ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Кто «позаботился» о моей машине?
– Опять обвиняете инженера Дрозда? – холодно спросил поручик.
– Никого не обвиняю, – отрезал я. – Только обыщите здесь все как следует.
– Я уже закончил. – Поручик направился к двери.
Я двинулся следом.
– Хотите, отведу вас к цыгану? Сейчас он, скорее всего, в столовой.
– Не нужно. Сам его найду. – Поручик встал на ступеньку, и доска снова заскрипела. Он спустился на следующую, наклонился и приподнял оторванный конец доски. С упреком посмотрел на меня.
– Я уже давно собирался прибить! – виновато начал я.
– Прекрасный тайник! Ключ здесь прячете?
– Нет. – Я подошел поближе и заглянул в дыру. В мягкой глине виден был отпечаток какого-то твердого предмета. След был слегка смазан, словно предмет кто-то поспешно вытащил.
– Не прикасайтесь! – резко приказал поручик. Сходив к своей машине, он вернулся с лопаткой и двумя кусками целлофана. Один из них расстелил на земле и опустился на колени. Осторожно отколупнув лопаткой ком, завернул его в другой кусок. Я глядел на него, вытаращив глаза. Поручик поднялся, отряхивая грязь с безупречно отутюженных складок на брюках.
– Всегда вожу это с собой, – удовлетворенно заметил он и поднял за уголок целлофановый сверток. – Может пригодиться, когда случается что-то чинить на улице.
Я истерически расхохотался.
* * *
Три часа спустя я отодвинул кипу оставшихся после Йозефа неразобранных дел, с которыми только что успешно управился, и, разогнув ноющую спину, потянулся. Подозреваемый в убийстве с ограблением, избитый, можно сказать, все потерявший и потерпевший крах по всем статьям, я должен был работать, несмотря ни на что. Хорошо, что хоть это у меня оставалось. В работе я находил утешение. Она помогала мне сохранить здравый рассудок. Утверждала в мысли, что живу я в Чехословакии, в тысяча девятьсот семьдесят шестом году от рождества Христова, когда не происходит абсурдных убийств, а невиновных не приговаривают к смерти на основании козней, подстроенных каким-то негодяем. Мысль о негодяе породила в моей голове шальную идею. Поддавшись ей, я взялся за телефонный справочник.
Дрозд Богумил… Карел… Станислав… Ни один из них не жил на Баррандове. Подумав, я перелистал несколько страниц.
Эзехиаш… Эзехиашова Ганна, Глубочепы, Фильмаржская, 612. Без сомнения, Ганкина мать. Но отозвавшийся в трубке голос не принадлежал пожилой женщине.
– Алло, – запыхавшись, произнесла Ганка, словно она бежала, чтобы первой успеть к телефону.
– Это Мартин, – сказал я. – Здравствуйте.
– Кто?… Вы?… – Она помолчала. – Что вам нужно?
– Я хотел бы поговорить с вашим мужем. Но его, скорее всего, сейчас нет дома, так ведь? – Я с досадой подумал, что нужно было звонить на предприятие, где работает инженер Дрозд.
– Конечно, он на работе, – подтвердила Ганка. – А что вы от него хотите?
– Я только хотел убедиться, что ему не очень досталось от Дежо.
– Какой еще Дежо? – не поняла она.
– Да тот цыган, с которым он столкнулся сегодня ночью, когда посетил мой дом. Дежо отсыпался в прихожей. Вы-то ведь знаете, где это?
– Что за глупости вы говорите! – холодно ответила она. – Я вас не понимаю.
– Ваш муж поймет. Когда он вчера вернулся домой?
– Не знаю, – отрезала она. – Я уже спала. Меня это не интересует.
– А зря, – укоризненно сказал я. – Вашего мужа могли покалечить. Дежо – известный драчун. Но, может, пан инженер был вооружен? У него, случайно, нет ножа?
– Какого ножа?
– Солидного, острого карманного ножа, которым можно без усилий разрезать все четыре покрышки у «шкоды», оставленной в лесу без присмотра. Неподалеку, скажем, от вашего кровавого застенка.
Если минуту назад она собиралась бросить трубку, то теперь передумала.
– Что вы такое говорите? – заикаясь, выговорила она. – Объясните толком!
– Ваш муж разве не поделился с вами, как вчера прошла наша встреча?
– Нет. А что случилось?
– Приходите, полюбуетесь на меня, – жалобно протянул я. – Спешить не обязательно, мои синяки еще долго не сойдут. Не говоря о разбитых губах и брови.
– Господи! Вы что же, подрались? Из-за чего?
– Его рассердило, что я с вами не сплю, – ответил я. – Сожалею, что пришлось его разочаровать, но… – В кабинет вплыла Района с дымящейся чашкой в одной руке и коробкой сахара – в другой.
– Я сварила вам кофе, – кокетливым тоном заявила она. – Сколько кусочков сахара?
Об этом она спрашивала меня каждый раз.
– Два, – сказал я.
– Пожалуйста, говорите серьезно! – кричала в трубку Ганка. – Что вы сказали?
Рамона, склонив надо мной свое декольте – здесь, на стройке, прямо самоубийственное, – поставила на стол кофе. Долго возилась с сахаром и размешивала. Ушко, украшенное золотым кольцом величиной с блюдечко, так приблизилось к телефону, что она едва не звякнула меня этим обручем по носу. Переложив трубку в другую руку, я гневным взглядом выставил прелестную деву за дверь. Она оскорбленно выплыла.
– Алло! Вы слушаете? Алло! – Ганка почти всхлипывала.
– Да-да! – ласково сказал я. – На чем мы остановились? Ага. Он не на шутку взбесился, когда понял, что подобное разочарование ожидает и поручика Павровского.
– И вы способны говорить подобным тоном? – простонала она. – С таким цинизмом?
– Приходится быть циником, – ухмыльнулся я в трубку. – Иначе не остается ничего другого, только выплакать все глаза по своим новым дефицитным покрышкам. Прощайте!
– Погодите! – отчаянно крикнула она.
– У меня нет времени. Нужно ехать за машиной. Вдруг ваш супруг вспомнит, что у машины еще имеются кузов и мотор? – И я положил трубку.
Это была глупая, дилетантская месть, но она благотворно подействовала на меня. По крайней мере позволила отвлечься перед неизбежным решением проблемы: как переправить четыре покрышки отсюда до шоссе в пяти километрах от Старой Болеславы.
* * *
Эту задачу за меня решил кто-то другой. Когда после четырех часов я побрел к складу, чтобы проверить, не сожрали ли мыши старые покрышки, в глаза мне бросился стоящий за забором белый «трабант». В нем сидела пани Дроздова, бледная и с непривычно покаянным видом. Увидев меня, вышла из машины.
– Добрый день! – сказала она смиренно. – Вы не сердитесь, что я приехала?
– Нет, – ответил я. – Но у меня и правда нет времени. Нужно заняться машиной.
– А как же вы до нее доберетесь? – участливо спросила она.
– Налегке без труда. С покрышками будет хуже.
– Мне именно это пришло в голову! – радостно провозгласила она. – Я вас туда отвезу, хорошо?
Долго я не раздумывал. Общество пани Дроздовой меня не привлекало, но это предложение было весьма кстати.
Итак, я снова сидел в автомобиле, возле красавицы с каштановыми волосами, на сей раз как пассажир, с каждым поворотом колес приближаясь к месту, где до сих пор ничего хорошего со мной не случилось. Пани Дроздова ехала быстро, но правил не нарушала. Машину вела мастерски. И молчала. Я взглянул на нее украдкой. Боковое стекло было опущено, и на фоне мелькающих полей профиль ее вырисовывался очень даже впечатляюще. Ветер трепал над слегка нахмуренным лбом каштановые кудри.
– Если бы нас увидел поручик Павровский, – обронил я, – ни под каким видом мне бы уже не поверил, будь я красноречив, как сам Геббельс.
Она не уточнила, о чем это я, но зарделась.
– И как вам пришла в голову этакая глупость? – Я покачал головой. – Только не оправдывайтесь своей семейкой. Женщине скорее простится, если она покушается на имущество супруга, чем на его честь.
Уголки ее красивого рта опустились.
– В другой семье – возможно, – с горечью сказала она. – В нашей ценится лишь то, что можно купить и продать.
Скорее всего, она не врала. Знавал я такие круги, и не только семейные. Но здесь было что-то не так.
– Простите за нескромность, сколько вам лет?
– Двадцать восемь.
Я бы дал ей лет на пять меньше.
– Вы взрослая женщина. Замужняя. Ваша семья – это прежде всего ваш муж. Хоть убейте, не могу поверить, что такое ваше объяснение его больше устроило, чем…
– Чем правда? – прервала она меня. – Да, больше. Томаш не хочет продавать это старье. Он понятия не имел, что я задумала. И никогда мне не простит.
– А дальше-то как вы себе все представляли? – с досадой спросил я. – Как ни крути, пришлось бы ему рассказать. Вам потребовалось бы его согласие, даже продавай вы лишь свою половину.
Ответ последовал незамедлительно.
– Я бы пошла в Национальный комитет! – с хитрым видом заявила она. – Это ведь односемейный дом. Нам однажды уже хотели подселить жильца. Тогда Томаш заявил, что в таком случае необходима перестройка, и дело затянулось. Нам могли приказать самим туда переселиться. И Томашу пришлось бы продать дом, пока еще никого не подселили.
Эта красавица все рассчитала. Вилла с квартирантом не стоила ничего. А переселяться в нее с Баррандова им, разумеется, не хотелось.
– Не жестоко с вашей стороны? Ведь этот дом принадлежал его родителям.
– Половина – моя, – отрезала она. – Они ее на меня записали. Думали подкупить, чтобы я заботилась о Томаше. – Она поглядела на меня глазами темными, как само отчаяние. – Томаш ведь больной, – прошептала она чуть слышно.
– Я знаю. Он эпилептик?
Пани Дроздова дернулась так, что машина едва не съехала на обочину. Она тут же ее выровняла и едва заметно кивнула.
– Вы себе не представляете, что это за жизнь. – В ее голосе чувствовались слезы. – Я не могу рассказывать вам весь этот ужас… Одно время было так страшно, что я думала: ну, нет, больше не выдержу. – Она содрогнулась, словно даже вспоминать было невмочь. – Сейчас немного уладилось. Слава богу, интимной жизни между нами уже нет… поэтому измену он бы мне простил. Чего он может требовать от меня?! Дом значит для него больше, чем я. Пока он им владеет, Эзехиаши не считают его бедняком. – Ганка говорила прерывисто, слезинки уже трепетали на ее длиннющих ресницах. – Мама и брат не упускают возможности напомнить Томашу, что он переехал жить к нам и до сих пор не сумел получить квартиру. Знаете, какое у нас жилье? Резиденция – будто выставочный павильон. Внизу огромный сарай.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики