ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Моя жена совершенно растворилась среди них, хотя ей едва исполнилось тридцать, а им было, скорее всего, за семьдесят. У меня тогда возникло непреодолимое желание дополнить ими экспозицию – посадить их всех в тот же аквариум, к осьминогам и каким-то ракообразным, похоже, из третичного периода. Они, конечно же, были американки, тогда как женщина на фотографии, скорее всего, была бабушкой Лукаша.
Вторая – увеличенная моментальная фотография, сделанная первоклассным аппаратом. На фоне пейзажа с пустынной растительностью улыбались двое мужчин. Один – маленький и сухонький, другой – огромный и пузатый.
– Это кто? – ткнул я сосиской в сторону этой парочки.
– Фрэнк, тот, большой.
Он мог мне этого и не говорить. На мне был халат Фрэнка с подвернутыми несколько раз рукавами.
– А второй?
– Пан Эзехиаш. Это они в Мексике фотографировались.
У пана Эзехиаша было маленькое высохшее личико горного гнома, такое не слишком изменяют ни годы, ни даже смерть. Я и сам должен был его узнать. Второй, несмотря на свою могучую стать, выглядел отечным и больным.
– Как странно, что они были знакомы, – задумчиво пробормотал я.
– А что тут странного?
– Да нет, ничего особенного. Только то, что они встретились здесь на старости лет. Разве это не удивительный случай?
– Какой еще случай! – Лукаш запихал в рот последний кусок. – Пан Эзехиаш написал Ганке, не знает ли она какой-нибудь женщины, которая позаботилась бы о Фрэнке, когда он сюда приедет. Ганка сказала бабушке, и он приехал к нам. Бабушка его взяла, чтобы после него, когда он умрет, получать американскую пенсию. Все эти дедульки хотят умереть здесь, – с удивлением заметил Лукаш, без всякого пренебрежительного акцента на слове «дедульки», которым он окрестил стариков-возвращенцев.
– А что с ним? Почему он в психбольнице?
– Не знаю. У него какая-то нервная болезнь. Вообще-то он не псих. – Допив молоко, Лукаш собрал тарелки и поднялся. – Фрэнк, наверное, уже не вернется. Если бы пан Эзехиаш не умер, тогда бы… – Мальчик понес посуду в кухню.
– Тогда бы что?
– Так, ничего. – Лукаш нерешительно оглянулся на меня, потом с запинкой спросил: – Как вы думаете, что теперь будет со всеми этими вещами? С железной дорогой, машинками, самолетами?
– Понятия не имею. Наверное, достанутся родственникам.
– Ганке?
– Да. Если никого другого у него нет. И если не завещал кому-то определенно…
– Он говорил, что когда-нибудь все это будет мое, – горячо выпалил мальчик. – Он разрешал мне помогать, хвалил, что я ловкий. Как вы думаете, я не мог бы их получить?
– Вряд ли, – сочувственно ответил я. – Разве что он оставил завещание и там это записано.
– А как об этом узнать? – Веснушчатая мордашка прояснилась.
– Спроси у Ганки, – посоветовал я ему. – Но больших надежд не питай. Он ведь не собирался умирать. – Лукаш выглядел таким разочарованным, что мне стало его жалко. – Во всяком случае, попробуй. Вдруг она тебе что-нибудь и даст. Может, то, что ей самой не нужно.
Лукаш помрачнел, казалось, он напряженно прикидывает.
– Ганка – она что надо! Вот Томаш – тот жадюга! Тот бы свою собственную бабушку продал на базаре.
– Томаш?
– Ну да, ее муж. Вы его знаете?
Криво улыбнувшись, я невольно потрогал ухо. Лукаш был сообразительный ребенок. Этого ему оказалось достаточно.
– Так вы с ним подрались? – Глаза его загорелись.
– Да нет, даже не подрался.
– Он дуролом, – тоном знатока заявил Лукаш. – С ним нужно действовать как-нибудь умеючи. – Мальчик хихикнул. – Как Ольда.
– Ганкин брат?
– Ну да. Он однажды запер Томаша в гараже и оставил там до утра. Ганке пришлось искать слесаря. Ольда уехал в Прагу и ключ забрал с собой.
Судя по всему, премилая семейка.
– Этот Ольда, он что, спортсмен? – попытался я отгадать – надо же быть в курсе, что меня еще может ожидать.
– Да что вы! – Лукаш проделал несколько картинных па, как профессиональный танцовщик. – Он работает манекенщиком. В Доме моды везде развешаны его фотографии, я там был с бабушкой на прошлой неделе и видел. Зашибает кучу денег. – В голосе мальчика прозвучала зависть.
– Как это он справился с Томашем? – удивился я, наученный недавним опытом.
– Он его туда затащил, когда тот хлопнулся. У Томаша бывают припадки.
Мне вспомнились холодные рыбьи глаза с пристальным взглядом. Вот оно что! Эпилептик, скорее всего. Не просто комплекс неполноценности из-за красивой и легкомысленной жены, а ужасная болезнь. Хотя, какое мне дело? Боль от ударов, которые он мне нанес, от этого не уменьшилась. Но я все-таки почувствовал слабое удовлетворение.
– За что он вас так? – не унимался Лукаш.
– Ему не понравилось, что я сюда пришел, – с запинкой выговорил я.
– А зачем вы пришли?
И тут я во второй раз совершил роковую ошибку. Не знал, как ему объяснить, и не верил, что мальчик сумеет понять.
– Здесь произошло убийство, малыш, – устало ответил я. – Органы безопасности его расследуют. А сам я – только свидетель. Ничего не знаю. Хотел немного оглядеться.
Лукаш внимательно слушал меня, потом понимающе улыбнулся.
– Ясное дело! – кивнул он. – Если я могу вам как-то помочь, скажите.
– Спасибо. Но боюсь, что ты мне помочь не сможешь.
Я ошибался, но понял это слишком поздно.
* * *
Утром на стройке, умытой вчерашним ливнем, было еще чисто, и с высоты двенадцатого этажа стальные каркасы объекта напоминали железную дорогу пана Эзехиаша. Влтава сияла, как серебряная ленточка, а конструкция моста, который так круто изменил мою жизнь, уродовала реку, точно сломанная паучья нога.
Долго же они с ним возятся, саркастически подумал я. Заглядывали бы хоть иногда через забор, как тут у нас работают. Вот взялись бы за это дело мои саперы с Йозефом… Тут я с удивлением поймал себя на мысли, что сейчас размышляю вовсе не о том, ради чего сюда удалился. И я так же «заболел» этой профессией, как мой друг Йозеф, слывший двенадцать лет назад самым большим лодырем в части. Так же как старый чокнутый архитектор, который проектировал это строительство. И который теперь то и дело так схватывается с главным прорабом, что только пух и перья летят. Точно так же, как все эти строители разного возраста, которые из месяца в месяц требуют дать им расчет, не желая «губить в этом бардаке свое здоровье», но тем не менее никогда не уходят. Все они чокнутые. По крайней мере самые стоящие из них, не уходящие со стройки. Мудрые и осторожные – те платят пенсионную страховку и доживают до глубокой старости, чтобы с пользой употребить свои денежки. А эти – кучка не думающих о завтрашнем дне идиотов – сгорают, как пучок соломы, и останется после них лишь зола, которая пойдет на удобрение газонов, если таковые здесь вообще будут. Йозефа Каминека ночью отвезли в больницу с кровотечением – язва двенадцатиперстной кишки.
Стройка за эти несколько недель не рухнет, а его вот подкосило. Доктор Иреш с утра пораньше открыл ящик, где лежали подробные отчеты всяких текущих дел, в которых сам черт голову сломит. То, что Йозеф держал в голове, доктор хранил в своем ящике в виде переписки, записей, протоколов. Бесценных – со всеми датами, подписями и печатями. Холодная голова – осторожный юрист, который когда-то обжегся на том, что больше, чем следовало, совался в политику, – Иреш способен сохранить здесь статус-кво. Вот он и посвятит этому весь свой трезвый опыт четолюбца.
А со мной как? Мое статус-кво неважнецкое. Поскольку долго не продержится. Расследующий убийство поручик Павровский, конечно, не забыл о своем главном свидетеле. Скоро, и очень скоро, он задаст мне парочку вопросов для проверки. Что я отвечу? Простите, пани Дроздова, вы прекрасны, желанны и, вероятно несчастны, но со мною счастья не найдете. Мне следует позаботиться о собственной шкуре, благодаря вашему мужу слегка попорченной.
Моя побитая личность, разумеется, вызвала лавину расспросов. И не только в кабинетах. Когда минуту назад я шел через стройку, вся цыганская компания Тибора Чураии скалила на меня зубы, как десять негритят.
– Чем это вы занимались? – спросил меня Тибор. – Прямо вылитый цыган!
Остальная братия громко расхохоталась. Все, кроме одного.
– Поддали вчера, а? Вроде нашего Дежо.
Они вытолкнули вперед того, которому было не до смеха. Можно было подумать, что я гляжу на собственное отражение, каким вчера увидел себя в зеркале.
– Что это с тобой? – спросил я его.
Он молчал, злобно глядя на меня.
– Бедняга Дежо только соснуть хотел. Чего вы его так измолотили?
– Я?! – изумленно воскликнул я. – Когда?
Мне сообщили, что сегодняшней ночью. Этот Дежо был подсобным рабочим в бригаде гудронщиков, работавших сверхурочно на крыше одного из объектов. Вредные испарения гудрона он мужественно промывал смиховским двенадцатиградусным пивом. Когда началась буря, он спрятался в прихожей моей «резиденции», которая не запиралась, да там и уснул. И вот, оказывается, я, вернувшись ночью домой, споткнулся о Дежо и накинулся на него. Дежо пытался защищаться, но я вошел в такой раж, что бедняга еле унес ноги. Все это мне описали, сопровождая речь множеством междометий, пантомимой и жестами. Только Дежо не говорил ни слова, хмурился и скрежетал белоснежными зубами.
– Но ведь это был не я! – обратился я к нему.
– А кто же еще? – отрезал Дежо.
– Не знаю. Может, кто-то вроде тебя хотел выспаться. Вор какой…
– Вор убежал бы. А я только спал. Кабы вы меня разбудили, я и сам бы ушел, – ожесточенно твердил цыган.
– Но меня здесь ночью вообще не было. Я и в Прагу-то приехал только утром, – пытался оправдаться я, хотя лицо мое свидетельствовало против меня. – Наверняка это был вор. Но выпивка все равно за мной!
Дежо продолжал хмуриться, зато приятели одобрительно закивали. Так оно и должно быть. Морды разбиты у обоих. Так в чем же дело?
Похлопав Дежо по плечу, я прошел сквозь шеренгу смуглых лиц и отправился дальше – осматривать строительство, на самом же деле это было лишь предлогом, чтобы в одиночестве привести в порядок мысли. Верхний ярус объекта был словно создан для этого, но и на такой высоте святой дух на меня не снизошел.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики