за нее беспокоится. Муж жил постоянной надеждой, что она забеременеет. И то, что ей пока этого не удалось, вызывало только дополнительные запреты на увеселительные прогулки. Странное противоречие заключалось в этих запретах — стоит ей понести, как тут же перед ней откроется гораздо большая свобода. «Словно это мне подвластно», — с горечью подумала Софья. Муж ее вполне справлялся со своими супружескими обязанностями, она с холодной покорностью исполняла супружеский долг, а воз был и ныне там.
За последнее время она слишком привыкла к разочарованиям, равно как и привыкла скрывать свои чувства от мужа; она не желала доставлять ему удовольствия заметить и малейший проблеск оживления на непроницаемо вежливом лице.
— Не спорю, Павел, вам виднее, — без всякого выражения в голосе проговорила она. — Прошу прощения… Граф. — Еще один легкий книксен в сторону гостя, и Софья покинула роскошную, но чопорную столовую.
Когда она проходила мимо, Адам ощутил ее запах, будоражащее тепло ее тела. Он снова почувствовал острое желание обнять ее. Но тут он был бессилен — бессилен, чтобы облегчить выпавший ей жребий, если не считать безмолвного понимания и поддержки, бессилен, чтобы снова ощутить ее в своих руках, почувствовать эти сладкие губы, раскрывающиеся навстречу. Она была женой другого мужчины, и он никогда бы не поступил с другим — сколь бы ни презирал этого другого — так, как когда-то поступили с ним. Порой он думал, что самое лучшее — не иметь возможности видеть ее, но в следующее мгновение осуждал себя за малодушие, думая о ее беззащитности и одиночестве.
Дмитриев вроде бы никак не притеснял жену за исключением принуждения к бездействию, к заключению в четырех стенах, что для такой деятельной натуры, как Софья Алексеевна, выросшей в Диких Землях и находившей в бурной деятельности счастье и душевный покой, было, конечно, невыносимо. Притеснение было исключительно духовным. Оно грозило постепенным разрушением личности, цельности ее натуры, что могло в конце концов подорвать ее веру в себя. Подобную тактику генерала Адам имел возможность наблюдать в полку. Он называл это обтесыванием. Любой непокорный должен быть унижен, осмеян, лишен всего, что является ценностью в его глазах и что, по его мнению, определяет его место в мире. Когда человек потеряет все признаки какой бы то ни было уверенности, потеряет самоуважение, он окажется вполне готовым стать еще одной пешкой для ублажения генеральского тщеславия.
Адам понимал всю губительность подобного отношения для Софьи, чувствовал, что она обретает уверенность в его присутствии, хотя обычно при встречах им не всегда удавалось обменяться и парой слов. И он продолжал искать ее общества, отчаянно страдая при этом от невозможности помочь и быть рядом. Однако когда двор вернется в Санкт-Петербург, Дмитриев будет вынужден соблюдать рамки приличия. Все ожидают появления княгини Дмитриевой в свете, и ее отсутствие не пройдет незамеченным. Если она выдержит, переживет этот дьявольский медовый месяц, дальше ей станет значительно легче, и Адам сможет прекратить это самоистязание, сможет испросить какое-нибудь поручение, чтобы покинуть столицу, вновь вернется в свою жесткую скорлупу, где нет места мечтам, снова станет самим собой. Так убеждал себя Адам и одновременно боялся поверить в это, наблюдая за ней и пытаясь понять, насколько достанет у нее сил выстоять в неравном поединке.
— Я лично поеду в казармы и сам разберусь в этом недоразумении, — проговорил князь, не заметив, что мысли полковника заняты совсем другим. — В донесении явная ошибка. — Он вышел в гостиную, громким голосом потребовав принести себе шашку, фуражку и хлыст. — Полковник, вы не могли бы проверить копии всех донесений, которые были отправлены в Москву за последний месяц? Вы найдете их в бюро в моем кабинете. Я должен быть уверен, что ошибка исходит не от нас.
Адаму показалось, что он ослышался. Генерал собирается оставить его в доме наедине с Софьей Алексеевной? Но генерал знал своего адъютанта как убежденного женоненавистника и как верноподданного гвардейского офицера ее императорского величества, чьи интересы сосредоточены исключительно на военной службе, то есть как человека, которого можно так же спокойно оставить в своем доме, как и запуганную жену.
— Слушаюсь, ваше превосходительство. — Адам отдал честь, дождался, пока Дмитриев покинет дом, и направился к лестнице на второй этаж, где располагался кабинет хозяина.
Дверь в маленькую гостиную была открыта, словно приглашала заглянуть внутрь. Она стояла у окна и смотрела на улицу. Вид у нее был такой несчастный и отчаянный, как у пойманной в силки птицы. Не в силах с собой справиться, он шагнул в комнату.
Софи всей кожей почувствовала, что это Адам, однако даже не обернулась, чтобы убедиться в своей догадке.
— Я умираю… — глухо выдавила она. — День за днем, час за часом…
— Не смей так говорить! — Приглушенный голос не мог скрыть всей его ярости. — Что бы сказал твой дед, если бы услышал такой жалкий лепет!
— Тогда я убью его, — спокойно продолжила Софья. — Только он забрал мой пистолет. — Плечи ее снова поникли. — Ножом я не могу. Никогда не умела.
В два шага Адам преодолел расстояние, разделявшее их. Взяв за плечи, он повернул ее к себе лицом. Прикосновение к ней спустя столько недель, в течение которых он старался держаться от нее как можно дальше с усилием, от которого у нее сводило мышцы и ныло в животе, было подобно прикосновению к чаше Святого Грааля. Снизу вверх на него 89смотрело овальное бледное лицо, без следа былого здорового загара; темные изможденные глаза казались еще больше. И все-таки Адам почувствовал, что в глубине их таится отблеск прежнего сияния. Губы ее приоткрылись. Приглашающе… или удивленно?
Что за глупости лезут в голову, подумал Адам, уже целуя ее, ощущая, как и раньше, дрожь ее тела, чувствуя ту же страсть, которую испытывал сам. Но в этот раз к страсти примешивалось глубокое отчаяние, причем отчаяние обоюдное. Она попыталась вырваться из пылких объятий, отстраниться от ненасытных губ. Он отклонился и увидел в ее глазах смятение.
— Нет… нет… — выдохнула она, отталкивая его и зажимая рот рукой. Глаза ее в страхе заметались по комнате, словно в поисках соглядатая. — Если нас увидят…
— Твой муж меня убьет, — произнес Адам так спокойно, что сам удивился. — Если я не убью его раньше. — Взгляд униженной и запуганной женщины наполнили его душу небывалой ледяной яростью. — Он уехал в казармы, Софи.
— Да, но Мария… — Она не могла оторвать глаз от закрытой двери.
— Мария? — Адам нахмурился и взял ее за руки. Руки дрожали и были холодны, несмотря на теплый сентябрьский день.
— Он отправил Татьяну к себе в деревню, — пояснила Софья, — а вместо нее приставил ко мне Марию. Она полностью предана князю. — Эти слова прозвучали на удивление спокойно. — О каждом моем шаге тут же докладывается Павлу. — Она высвободила руки. — Из этого не делается секрета. Мне даже положено знать об этом. Павел повторяет мне некоторые мои слова, когда… когда приходит ко мне по ночам. — Она обхватила себя руками и слабо, вымученно улыбнулась. — Он частый посетитель.
Она была женой другого мужчины. В его мозгу моментально пронеслись неприятные картины, вызванные ее словами. Адам отодвинулся еще дальше, устыдившись непрошеного воображения. Никого не касается, как воспитывает муж свою жену Он — ее господин перед Богом и людьми и имеет право поступать так, как считает нужным. Но, умом признавая эти истины, Адам сердцем не мог смириться с ними, тем более по отношению к Софье Алексеевне.
— Попробую что-нибудь придумать, чтобы ты смогла покататься на Хане, — проговорил он, быстрым шагом направляясь к двери. Походка выдавала волнение, ему было трудно покидать се. — Сделаю все, что смогу. — С этими словами он вышел из гостиной.
Софи осталась стоять у окна. Ощущение его губ на своих губах, его страстных объятий все еще не покидало ее. Но она принадлежала другим рукам и губам. Не то чтобы муж никогда не целовал ее, просто нежности и ласки были необязательны в его понимании. Она каким-то шестым чувством догадывалась, что, используя ее тело, чтобы получить наследника, он преследует иную цель. Совокупление, безусловно, приносило ему какое-то странное наслаждение; она постоянно видела этот блеск удовлетворения в его светлых глазах, глядящих на нее сверху вниз, когда она, распростершись, лежала под ним, выдерживая очередной натиск. Было такое впечатление, что в эти моменты он видит не ее, а кого-то другого. Странно, но оно приносило некоторое облегчение, позволяло мысленно отключиться от своего тела, дожидаясь, когда он оставит ее и уйдет в свою спальню, по обыкновению не произнеся ни слова и даже не прикоснувшись на прощание.
Пропасть между сероглазым польским графом с прекрасными губами, прикосновение которых доставляло такое неописуемое наслаждение, и холодной надменностью тонкогубого человека с жестким взглядом, ее властелина, делала еще более невыносимым ее существование. Но мечтать о том, что могло бы случиться, если бы судьба повернулась иначе, она не могла — это было слишком больно.
Софи повернулась к двери. Если ей не разрешено кататься верхом, то по крайней мере она может навестить Хана.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...

Рубрики

Рубрики