ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Поэтому она плюнула на роль старшей надзирательницы, заложила страницу пальцем и принялась лихорадочно читать сначала, чтобы понять, кто с кем спит по любви, кто по расчету и кому хочет завещать деньги богатый больной дядюшка.
Хвост охранника (не иначе, если верить невозмутимому лицу его хозяина без участия последнего) от поглаживания перешел к новым маневрам: принялся легко, коварной змейкой, обвивать мой хвост, то скользя плавно вверх, то вниз.
Ощущения были – не передать. Я вся так и стекла под стул. Ну прямо некая разновидность неконтактного секса, ничего себе у нас новая охрана. Видно, кому-то очень надо вытурить нас из Пряжки, съели мы отведенный бюджет, пора замуж…
– Вы пропустили два слова, – мягко остановил меня охранник.
Хвост его вернулся к хозяину.
Младшая надзирательница встрепенулась:
– Двадцать Вторая, начните предложение заново! Да пожалуйста…
Я снова забубнила текст.
Глаза у охранника стали задумчивыми.
Пару параграфов все было спокойно, потом я почувствовала, как пушистый кончик хвоста погладил меня по лодыжке и не спеша пополз вверх.
Проверить, какие на мне панталоны: простые некрашеные, как положено, или шелковые с кружевом, как у Шестой?
А фигу тебе, слушай лучше параграфы!
Согнув кончик своего хвоста крючком, я подцепила наглеца, решительно оторвала от моей ноги и вернула на законное место, под стул. А то надо же, разбежался… Два слова пропустила.
Хвост охранника дернулся. Потом пополз опять.
Тогда я предупреждающе наступила на него носком башмака.
Спорить охранник не стал и хвост убрал.
В пыточную бурей ворвалась старшая надзирательница.
Зачитавшаяся младшая, застигнутая на месте преступления, быстро превратилась в человека, сидящего не на своем месте. Она суетливо запихала книгу обратно в стол и съежилась на стуле.
Но старшая надзирательница, неслыханное дело, даже не обратила внимания на дерзкую кражу ее привилегий, одобрительно кивнула в нашу с охранником сторону, сказав:
– Молодцы, что сообразили. Закругляйтесь, скоро общее собрание, – схватила какой-то том законов и вылетела из пыточной с такой же скоростью, как и влетела.
Наказательный процесс, конечно же, сбился.
Разволновавшаяся младшая книгу доставать не стала, а принялась нервно тарабанить пальцами по столу. Охранник почему-то потерял всякий интерес к охране наказуемой. Они быстро нашли общий язык и принялись вытуривать меня из пыточной.
Я протестовала и пыталась отстоять свое право продекламировать еще пять положенных параграфов.
Куда там. Устав у меня отобрали, и охранник под локоть решительно вывел меня из-за решетки.
Бряцая ключами, младшая устремилась по темному туннелю к выходу. Мы за ней.
У двери пришлось остановиться: двери на пути в пыточную были устроены хитро – войти без ключа можно, выйти нет… Погасший факел так никто и не зажег, надзирательнице пришлось на ощупь искать в двери замочную скважину. Мы ждали.
Охранник нагло дышал мне в затылок, его хвост обвил мои ноги, он вплотную прижал меня к себе. Все особенности его анатомии сквозь хорошо выделанную мягкую кожу ощущались великолепно. Невозмутимо тукало под твердыми ребрами сердце. Ну не нахал?
Надо будет девчонкам рассказать, какое тут появилось дополнение к чтению Устава. Боюсь, правда, тогда на лекциях никого не останется – все выстроятся в очередь к пыточной.
Молодец, что молчит.
С этими Сильными всегда так: пока молчат – нормальные люди, как только рот откроют, лучше бы и не начинали говорить. Сразу понимаешь, что единение народов не состоится. Ты им про море, они тебе про болото. Диалог на разных ярусах.
Надзирательница справилась наконец с дверью. Объятие распалось. Какая жалость.
Я пошла в класс, надеясь, что они уже дописали перечень нижнего белья до заключительной точки.
Глава третья
ПОСЛЕ ЛЕКЦИИ…
После лекции нас выстроили парами и повели в северную четверть Корпуса, в административную часть.
Там, в мрачном и холодном Пурпурном Зале, проводили общее собрание пансионата – вещь редкую, почти забытую.
На нем и выяснилось, откуда растут ноги у всей этой загадочной суеты среди преподавателей.
Люди-то они были опытные, уж поумнее нас, зелени, и прекрасно сознавали, что новая власть – это новые перемены.
Кто-то вознесется на свет, кого-то загонят в тень. Значит, сейчас, кровь из носу, надо быть на глазах у новой власти, мелькать в Хвосте Коровы, то там, то сям, глядишь – что и перепадет.
И все эти дни шла тихая борьба не на жизнь, а на смерть за то, кто поедет в столицу, а кто останется. Топили друг друга и беспощадно душили, как это могут делать лишь люди, долгое время проработавшие бок о бок. Только что пена с клыков не капала.
Теперь кого надо загрызли и опять воцарились мир, теплота и всеобщая любовь. До прибытия в Хвост Коровы.
Вообще-то нас собрали не для того, чтобы мы разделили радость с отъезжающими Магистрами.
Часть из нас должна была покинуть на время Пряжку – приближался праздник Нового Поворота Колеса. На эти дни родственникам разрешалось забирать воспитанниц, но я надежд не питала: в Ракушку никогда никого не отпускали. Слишком далеко…
Ну что же, из всего можно извлечь хорошее. Зато порции оставшихся на праздники в Пряжке будут побольше, чем обычно.
Главная надзидама оглашала список первого потока:
– Двадцать Вторая. В Хвост Коровы. По вызову двоюродной тети.
Даже просто тети у меня отродясь не водилось, а тут двоюродную боги послали. Щедро.
Теперь и мы разделились на два лагеря… Тех, кто уезжал, и тех, кто оставался.
– Выезжаем на рассвете. Отъезжающие барышни, вернитесь в дортуары и приготовьте форму номер четыре. Проверка через час, – закрыла собрание для нас главная надзидама.
Форма номер четыре – это осенняя парадная. Родственникам пыль в глаза пустить.
Юбка нижняя полотняная белая, юбка верхняя шерстяная серая, отделанная понизу двойным черным кантом. Вырез для хвоста отделан одинарным кантом. Корсет. Блузка белая строгая, под горло. Жакет суконный серый. Кант по обшлагам и воротнику двойной, ширина вполовину меньше, чем на юбке. Теплая пелерина с капюшоном, коричневая. Ну уж пелерину-то могли тоже серой сделать, в тон остальному. Чепец черный. Перчатки черные. Муфта серая заячья. Башмаки начищенные. Каблук средний. Вроде бы все.
Мы с радостью покинули Пурпурный Зал – находиться в нем было так же уютно, как в утробе какого-нибудь чудища. Расцветка стен очень напоминала внутренности дождевого червяка, да и холодно в нем было всегда невыносимо.
Через час мы все стояли в проходе между кроватями, одетые как положено – глазу зацепиться не за что. Все в высшей степени прилично и экономично.
Поглядеть на нас явилась строгая комиссия из Магистров и надзидам. У нашей надзидамы по лицу от волнения выступили красные пятна.
Комиссия оглядела унылую серую гусеницу с бурой спинкой и черными лапками и милостиво одобрила.
Ура, можно снять все это великолепие!
– Выезжаем на рассвете, – довела до нашего сведения главная надзидама, очевидно, не надеясь, что по свойственной нам тупости мы все поймем с первого раза.
Глава четвертая
ВЫЕХАЛИ
Выехали мы в назначенный час. Южные Ворота Пряжки распахнулись и выпустили нас на просторы Чрева Мира.
Две повозки с воспитанницами, три с преподавателями, отдельная колымага для Серого Ректора и отряд охраны. Любвеобильный охранник из пыточной остался в Пряжке, какая жалость…
Уминая пожухлую траву колесами, подбитыми металлическими обручами, наш караван медленно двинулся на юг.
Снега еще не было, но погода была полностью зимняя.
Дул резкий ветер, свистел разбойничьим посвистом над плешивой степью. А степь все равно продолжала слабо пахнуть полынью.
Прижавшись друг к другу в коробе крытой повозки, мы дремали. Смотреть было не на что, говорить в такую рань не о чем. Да еще нерасторопная кухня подвела – никто не озаботился тем, что мы выезжаем ни свет ни заря, пришлось есть всухомятку, запивая каменные остатки вчерашних пирогов еле теплым чаем.
На наветренной стороне ставнями были наглухо закрыты окна, и все равно ветер проникал вовнутрь, заставляя нас жаться друг к другу в поисках тепла. Правда, перед тем, как упасть в зябкую дремоту, я успела напоследок ехидно подумать, что девять нас из десяти предпочли бы сейчас прижиматься не к трясущейся замерзшей однокашнице, а к теплому охраннику.
А где я? Где девять или где одна?
Наверное, где девять.
Большой и горячий мужчина в таких условиях незаменим. А если бы он был примерно таких же габаритов, как тот охранник из пыточной, то можно было бы разместить его между собой и стенкой и забыть на время о пронизывающем ветре.
Я плотнее запахнула накинутое на пелерину казенное колючее одеяло и задремала.
Мы ползли, как блохи по облезшей медвежьей шкуре, весь день и только к вечеру добрались до места ночлега.
Посреди степи проваливалась вниз дыра колодца и вырастала вверх корявая, сложенная из плоских слоистых камней стена, защищающая от ветров.
К тому времени мы страшно закоченели и проголодались. Проголодались – потому что не ели в пути, и замерзли, наверное, тоже поэтому. Я в Пряжке это заметила: наешься хорошо и теплее становится. А если голодный и не выспавшийся, то весь день трясет от холода, только на щеках какой-то лихорадочный румянец выступает.
Охрана, румяная и пьяная, разводила костер из сухого навоза, чьи запасы были сложены тут же. Подпитыми они (охранники, а не запасы навоза) были оттого, что во время пути согревались исключительно слезкой, а лица им до красноты нахлестал ветер. И они, проведшие целый день в седле, были куда бодрее и жизнерадостнее нас, просидевших его в закрытых коробочках.
С трудом двигая затекшими ногами, мы вылезли из повозок. Снаружи все оказалось не таким уж страшным, как это представлялось.
Сгрудившись под защитой стены, мы смотрели на темно-синюю ночь над степью, на костры. Ужин подоспел на удивление быстро – из котлов по чашам разлили булькающее варево.
Сначала никто не ел – обхватив чаши, все грели руки. Потом приступили к еде – горячей, жирной, острой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики