ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Красный Магистр и сам забыл, что он спрашивал, но, поднатужившись, вспомнил:
– Объясните мне, пожалуйста, милая барышня, что лежит в основе слияния мужского и женского начал божественной пары?
Объясню, жалко, что ли…
– Вопрос интересный, господин Магистр, но далеко не однозначный, – задумчиво глядя на его мантию, сказала я. – Совершенно несомненным представляется то, что раз Сестра-Хозяйка создала нас, своих детей, по образу своему и подобию, то и принципы жизни она должна была дать своему народу тоже по своему образу, то есть через слияние себя и своего божественного супруга Медбрата. Символизирует ли это первоначальную нерасчлененность? – патетически вопросила я у складок его мантии. – И да, и нет. Потому что мы ничего не знаем о том, в каком состоянии были они до того, как покинули Древо. И слияние их есть ли слияние первичное, или это попытки вернуться к началу, к Древу? А может, это попытки уйти от Древа, дать миру новую модель взаимоотношений, окончательно разделить мужское и женское, чтобы моменты единения поднимали нас до богов?
И почему я не пишу пропагандистские тексты для столичных чиновников, осуществляющих план Великого Единения?
Красный Магистр уже был и не рад, что наобум назвал мой номер.
Слушая точную копию своего словесного поноса, он не мог скрыть разочарования.
Попытка показать нам, что мы куры, ничего в высоких материях не смыслящие, а потом чувствовать себя в нашем обществе безумно умным, ярким и неотразимым, блистательно проваливалась.
Мы и не смыслили, во всяком случае я, но зато мне было понятно, что и за его болтовней ничего нет. Очередной мыльный пузырь.
– Браво, барышня, браво… – остановил меня Магистр, убедившись, что добровольно я не замолчу и еще долго буду жонглировать словами. – Но вы не затронули проблему Того Быка, а мне кажется, без нее нельзя говорить о полном охвате темы.
Тот Бык имел к проблеме такое же отношение, как мой хвост к несению караула в Восточных Воротах.
– Вы совершенно правы и именно об этом я только что хотела сказать, – вернула я сияющую улыбку обратно Магистру. – Тот Бык выступает третьей силой, ибо кто он, Тот Бык? Тот Бык привел коров к перводому богов. Тот Бык пришел сам и привел коров. В этом заключен глубокий смысл, потому что не украшали бы тогда рога Того Быка храм Священного Хвоста. Какую сущность представляет Тот Бык, какое начало? Несомненно, мужское. Ибо он привел коров. Но почему коров? Почему не корову? Почему не ограничился Пестрой Коровой, чья шкура лежит на алтаре? Тот Бык не повторяет божественного слияния Сестры-Хозяйки и Медбрата, он не в силах повторить, ибо он Бык… А женское начало распалось на стадо. Стадо, которое дало молочную реку!
И проповедником я могла бы быть.
Любой нормальный преподаватель давно бы срезал меня простейшим вопросом по существу. Но Красный Магистр, видно, имел о своем предмете такое же туманное представление, как и мы.
– Вы хотите сказать, из коров родились стада? – промямлил он.
– Конечно! – возликовала я. – А дети Сестры-Хозяйки населили Чрево Мира там, где прошли дети Того Быка. И сакральные образец и подобие превратились в земные, как и хотели Сестра-Хозяйка и Медбрат. Но стада коров Того Быка – не это ли подсказка нам Сестры-Хозяйки, не для того ли ждала она Того Быка, чтобы он пришел? Заполнили бы мы Чрево Мира от края до края, если бы не эта божественная мудрость Сестры-Хозяйки? И здесь стоит поподробнее рассмотреть священную фигуру "зю".
На счастье Красного Магистра, зазвенел звонок и сделать всесторонний анализ священной фигуры "зю" я не успела.
Он ретировался, не обратив внимания даже на призывные сигналы надзидамы.
На следующей лекции Красный Магистр нововведений уже не вводил, нашим мнением не интересовался.
Он, правда, туманно пообещал, что в будущем мы продолжим эту увлекательную форму обучения, но поскольку занятия начались поздно, нас ждет громадный объем работы и отвлекаться на дискуссии мы пока не можем.
И принялся диктовать нам бесконечные столбцы дат и событий, излагая их по переработанному второму изданию "Истории мира от Сосны до Седьмой Гробницы" коллектива авторов четвертой двери Службы Воспитания и Образования.
Я слышала об этом учебнике.
Он был относительно новым и создавался так: в свое время кто-то из Умных, по-моему Иней На Траве, создал девятитомную историю Чрева Мира, полнее которой не было.
Потом, уже в наши дни, когда пришла надобность Службе Воспитания и Образования создать что-нибудь для нужд вышеупомянутых Воспитания и Образования, группа сообразительных Магистров, недолго думая, взяла старый девятитомник и, оставив нетронутыми факты, переписала оценки, поменяв положительное на отрицательное и наоборот. Герои стали злодеями, злодеи – героями и тому подобное на злобу дня.
Получилось очень здорово, то, что нужно. Но длинно.
Тогда выкинули почти все факты, оставив нетронутыми оценки, и девятитомник элегантно превратился в трехтомник.
Его-то мы и переписывали практически дословно, потому что каждую лекцию Красный Магистр трудолюбиво читал его вслух хорошо поставленным голосом.
Но меня он запомнил, и это аукнулось с совершенно неожиданной стороны…
Глава двадцатая
ВО ВСЕМ ВИНОВАТА ШЕСТАЯ
Во всем виновата, разумеется, Шестая. Уныло прошли новогодние праздники. Луна уже успела стать полной, потом умереть, потом народилась и опять начала увеличиваться в талии, когда в бурном романе Шестой с кем-то из охранников (но уже не с тем, с которым она целовалась осенью в саду) произошел душераздирающий поворот.
В чем была суть драмы, мы не знали, могли только наблюдать ее внешние эффектные проявления.
Неделю Шестая ходила бледная и гордая, как вдовствующая королева, и, проходя мимо одного из охранников, довольно симпатичного, темноволосого и круглолицего, презрительно вздергивала хвост и вообще в упор его не видела.
Охранник ее тоже как будто не замечал, только хвост его горестно подрагивал.
Потом две ночи подряд Шестая взахлеб ревела от заката до рассвета, тем самым заставляя бодрствовать вместе с ней всю нашу комнату. Уснуть было невозможно.
Потом еще одну ночь, трагически вздыхая и издавая стоны разной тональности, она писала загадочное письмо, обильно уснащая его капающими слезами.
Вздрюченные предыдущими ночами, мы уже были не в состоянии заснуть и поневоле бодрствовали вместе с Шестой, искренне желая, чтобы этот кошмар поскорее закончился.
На следующий день Шестая ходила тихая и умиротворенная, мы начали успокаиваться и предвкушать сладкий сон, но к ночи выяснилось, что письмо она адресату не передала.
И желает передать немедленно, не то опять будет рыдать. Но сама не пойдет, потому что гордая.
Дураков переться в ночь не было.
Шестая залилась слезами, похоже, на всю оставшуюся жизнь.
Спать, когда она страдала, не смог бы даже закаленный жизненным опытом палач. Шестая и его быстренько привела бы в невменяемое состояние, поэтому наша комната под всхлипы Шестой подумала, подумала и обреченно кинула жребий.
Жребий выпал мне.
Было бы даже странно, если бы всемогущие боги упустили такую чудесную возможность вытолкать меня ночной порой на улицу.
Шестая просияла, как солнышко после дождя, вручила мне письмо и, счастливо улыбаясь сквозь слезы, сказала, что не уснет, пока я не приду.
Лица у остальных дружно вытянулись. Счастья в их глазах не наблюдалось.
Вздохнув, я накинула капюшон пелерины и, как обычно через окно, покинула дортуар.
На улице посвистывал ветер, небо было черное и звездное, значит, скоро будет еще холоднее. В такие ясные ночи всегда морозно.
Вот если бы набежала добрая тучка, насыпала бы пушистого снежка, тогда все вокруг стало бы не таким резким, а мягким и теплым…
Но до этого, похоже, далеко.
Мне надо было пересечь двор, опять перелезть через стену, спуститься в сад, пройти его и выйти к казармам.
Да не нарваться на какого-нибудь дурака, который решит, что женщина в казарме – дело сверхъестественное, и поднимет шум на всю Пряжку.
Спасибо Шестой, нечего сказать, удружила!
По своим делам я ходила по Пряжке и днем и ночью, и зимой и летом. Но в этот раз идти было неприятно, чтобы не сказать страшно.›
Может быть, из-за ветра. Он врезался в высокую северную стену Пряжки так, что, казалось, она гудит и вибрирует, как струна.
Когда я забралась на ограду, отделяющую сад, неприятное ощущение усилилось. Ветер словно создавал невидимый барьер, который пришлось пробивать, чтобы проникнуть дальше.
Цепляясь и руками, и ногами, и хвостом, я спустилась в сад, благо теперь не надо было жаться вдоль стены, и пошла по дорожке. Мне было как-то ужасно не по себе. Страшно было оглянуться. Так страшно, что я даже удивилась и оглянулась. За спиной было пусто.
Ускорив шаг, я почти побежала.
Перескакивая через ступеньки, влетела на крыльцо казарм, рванула дверь и, только очутившись внутри, перевела дух.
Здесь, между наружными и внутренними дверьми, было что-то вроде предбанничка. Маленького, но освещенного.
Прислонившись к стене около светильника, я достала письмо, развернула и прочла.
Правило настоящей дамы гласит: никогда не читать чужих писем!
Правило нормальной настоящей дамы другое: читай все, что попадет тебе в руки, но делай вид, что никогда не читаешь чужих писем!
Прочтя письмо, ничего нового я не почерпнула, но поняла, что мы сглупили. Вместо того чтобы мучиться три ночи подряд, надо было решить дело еще тогда, когда Шестая только начала интенсивно страдать.
По уму, ее надо было, взявшись разом, закатать с головой в одеяло, отнести сюда, в казармы, сдать под расписку воздыхателю, и пусть бы он голову ломал, как зазнобу в чувство привести.
Я аккуратно сложила письмо и решительно толкнула вторую дверь.
В караулке сладко спал за столом дежурный. То-то никто не стремился узнать, почему это входная дверь хлопнула, а внутренняя нет.
Дежурным, как водится, оказался старый знакомый – тот самый охранник, что сексуально помогал мне отбывать наказание в пыточной.
Мерзкая Шестая!
Охранник приподнял голову.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики