ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Это заметил бдительный Янтарный.
– Вроде отошла. Порозовела. А то белая была как простыня. За твое здоровье! – поднял он мой же собственный стаканчик.
Из тумбочки свистнул, гад! Ну, наглый…
Янтарный опрокинул в себя слезку и сразу выяснилось, что напрасно я жевала с усердием чеснок: это его ничуть не остановило, поцелуй состоялся.
– Эх, забористо! – довольно крякнул он. – Под слезку – лучше и не надо!
– Ты извращенец, – разочарованно протянула я.
– А ты думала, твой номер пройдет! – довольно хохотнул он. – Я чеснок тоже люблю, так что не надейся.
– Ой, какая прелесть! Мы будем проводить долгие зимние вечера, нежно дыша друг другу в лицо сложным ароматом, состоящим из чеснока и слезки в равных пропорциях! – обрадовалась я. – Как романтично!
– Злая ты, – укоризненно сказал Янтарный, обвивая своим хвостом мой хвост. – Значит, еще не наелась.
За окном раздался свист и крики: похоже было, где-то опять наткнулись на бродящего начальника охраны.
Охранники пулей вылетели из комнаты, бросив принесенные мешки, фляги и весь запас слезки.
Мы сгрудились у окон, наблюдая: вот они появились из двери восточной части Корпуса и рысью помчались направо, похоже, ко второй казарме или к кухням.
А мы-то, наивные, думали, что наша дверь наглухо закрыта со дня основания пансионата! Видно, у охраны и от нее были ключи, и от восточной калитки в ограде, пропускающей из Корпуса в сад. Что-то я сомневаюсь, что Янтарный со товарищи пер продовольствие голодающим воспитанницам через стену…
Охранники пропали из видимости, девчонки вернулись к столу и прикончили остатки слезки. Я не стала. Уж такой я урод: не люблю ни горячительных, ни галлюциногенных средств. Плохо мне от них. Ограничилась чаем.
Теперь мы были сытыми и уставшими и с радостью заснули.
Ночная облава ничего не принесла: начальник охраны опять ушел от своих бывших подчиненных.
Становилось даже интересно: вся охрана на ушах, а ему хоть бы хны. А так ли уж защищена Пряжка от врагов?
Самое печальное было то, что из ужасного происшествия покойный начальник охраны потихоньку превращался в грустную обыденность, хотя бы потому, что занятия не отменили…
Или Серый Ректор сделал выводы и устроил разнос новому начальнику охраны, или просто кому-то повезло, но на следующую ночь старого начальника охраны все-таки поймали.
В ту ночь в наших дортуарах никто не дежурил, все силы были брошены на устройство повальной облавы.
Облава принесла плоды: его насадили на копье с серебряным наконечником, быстро расчленили и сбросили на нижний ярус катакомб.
Утром торжественно возвестили о победе над ожившим трупом, авторитет Серого Ректора упрочился, пансионат потихоньку успокоился, и жизнь потекла своим чередом.
Глава двадцать третья
НО НЕДОЛГО…
Но недолго жили мы в тишине и спокойствии..Дней через восемь после описанного события Шестая умудрилась опять разругаться со своим хахалем.
А может, и не разругаться, не знаю уж точно, что у них там произошло, но только вечером, перед отходом ко сну, она осчастливила нашу комнату сообщением, что ей, Шестой, жизненно необходимо посетить казармы.
Мы молча пожали плечами:
"Посещай на здоровье, кто же тебя за подол держит?"
И тут Шестая уточнила свое сообщение.
Она, Шестая, идти хочет, но боится. И одна ни за что не пойдет. А идти ей надо. И если она, Шестая, не пойдет, то у нее, Шестой, будет истерика, а ей так не хочется причинять лишних неудобств своим сокамерницам, простите, подругам по комнате.
Предыдущих страданий Шестой еще никто не забыл.
– Я не пойду! – по слогам, чтобы все поняли, решительно сказала я.
Остальные так не считали.
– Двадцать Вторая, миленькая! – обрадованно взмолилась Шестая, чувствуя молчаливую поддержку остальных, которые быстро сообразили, кто железно должен идти. – Ну ты же лучше всех знаешь дорогу к казарме, и знаешь, как его там найти! Мое счастье зависит от тебя, ну пожалуйста, проводи меня, ты же такая хорошая!
У меня много чего было возразить на эту беспардонную лесть.
Я совсем не такая хорошая даже в глазах Шестой и к тому же совершенно не того пола, чтобы быть причиной ее счастья.
– Я не пойду! – повторила я. – А если пойду, то у меня потом будет истерика.
Не напугала. Моя истерика никого не волновала, куда уж мне до Шестой!
– Мы быстренько! – юлила Шестая. – Ты меня только доведи, а обратно он меня проводит… – добавила она нежным невинным голоском.
Было безнадежно ясно, что идти придется, потому что истерику Шестой никогда мне не простят.
Проклятый прошлый жребий, проклятая Шестая, проклятый пансионат!
– Одевайся, – мрачно процедила я. – Юбку заверни как можно выше и закрепи поясом.
Мы выбрались через окно и подошли к стене ограды.
– Ты лазить по стенам умеешь? – спросила я.
– Умею, – уверенно ответила Шестая. – У меня родители любят в горы ходить.
Не насторожилась я при этом ответе, а жаль. Надо было.
На стену Шестая полезла бодро, но довольно скоро оступилась и сорвалась. Пришлось страховать ее снизу. Когда мы все-таки добрались до верха ограды, усеянного штырями, я вспотела, словно ворованный мешок муки волокла.
На стене Шестая поделилась последними новостями:
– Ой, ты знаешь, я, оказывается, высоты боюсь. И вниз смотреть не могу. А еще в темноте ничего не вижу. Я не спущусь.
– Ты сошла с ума?
Мне стало даже весело. Это надо же момент выбрать для откровений, ни раньше, ни позже…
– Я не спущусь! – упрямо повторила Шестая. – Не могу.
У меня было страшное искушение спрыгнуть обратно во двор Корпуса, вернуться в комнату и лечь спать, оставив Шестую наверху. Пусть бы сидела до утра, может быть, проветрилась и поспокойнее бы стала. Не такой озабоченной.
Ну разумеется, я сползла в боярышник, поправила юбку и побрела по саду к казарме. Учитывая предыдущие события, идти по нему было страшно неприятно, но душу немного грел вид нахохленной Шестой верхом на ограде. Под луной она дивно смотрелась.
В казарме дежурил ее кавалер.
Ну что же, значит, Шестая знала, когда нужно идти.
– Добрый вечер! – вежливо поздоровалась я, игнорируя его изумление. – Там ваша красавица на стене застряла, идите снимайте, пока она молчит. Да захватите кого-нибудь в помощь, один вы не справитесь.
Диковато на меня поглядывая, охранник молча встал и пошел за подмогой.
Можете даже не гадать, кого он привел.
Видно, по мнению охраны Пряжки, у нас давно уже было все чики-брики.
– Здравствуй, радость! – расплылся до ушей Янтарный при виде меня.
– Не здравствуй! – отрезала я. – Ты меня не видел, и я тебя тоже.
– Показывайте, барышня, – сухо прервал обмен любезностями хахаль Шестой.
И что она в нем нашла?
Я повела охранников к ограде. Вообще-то они при желании и без меня бы прекрасно ее нашли. Такое украшение забора трудно пропустить. Но и мне сидеть в казарме не было никакого резона, что бы там Янтарный про себя ни воображал. Свою миссию я честно выполнила, Шестая встретилась с предметом своих чувств, обрела свое счастье, и я с чистой совестью могу отправляться в комнату баиньки.
Шестая сидела там же, где я ее оставила, и тихонько поскуливала. Грешно смеяться над убогими, но сдержаться было выше моих сил. Укрывшись за кустом, я нервно хихикала в рукав, пока мужчины извлекали Шестую из штырей.
Наконец ее все-таки стянули со стены. Обрадованная Шестая с облегчением лишилась чувств, и охранник попер свое сокровище на руках в казарму.
– Не уходи, Двадцать Вторая! – протянул Янтарный.
– Не вижу причин оставаться, – холодно сказала я, поворачиваясь к нему спиной и ставя ногу в первое углубление ограды.
Янтарный галантно поддержал меня, чтобы удобнее было поставить вторую ногу в следующую выбоину, и небрежно сказал:
– А я хотел показать тебе, как правильно стрелять из арбалета…
Я остановилась. Потом стала спускаться.
– Здесь?
– Здесь. Ночь светлая, для первого урока подойдет.
– Ладно, – сумрачно сказала я. – Давай показывай.
– Пошли.
Мы вернулись к казарме, Янтарный вынес оттуда арбалет и стрелы и повел меня на самую широкую дорожку сада.
– Вот здесь давай и попробуем. Держи. Я взяла арбалет.
– Смотри, этой рукой держишь вот так, а палец этой руки на спусковом крючке. Ноги расставь, арбалет подними, чтобы глаз и стрела были на одной линии, – командовал он. – Теперь нажимай.
– Он без стрелы… – удивилась я.
– Нажимай! Рано тебе еще со стрелой. Я нажала. Свистнула пустая тетива.
– Теперь опусти.
Я опустила. Янтарный взял арбалет и снова взвел крючок.
– Опять подними в боевое положение. Я подняла.
– Руку поправь. Так будешь держать – сама себя поранишь. Теперь правильно. Стреляй!
Я снова послушно нажала спусковой крючок. И так несколько раз, пока Янтарный не смилостивился и не выдал мне первую стрелу.
– Целься вон в тот куст! – показал он.
– Так он же большой?
– Для тебя, остроглазая, в самый раз.
В куст я, к собственной гордости, попала.
– Замечательно. Глаз – алмаз, – похвалил меня Янтарный. – Давай еще раз, и дам тебе мишень поменьше.
Я снова подняла арбалет. Острие стрелы нацелилось на боярышник.
Неожиданно из-за куста кто-то вышел.
Я испуганно дернулась, и стрела из арбалета вонзилась вышедшему прямо в грудь.
Это его не остановило.
По дорожке сада, как и в прошлый раз, брел к нам мертвый начальник охраны. В груди у него торчала моя стрела. Никаких следов, что его расчленяли, не осталось. Он вновь был целый, и глаза его по-прежнему мерцали.
Янтарный соображал быстрее меня и не стал тратить время на созерцание вторично ожившего покойника.
Он дернул из моих рук арбалет, схватил меня за ладонь, и мы организованно отступили к казарме – то есть рванули с дорожки со всех ног…
Когда мы влетели в караулку, романтическое свидание там было в фазе наибольшего обострения.
Наше появление, разумеется, никого не обрадовало.
– Я тебя убью! – завопила Шестая, которой оставалось каких-то полминуты до оргазма.
– Это я тебя убью! – с яростью заорала в ответ я. – Из-за тебя мы опять вляпались! Дура озабоченная!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики