ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

И это еще по-божески.
Он остановил машину на краю пологого участка, где стояли шесть кирпичных объектов в разной стадии готовности. Я хоть и не был строителем, ознакомился с этой профессией настолько, что даже мне было ясно: здесь вселяться будут не раньше чем через два года. За исключением трех объектов, не были сделаны даже черновые работы. В отдалении несколько мужчин копали какую-то канаву, наверное для канализации. Рыли они ее сосредоточенно и бережно, как любящая мать, которая делает пробор на голове у дочки. Я прикинул, что такими темпами она будет готова приблизительно к Новому году. Невдалеке две женщины лопатами перебрасывали кучу песка. Действия их были совершенно загадочны – ведь в конце третьего квартала землекопы непременно упрутся в этот песок. Рядом с нами еще три женщины складывали в штабель рассыпанный кирпич. Дело у них двигалось медленно, потому что приблизительно треть кирпичей была побита, и дамы разыскивали куски, которые подходили бы к тем, что они держали в руках. Над ними стоял солидный мужчина в очках и голубом, как у продавца, халате и следил, чтобы они не бездельничали. Руки у него были засунуты в карманы, стопку бумаг он положил на груду кирпичей – благо та не росла – и придавил карманным калькулятором.
– Это главный визирь, – сообщил мне со знанием дела водитель. – Экономист кооператива, инженер Отакарек. Мозоли у него только на заднице, поскольку два раза в неделю он заседает до полуночи. А вон и второй; – таксист показал на типа не первой молодости в белой «водолазке», который прищуренными глазами разглядывал стройку, словно никак не мог сосчитать эти шесть объектов. – Архитектор Послушный. Он тут все проектировал. Хотите с ним переговорить? Я его малость знаю.
Архитектор окинул нас меланхоличным взглядом. Налетевший порыв ветра взъерошил ему волосы, начесанные на лоб чуть не с затылка, обнажив голый, как колено, череп.
– Не хочу я ни с кем разговаривать, – поспешно сказал я. – Поехали.
Когда таксист высадил меня возле нашей стройки, я дал ему хорошие чаевые. Вся эта забава обошлась мне в пятьдесят крон, но стоила и больше.
* * *
Надо принять душ и переодеться. А еще поесть. С утра крошки во рту не было. И запить водой порошок, из тех, что нелегально сунула мне сестра Лидия, когда я выписывался из больницы. Но больше всего мне хотелось хоть на двадцать минут растянуться на чем-нибудь, пусть даже на панельной дороге для машин, которую сегодня расчистили бульдозером. По этой примете я определил, что Йозеф вышел на работу.
Ничего из того, что требовало мое тело, я не сделал. Достав из кармана ключи, которые вернул мне перед тем, как выпустить, младший лейтенант Густ, я открыл свою «шкоду», сел за руль, завел мотор и стал разворачивать машину.
В дверях зеленого домика показался взлохмаченный мужчина с лицом почти такого же зеленого цвета, это было видно даже на расстоянии. Он замахал мне и что-то закричал, но, что именно, я не расслышал. Выключив мотор, я вышел из машины и направился к нему.
– Где тебя носит? – кричал мне издали Йозеф. – Я уж было собрался звонить капитану Риккардо, не посадил ли он тебя снова!
– Ты что здесь делаешь? – спросил я.
– Тебя жду, – укоризненно сказал Йозеф. – Лежал-лежал на твоей постели, да и уснул. А ты чуть опять не улизнул от меня. Куда собрался? Напиться?
– С чего это мне напиваться? – Мне было не до шуток.
– Каждый уголовник прямо из тюрьмы идет в кабак. – Йозеф сочувственно улыбнулся мне. – Туго пришлось?
– Да нет. – Я вошел в домик и осмотрелся. Все, вплоть до помятой постели, было в большем порядке, чем вчера. Меня охватила смертельная усталость, кровать неодолимо влекла меня. Я повернулся к ней спиной.
Йозеф стоял в дверях, брюки на нем болтались, лицо осунувшееся, губы запеклись.
– Сядь же, – раздраженно сказал я ему. – Почему ты не остался в больнице?
– Мне там не нравилось. – Он сел на кровать. – Ты знаешь, что Томаш Дрозд умер?
– Да. – Подтащив стул, я сел напротив. – А ты знаешь что вчера он искал тебя в больнице?
Йозеф вытаращил на меня обведенные темными кругами глаза.
– Нет, не знаю. И чего хотел?
– Мне он не сообщил. Но, учитывая, что он извинился передо мной за ту расправу и разрезанные покрышки… – Я запнулся. Осиный рой, недавно угнездившийся в моей голове, неистово загудел.
– Ну и что? – услышал я нетерпеливый голос Йозефа.
– …Может, хотел и перед тобой извиниться, – продолжал я как во сне.
– Не валяй дурака, за что это?
– Почем я знаю! Наверное, за то, что ты отбивал у него жену, – брякнул я, в какой-то прострации не думая о том, что говорю. Из одной фразы, оброненной вчера инженером Дроздом возле хирургического корпуса, сейчас проклевывалось ужасное подозрение.
Йозеф подался ко мне и положил руку на колено.
– Ты что, с ума спятил? У нас с Ганкой никогда ничего не было, раз-другой ходили поужинать, и то всегда звонила она, хотела о чем-нибудь посоветоваться… Я ведь ее с детства знаю!
– Дрозда ты тоже знал много лет.
– Именно поэтому! Даже будь я бабник, что же ты думаешь, я стал бы уводить жену у такого психа ненормального, такого бедолаги бестолкового… – В словах Йозефа не было ничего обидного. Говорил он скорее с состраданием, почти с нежностью. – Старик! Это ведь я их познакомил! Мы тогда учились на четвертом курсе, и я тянул Томаша на всех экзаменах. Меня у них кормили, его папаша мне время от времени что-нибудь совал – я-то жил на одну стипешку, а они были богачи. Папа – бывший торговец антиквариатом, не мне тебе объяснять! Ганичке тогда исполнилось семнадцать, и… ну… в те времена она была ко мне неравнодушна. Мы с Ольдой были знакомы, оба иногда ходили сниматься в массовке на Баррандов. Я-то не относился к ней всерьез. Ухаживал за Геленой. – По его лицу пролетела тень воспоминания, оживленного чем-то недавним. Йозеф стер его и усмехнулся. – Обе они друг друга ненавидели от всей души. Потом Томаш приударил за Ганкой, и через полгода, едва ей исполнилось восемнадцать, они поженились. Пригласили меня свидетелем. Грустная свадьба… Полгода не прошло, как похоронили Ганкиного отца. Зато это была большая любовь.
– И долго она у них продолжалась?
– Не знаю. После окончания института мы уже не дружили. Пану инженеру Дрозду не улыбалось встречаться с тем, кто все студенческие годы худо-бедно тянул его на буксире. Потом меня взяли в армию, а Томаша – в тюрьму.
Ясно, за что посадили Дрозда, подумалось мне, нечего и спрашивать.
– Как же поручик Павровский не принял этого во внимание?! – Я вспомнил, с какой легкостью он пренебрег моими словами о подозрительных замашках Дрозда.
– Вероятно, потому, что в тот раз речь шла не о насилии, – пояснил Йозеф. – Томаш пытался переправить через границу какие-то картины. Договорился с одним торговым представителем, который приезжал к нам из ФРГ. Он должен был там картины продать, а деньги положить в швейцарский банк. Дело лопнуло, немца прижали, и он выложил, от кого картинки получил. Ничего другого ему не оставалось. Картины были в списке произведений, разыскиваемых Национальной галереей. Если б он не признался, его могли бы судить за перепродажу краденого. В действительности картины остались от папаши Дрозда, которого тогда уже не было в живых. Томаш уверял, что отец приобрел их во время войны у какого-то еврея-коллекционера.
– Сколько ему дали?
– Томашу? Не знаю, но Швейцария ему здорово навредила. Это было истолковано как подготовка к незаконному выезду из республики. Его выпустили через год. Очевидно, по состоянию здоровья. Картины были конфискованы государством, но для Томаша это уже не имело значения. Готов поспорить, что от этого немца он бы не получил ни шиша. Как выяснилось на процессе, немец был тот еще жулик!
– От кого ты все это знаешь? – подозрительно спросил я.
– От Ганки. Ходила плакаться у меня на груди. Она тоже из-за этого пострадала. Работала тогда в «Глобэксе» – это внешнеторговая организация. Там с этим немцем и познакомилась. Как-то они случайно встретились с ним где-то в баре, и Ганка представила его Томашу. Ей удалось убедить суд, что со всем этим она ничего общего не имеет, но ее начальник оказался непреклонен.
Меня его рассказ не заинтересовал. Все это относилось к прошлому. Я зря терял время.
– Когда Томаш вернулся, у них все быстро пошло к концу. Бедный неудачник никогда слишком высоко не ценился у Эзехиашей. Теперь же, когда у него даже состояния не было, и Ганка стала от него отдаляться, они с ним обращались как с мусором. Я не удивляюсь, Ганка делала что могла, чтобы…
– Брось, – устало сказал я. – Все это ни к чему. Зачем копаться в прошлом? Или ты нашел в нем что-то такое, что имеет отношение к случившемуся?
Йозеф озабоченно нахмурился:
– Не знаю. Я уж было подумал, что нашел, но… – Он пожал плечами. – В больнице у меня хватало времени, чтобы обо всем этом подумать. Старик! Ведь я же знаю этих людей! – огорченно воскликнул он. – Я ходил к ним на Баррандов, еще когда жив был Ганкин отец. Он твердо держал бразды правления в своих руках, и Ганка с Ольдой не давали друг друга в обиду. Я видел, как после его смерти эти полные нежной любви семейные отношения угасали, как они стали между собой грызться, а потом и возненавидели друг дружку… Однажды я в шутку им предсказал, как у них будет. Можно было предугадать их будущее. А теперь все спрашиваю себя: кто извлек выгоду из смерти Луиса Эзехиаша? И какую выгоду?
Я ошарашенно глядел на своего друга. Йозеф Каминек рассуждал точно так же, как поручик Павровский.
– Дядюшка Луис не мог вернуться совсем нищим. Он всегда умел делать деньги. Не оставил же он их в Мексике, так, черт побери, куда же они подевались? И вот еще что – там, в больнице, я разговаривал про это убийство с одним Геленкиным коллегой. Речь зашла об этих моделях, и доктор просто взвился, едва я о них заикнулся. Он бы купил их все целиком, даже если б потом двадцать лет за них выплачивал. Мне это показалось преувеличением, но он со мной разоткровенничался: не собирает еще и десяти лет, а его коллекция застрахована на сто двадцать тысяч.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики