науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- циклы национализма и патриотизма
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   идеологии России, Украины, ЕС и США --- пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


А девочка чинно присела в низком реверансе и, подняв на Даргомыжского большие голубые глаза, пресерьезным то­ном попросила проэкзаменовать ее.
- Что же вы поете, сударыня? - сдерживая улыбку, спросил Александр Сергеевич.
- Все романсы Михаила Ивановича Глинки, - сказала Любаша, - и некоторые ваши тоже.
Голубоглазая певунья вышла на середину комнаты, ак­куратно расправила тоненькими пальцами кружевные оборки на пышном платье и под аккомпанемент Александра Серге­евича запела чистым, как серебро, высоким, звонким голо­сом.
Гостьи-певицы больше не шутили. С невольным изумле­нием смотрели они на чудо-ребенка, так просто, будто это не составляло никакого труда, исполнившего романсы Глинки и Даргомыжского.
- А ведь и впрямь нашего полку прибыло! - весело вскричал Александр Сергеевич, не менее других пораженный талантом девочки. - Готов побиться об заклад: со временем мадемуазель Беленицына прославит отечественное вокальное искусство. Я сам готов способствовать ее успехам, если только она окажет мне честь. Вы согласны, сударыня? - с шут­ливой торжественностью обратился он к Любаше.
- Согласна, - кивнула головой девочка. - Но с одним условием.
- Ого! - рассмеялись дамы. - Будущая примадонна уже ставит вам условия. Берегитесь, Александр Сергеевич!
- Надеюсь, условия ваши мне по силам?
- Я хочу, во-первых, - серьезно объяснила Любаша, - увидеть Михаила Ивановича Глинку. И еще очень хочу, что­ бы он тоже меня послушал.
- Увы, Михаил Иванович собрался в дальние края. При­дется вам, Любаша, отложить знакомство с Глинкой до воз­вращения его на родину, - сказал огорченной девочке Алек­сандр Сергеевич. - А до тех пор довольствоваться моим скромным обществом.
Но и этим воспользоваться Любаше не привелось. Вскоре ее увезли для учения в пансион.
Прощаясь с девочкой, думал ли Александр Сергеевич, что именно она, Любаша Беленицына, станет в недалеком буду­щем лучшей исполнительницей его произведений и другом, которому он будет поверять все свои сокровенные чувства и помыслы, все печали, радости и надежды...
После отъезда Михаила Глинки за границу Александр Даргомыжский с еще большей энергией стал добиваться раз­решения на свое заграничное путешествие. Пора и ему пови­дать свет, познакомиться воочию с культурой и искусством других народов да сравнить тамошние быт и нравы с отече­ственными порядками.
...Утро 23 сентября 1844 года выдалось хмурое, дождли­вое. Холодный ветер, порывами налетающий с взморья, яро­стно гонит по петербургскому небу низкие свинцовые тучи. Тротуары засыпаны облетевшей с деревьев ржавой листвой. Зябкая осень вступает в свои права.
А на душе у путешественника по-весеннему светло. Ско­рее бы в дорогу! Уже снесены в карету чемоданы, саквояжи, баулы. Нетерпеливо бьют копытами о мокрый булыжник за­стоявшиеся кони. Раздаются - в который раз - прощальные напутствия.
- Смотри же, береги себя, дружок,- беспокоится Марья Борисовна. - Пуще всего остерегайся простуды!
- Пиши почаще. Не забывай нас! - просит сестра Эрминия.
- Благополучного возвращения, - коротко желает сыну Сергей Николаевич.
Кони, рванувшись, чуть ли не с ходу пошли бодрой рысью. Прощай, Петербург! Вернее - до скорого свиданья!
ПАРИЖ-ГОРОД КОНТРАСТОВ
Париж. Город, имя которого овеяно славой борьбы за свободу, за человеческие права. Город, ставший средоточи­ем европейской культуры и изящных искусств. И вот он, Париж, о котором столько читал и слышал Александр Дар­гомыжский, раскинулся перед ним во всей неповторимой своей красоте.
Бесконечная панорама с многоэтажными домами, с двор­цами вдоль набережной Сены, со знаменитым островом Ситэ, удивительно похожим по очертаниям на плывущее судно. Недаром же в гербе Парижа красуется корабль.
Как зачарованный смотрел русский путешественник на прославленный Лувр, на величавый собор Парижской бого­матери...
По вечерам улицы Парижа заливал яркий свет газовых рожков. Сияли огнями стройные колоннады театров. Мага­зины ослепляли сказочной роскошью витрин. Какое разнооб­разие и изобилие товаров, рассчитанных на самый прихот­ливый вкус! Взгляд прохожего манили драгоценности, тон­чайший фарфор, картины, шелка, старинная бронза и причудливые изделия модных (портных. А мимо магазинов непрерывной вереницей катились щегольские экипажи, в ко­торых восседали баловни судьбы.
Но стоило оторваться от ослепительных витрин, и слух ловил отчетливое постукивание по тротуарам деревянных башмаков. То возвращались по домам после долгого рабо­чего дня на фабриках и заводах парижские блузники. Рядом с ними брели швеи, прачки, поденщицы с изможденными ли­цами.
Нет, не для рабочего люда сияли витрины роскошных магазинов. Рабочим не хватало скудного заработка даже на хлеб и молоко для детей. Нередко можно было увидеть, как на улице, подле дорогого ресторана, бедная женщина с за­вернутым в лохмотья ребенком на руках падала без чувств от голода...
Еще в июле 1830 года парижский народ поднял восста­ние и свергнул короля. Но плоды победы достались богачам. На смену одному королю пришел другой, ныне царствующий Луи-Филипп, ставленник банкиров и биржевиков. Новым правителям казалось, что Франция благоденствует. И в са­мом деле: барыши дельцов и спекулянтов росли с невероят­ной быстротой. Трудовой же народ был обречен на новые еще более жестокие лишения. Контрасты парижской жизни бросались в глаза на каждом шагу.
Русский музыкант зорко присматривался и прислушивал­ся. Он заходил в кофейни и бистро, куда забегают на пере­путье парижане. Однажды к столику русского путешествен­ника подсел молодой француз. Разговор вскоре стал откро­венным.
- Да, сударь, - рассказывал Даргомыжскому собесед­ник, - горестны для народа плоды политики нынешних пра­вителей Франции. Бедняки умирают от голода, а богачи - от обжорства. Может быть, вы не поверите, если скажу, что дети наших пролетариев не знают детства. Они начинают работать тогда, когда им впору еще только играть в иг­рушки. А трудовой их день длится на три часа дольше, чем у каторжников. Клянусь, это именно так. Но так продол­жаться не будет!
Посетитель кофейни с силой стукнул по столу.
- Франция, - продолжал он, понизив голос, - похожа на вулкан, из глубины которого доносится по временам гроз­ный гул. И она придет, истинная революция, желанная на­роду!
Молодой патриот после короткого молчания снова заго­ворил:
- Если русский путешественник хочет поближе познако­миться с нашими недугами, пусть не поленится заглянуть хо­тя бы вот в эти газеты и журналы, - француз указал на стойку, где громоздилась кипа иллюстрированных сатириче­ских изданий.
Даргомыжский стал знакомиться с ними сразу же после приезда в Париж. Эти бойкие, злые, остроумные журналы и листки-памфлеты расхватываются мигом и зачитываются до дыр. Прочитаешь эти издания и точно заглянешь в беспо­щадное зеркало. Один острослов едко заметил, что от этих злых памфлетов седеют министры, давно потерявшие способность краснеть. Да что министры! Язвительные стрелы ле­тят в самого короля. И перед читателем мгновенно блекнут пышные декорации, которые прикрывают пустоту, лицемерие и алчность тех, кто правит судьбами Франции.
Даргомыжского так и подмывает описать все это в пись­мах на родину. Александр Сергеевич уже взялся было за пе­ро, но тотчас возник перед глазами призрак русского цензо­ра. Нечего и думать, что подобное письмо дойдет по назна­чению. Но он перехитрит бдительных царских чиновников. Для отвода глаз он, как бы между прочим, объявит в пись­ме, будто совсем не интересуется политикой, а потому, мол, читает в кофейнях только юмористические журналы да лист­ки и, кстати, приведет их названия. Едва ли разберется в них русская цензура. А родным, особенно отцу, будет ясно, что за литературу усердно изучает в Париже Александр Дарго­мыжский. Если же не все поймет Сергей Николаевич, авось, объяснит ему мсье Мажи, бывший Сашин гувернер, до сих пор поддерживающий дружеские отношения с семьей Дарго­мыжских. Но если бы и озадачился Сергей Николаевич при­страстием сына к каким-то французским листкам и карика­турам, сын скрывать не станет: все его симпатии - на сто­роне народа.
А путешественника, как явствует из дальнейших писем, занимают вещи, казалось, вовсе не относящиеся к целям его поездки. К чему бы ему, например, судебные процессы? Но чуть не всякий день молодой музыкант с неослабным инте­ресом слушает уголовные дела.
О, как захватывают его все эти житейские драмы! Ни один роман, повествующий о вымышленном событии, не идет в сравнение с происшествием, где действуют живые лица и обнажается неприглядная изнанка жизни.
- Быть всего этого свидетелем, следить за развитием и раскрытием дела для меня занимательнее всего на свете! - признается в письмах Александр Сергеевич. Ибо подлинная жизнь, со всей подчас жестокой правдой, иными словами, жизнь в натуре, всегда будет притягивать к себе его внима­ние.
Даргомыжский охотно бы поведал в письмах на родину еще и о политических процессах, которые посещает с не мень­шим усердием. Не далее как на днях слушал он дело из­вестного литератора, обвинявшегося в печатном оскорблении короля Людовика-Филиппа и королевской фамилии.
Но тут Александр Сергеевич даже не подумал взяться за перо: коснись в письме он этой щекотливой темы, никакими хитростями ему не удастся провести цензуру.
А как же обстоит в Париже дело с музыкой? Что посмотрел и услышал Даргомыжский в прославленных парижских театрах?
Разумеется, он посещает театры и концерты каждый ве­чер. Только все еще медлит отправиться по заветному адре­су, который крепко держит в памяти. Туда не пойдешь со скороспелыми выводами. Раньше надо как следует разоб­раться в своих впечатлениях, прежде чем представить их взыскательному судье. Тем более, что Глинка, живущий в Париже несколько месяцев, конечно, давно все примечатель­ное переслушал, пересмотрел и со свойственной ему прони­цательностью оценил...
- Не сердись, Михаил Иванович, что задержался с посе­щением. Но нельзя же было предстать перед тобою малосве­дущим гостем Парижа. Вот и наказал сам себя.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   три глобализации: по-британски, по-американски и по-китайски --- расчет пенсий для России --- основа дружбы - деньги --- три суперцивилизации мира
загрузка...

Рубрики

Рубрики