ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

А если займешься какими-нибудь махинациями, то у меня найдутся средства укоротить тебя. Ты понял?» А Ольда сказал: «Спасибо. Спасибо, ты об этом не пожалеешь. Клянусь тебе, что…» – Лукаш так вошел в роль, что поднял руку и глаза к небу.
– Клянусь, что?… – нетерпеливо переспросил я, затаив дыхание.
– Не знаю. – Лукаш был похож на Гамлета, которого посреди его знаменитого монолога перебил могильщик. – Дядя Луис сказал: «Проваливай!» Тогда я убежал и притворился, будто кормлю Амиго.
– А Ольда?
– Ушел. И мы с дядей тоже пошли ужинать.
Нет, моей голове было далеко до головы Лукаша. Если, конечно, половину из всего этого он не сочинил. Мальчик был фантазер, а одиночество располагает к фантазированию.
– Лукаш, а ты кому-нибудь рассказывал о том, что подслушал на лестнице?
– Что вы! Мне запретили. А вы меня бабушке не выдадите, что я вам проболтался? Не выдадите, правда?
– Ты с ней говорил об этом?
– Нет. Просто за ужином я спросил у дяди Луиса, про какое письмо они толковали. Бабушка тут же ухватилась и начала дядю допрашивать.
– И он ей объяснил?
– Она сама знала о письме. И рассердилась, что дядя отдал его Ольде.
Наконец-то появилась нить, связывающая смерть старой женщины со смертью Луиса Эзехиаша. Да какая там нить – канат!
– А он что ей на это сказал? – с волнением спросил я.
– Не знаю. Они начали ругаться, а меня выставили за дверь.
– Но ты ведь слышал, о чем они говорили? – в отчаянии спросил я. – Раз ругались, значит, кричали, да?
– Кричала только бабушка. И только то, что она всегда несет: должна, мол, позаботиться обо мне, подумать о моем будущем… Я и ушел. Мне это было неинтересно. Это я каждый день слышал.
Нитка снова исчезла где-то в запутанном клубке престранных отношений и страстей, и размотать этот клубок я не умел. Но мне стало страшно. Страшно за этого конопатого мальчугана, который так беззаботно с ним играет и по чистой случайности может ухватиться за нужный конец. Кто окажется рядом с ним, когда такое случится?
– А про то, что Ольда разговаривает во сне, ты кому-нибудь рассказывал? – спросил я со страхом.
– Нет. Ольда со мной не общается. Только Ганка про это знает.
– Как?
– Я же сплю с ней в одной комнате. Она как раз вошла, когда я слез с кровати и хотел приложить ухо к стене, – беззастенчиво признался Лукаш. – Она меня отругала, что не сплю.
– Ты ей сказал, о чем услышал?
Лукаш поглядел на меня искоса и покраснел.
– Ну… это было так странно… Знаете, прямо как тот фильм ужасов, в котором…
У меня сжалось сердце.
– Куда же я тебя привел, сынок?! – Мне захотелось схватить Лукаша и бежать с ним вместе с Баррандовского холма.
– Мне потом было неловко, – пристыженно сознался мальчик. – Ганка вроде еще больше напугалась, чем… – Он осекся, затем сочувственно заметил: – Вы же понимаете, женщина! Но я ее успокоил.
– Лукаш, не хочешь пожить у меня несколько дней?
Мальчик обрадовался.
– Хочу… А Ганка что скажет? Она же рада, что я здесь, с ней.
– Мы ей позвоним от меня.
– Только мне завтра надо в школу идти, – с сожалением спохватился он. – Я-то считаю, что это ерунда, но ее не уговоришь.
– Утром я тебя сюда привезу, – поспешно пообещал я. – Мы все успеем, и в школу тоже.
Лукаш посмотрел на улицу.
– А где ваша машина?
Моей машины здесь не было. Прямо от поручика, пользуясь общественным транспортом, я поспешил сюда. Моя «шкода» стояла там, где я вчера ее оставил, – под заботливой опекой младшего вахмистра Ржиги.
– Машина на стройке, – невесело сообщил я. Картина путешествия через всю Прагу меня удручила.
– Тогда приезжайте опять вечером, – предложил Лукаш. – Ганка уж точно будет дома, и мы договоримся.
– Да. Так будет лучше. – Я огляделся. В соседнем саду резвились двое детей, чуть помладше Лукаша. На противоположном углу улицы девушка разговаривала с парнем, ведущим велосипед. Среди бела дня Лукашу не могла угрожать никакая опасность. И все-таки я попросил: – Позвони мне, если что…
– Если вспомню что-нибудь важное? – оживился он.
– Да. Жаль, что ты не видел этого письма.
– Вы думаете, оно важное? – Уши у него горели, нос подергивался, как у кролика.
– Не знаю. Не ломай себе голову. – Я поднялся. – Ну, пока. Вечером приеду.
Уже за забором я помахал ему. Он чинно кивнул мне, потом опять устроился возле своих машинок. Сосредоточенно разглядывал их, словно конструктор, который размышляет, что бы еще улучшить.
* * *
Когда я подбежал к остановке, автобус как раз тронулся. Я махал изо всех сил, чуть рука не оторвалась, несколько пассажиров сочувственно глядели на меня через запыленные окна, но шофер – по доброй традиции всех пражских водителей автобусов – даже ухом не повел, лишь прибавил газу. Бессильно упершись рукой в столбик с расписанием городских автобусов, я обнаружил, что следующий должен быть через шесть-восемь минут.
– На это не надейтесь, – заговорил со мной седовласый джентльмен с тросточкой, вероятно какой-нибудь кинодеятель на отдыхе. – Можете прождать двадцать минут и больше. Зато потом заявятся сразу два.
Я поблагодарил его терпеливой улыбкой стоика. Старый джентльмен прошел мимо меня, его тросточка равномерно постукивала по мостовой, словно отсчитывая время. Я взглянул на часы – было почти половина пятого. Грубо выругавшись, я оглянулся на достойного старца – не слышал ли случаем.
Старец был далеко, и Йозеф Каминек, к сожалению, тоже. Меня отделяла от него целая Прага. На стройке его сегодня уже не застанешь.
Автобус как сквозь землю провалился. Я ходил вокруг столбика, как заблудившийся пес, поводя носом то в одну, то в другую сторону. Но такой пес знает, что ищет, а я – нет. Словно пытался играть в жестокую и опасную игру, правил которой не мог уяснить. Методы у игрока были страшные. Два убийства и самоубийство… Почему инженер Дрозд не оставил прощального письма? Он умер, но почему – это остается тайной. Поручик Павровский это тоже понимает. А вот сомневается ли он в самоубийстве Дрозда, как в первый момент усомнился я? Мог ли тот спокойный человек, который вчера вечером разговаривал со мной возле больницы, через несколько часов наложить на себя руки? Потом мне, правда, пришло в голову – это было не спокойствие, а смирение человека, сводившего счеты с жизнью. Потому-то он извинялся передо мной. Видимо, по той же причине он пришел тогда и к Йозефу. Между моим другом и пани Дроздовой когда-то что-то было – недаром нарушилась пятилетняя дружба однокурсников.
Но главное – я не представлял себе, как можно физически справиться с этим геркулесом и удержать его голову под выхлопной трубой «трабанта». А если Ольда со своим кастетом? Но от кастета остались бы следы, а поручик не говорил ни о каких ранениях. И Ольда в ту ночь был дома – во всяком случае, по словам Лукаша…
Я остановился. Поднял глаза кверху, с юга по небу сплошным потоком плыли серые тучи. То тут, то там пробивался сноп солнечных лучей. Один луч упал на меня. Я чуть не пошатнулся. Подошедшая к остановке женщина с маленькой девочкой обеспокоенно заглянула мне в лицо. Я сбежал с холма вниз.
* * *
Метров через пятьсот мне показалось, что мой позвоночник из стекла и с каждым новым шагом от него может отколоться осколок, вонзившись мне в спинной мозг. Я остановился у забора, за которым к Влтаве спускался запущенный сад. Сквозь буйную зелень виднелся противоположный берег реки, проглядывали живописные домики, возле них росли кучи чего-то красного и желтого, копошился темный муравейник. Я знал, что это такое. За моей спиной раздался звук мотора, я оглянулся, такси замедлило ход. Машина спускалась сверху и была без пассажиров. Я быстро поднял руку.
– К переправе, – сказал я. Таксист недовольно поморщился.
– В Браник едете? Я отвезу вас прямо туда.
– Нет, мне к переправе, так доберусь быстрее, – стоял я на своем.
– Ну, коли так считаете, – процедил таксист, включая радио.
Я услышал, как Карел Готт распевает все ту же противную слабоумную песенку «Эй, эй, беби!» И вспомнил Йозефа.
– Давайте все-таки через мост, – сказал я водителю. – Мне, собственно, только до Подоли, но я там долго не задержусь. Вы не могли бы меня подождать, а потом подбросить в Голешовицы?
– О чем разговор, шеф? – церемонно ответил водитель. Еще бы! Не каждый день у него такие ездки.
Я недооценил этого парня. Выяснилось, что работает он на киностудии, потому как нынче без халтуры нигде не зашибешь. Я подробно ознакомился с проблемами ремесла таксистов, расцвет которого как раз должны были ограничить какие-то суровые меры.
– Мне-то грех жаловаться, я инвалид, подрабатываю у киношников. – Он затормозил перед въездом в вышеградский туннель. – Но немало нашего брата свой кусок хлеба потеряет. Куда дальше, шеф?
– Буду показывать, – откликнулся я. – Пока прямо… Я ведь тоже инвалид, – подхватил я начатую тему. – Но с такой работой вряд ли справился бы. На следующем перекрестке влево.
Светофоры мигали нам зеленым глазом, и этот щуплый, сгорбленный парень вел свой польский «фиат» быстро и уверенно.
– Теперь куда? – спросил он. – Скажите мне лучше адрес.
– Это стройка, улицей выше. Кооперативные дома.
– Лады. – Он свернул. – У вас там квартира? Тогда мне вас жаль.
– Почему?
– Мой кореш хотел там строиться. Потом плюнул. У них по плану сто пятьдесят часов в месяц, два года они там ишачат, да только дело на мертвой точке. Несколько типов из правления себе карман набивают, а простые люди вкалывают, как негры.
– Это что же, стройка на общественных началах? – с недоверием поинтересовался я.
– Ясное дело. Как же вы не знаете, раз у вас там квартира?
– Одна знакомая там строится, вернее, хочет у кого-то купить квартиру.
– Так вы ей посоветуйте поскорее дать задний ход, – ухмыльнулся шофер. – Этот мой кореш тоже рассчитывал – кто-то поишачит, а он у него потом квартиру перекупит. В каждом кооперативе есть такие прохиндеи, что на этом деле греют руки. А знаете, сколько тут надо вкалывать за трехкомнатную? Пять тысяч часов. Кто станет продавать, накинет самое малое двадцатку за час.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики