науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Этого вполне достаточно. И вот я уже бегу по узкой, но тоже тщательно обметенной от снега тропинке, к дому.
Никто не замечает меня. И стеклянная дверь, ведущая в зимний сад с бассейном, оказывается, на мое счастье, не заперта. Еще несколько торопливых шагов, похожих более на прыжки большого ловкого зверя — я уже лечу по лестнице на второй этаж, едва касаясь ногами ступеней, покрытых тонким шелковистым ковром. Собственно, я и не касаюсь их вовсе, и ноги мои не щекочут ласково тонкие ворсинки ковра, потому что я стремительно парю в воздухе, неотвратимо приближаясь к заветной цели — дверям, ведущим в спальню.
Почему-то я уверена, что она, эта женщина именно там, и спит, а значит, не заметит моего присутствия.
И еще откуда-то дано мне знание, что Егора сейчас там нет, и это тоже устраивает меня вполне.
Двери, ведущие в спальню, высокие белые, резные и богато покрыты позолотой.
Это я, насмотревшись в детстве " Анжелик " и « Черных масок» требовала от дизайнеров строго следования галантному стилю Лувра и Версаля вместе взятых.
Я знаю, двери тяжелые, и чтобы открыть их настежь надо как следует ухватиться за бронзовые с позолотой массивные ручки, и что есть силы потянуть створки на себя. Но этого делать теперь я не собираюсь, ибо моя задача: проникнуть в спальню незамеченной. Потому я мягко налегаю на одну из створок, и она, послушная, поддается мне, возможно признав прежнюю хозяйку, а быть может, в этом сне мне просто все время везет.
Я не ошиблась: в спальне царит полумрак — задернуты плотные тяжелого золотого шитья шторы, и только по потолку четкой светлой линией обозначился контур большого окна и балконной двери, в которых отражается яркий зимний день. Но темень мне не помеха. Здесь ничего не изменили с той поры, когда это была моя спальня.
" Странно, почему? — удивляюсь я во мне — Я бы в подобной ситуации ни за что не оставила бы все как было. " И не нахожу ответа.
По — прежнему, невесома и неслышима скольжу я, ловко минуя препятствия, попутно узнавая в них знакомые до боли предметы, некогда собранные здесь мною, и, наконец достигаю главной своей цели — широкой венецианской кровати, с причудливо изогнутым рисунком ажурной серебряной спинки.
На кровати кто-то неподвижно лежит, но как только я пытаюсь приблизиться, что бы как следует разглядеть спящую женщину, она неожиданно резко садиться на кровати и поворачивает ко мне отнюдь не сонное и не испуганное спросонок лицо.
Но главное — это совсем не то лицо, которое я ожидала увидеть.
В полумраке спальни, уверенно сидя на некогда моей кровати, спокойно и даже слегка насмешливо смотри на меня Муся.
Это открытие повергает меня в шок, от которого я вроде бы даже лишаюсь своей волшебной невесомости.
Теперь босые ноги мои отчетливо ощущают шелковистую поверхность тонкого персидского ковра, устилающего пол спальни Разумеется, ковер, тоже выбирала я, и мне знаком каждый завиток его сложного орнамента и каждое пятнышко, появившееся уже после, когда эту изысканное пространство, обживали мы с Егором.
Однако, теперь-то уж точно не время предаваться воспоминаниям.
Невесомые прежде, ноги становятся ватными, и я вот-вот мягко опущусь на этот самый ковер, практически лишенная сил, а быть может, к тому моменту, и чувств.
Обморок во сне? Со мною такого еще не бывало.
Муся тем временем, в лучших традициях академического театра, держит паузу.
Она молчит, не двигается и смотрит не меня без какого — либо выражения на лице. Так, словно, это не я потревожила ее своим внезапным появлением, а случайно опрокинувшаяся банкетка. Впрочем, падение банкетки, думаю, все же вызвало бы у нее некоторые чувства. Но полное круглое лицо Муси не выражает ровным счетом ничего.
Тогда я решаю заговорить.
Мне очень хочется спросить, что делает Муся в моей бывшей постели, и куда подевалась та, ради которой, я проделала, пусть и во сне, весь этот не ближний, надо сказать, путь.
Однако, голос мой, как выясняется, мне неподвластен.
Определенно, по сценарию этого сна, мне отведена роль статиста или еще хуже — шагов за сценой, разбудивших главную героиню.
Зато героине, уж точно, полагается произносить какие-то слова, или, по меньшей мере, делать что-то, предписанное сценарием. И она делает Женщина, сидящая на кровати, смеется.
И тут я понимаю, что никакая эта не Муся, потому что голос, негромко смеющийся в полумраке спальни, мне хорошо знаком. Его, тайком от Муси, частенько слушала я раньше, прижав дрожащей, противно потеющей рукой трубку телефона к пылающему уху. Это голос той самой «другой женщины» — низки и хрипловатый. Его невозможно спутать ни с каким другим голосом. И однажды, в порыве отчаяния, я подумала даже: а может, Егор влюбился именно в голос?
Женщина продолжает смеяться, глядя на меня и явно надо мною потешаясь.
Я же совершенно теряю голову, потому что у нее по-прежнему Мусино лицо, но это не лицо даже, а застывшая маска, из — под которой раздается низкий хрипловатый голос.
Голос смеется.
Я хочу закричать, и наконец, разорвав пелену кошмара, издаю отчаянный вопль, одновременно просыпаясь и слыша, как надрывно звонит телефон.
Звонит Муся.
И голос в трубке у нее такой же, каким было лицо в моем страшном сне: без малейшего выражения и интонаций, застывший голос — маска.
— Беда никогда не приходит одна — говорит Муся сакраментальную фразу.
— Что? — испуганно вопрошаю я. Испуг мой отчасти простирается еще из ночного кошмара, но странный голос Муси пугает меня уже наяву.
— Игорь погиб — также тускло сообщает мне Муся, и теперь, окончательно проснувшись, я готова с ней полностью согласиться: беда никогда не приходит одна. Игорем зовут, а теперь, наверное, следует говорить — звали Мусиного шефа — известного пластического хирурга, которому на протяжении многих лет она бессменно ассистировала — Как погиб?
— Автомобильная катастрофа вчера ночью. Возвращался из гостей.
Я молчу.
Я не знаю, какие слова должна сказать Мусе сейчас.
В голове моей крутятся странные мысли Я думаю: " Вчера она так горько рыдала, оплакивая смерть Егора, но в эти самые минуты возможно, уже отлетала в мир иной, покидая навеки эту землю душа другого человека, не возлюбленного ее, но близкого друга, почти брата "
Однажды она сказала мне, просто так к слову, никого не желая упрекнуть, и ни на кого не жалуясь:
— Знаешь, все привыкли к тому, что я всегда забочусь обо всех, потому никому и не приходит в голову, позаботиться обо мне. Понимаешь? Это…
Это… ну как если бы предложить балерине сплясать для нее. Смешно, правда?
Вот только Игорь… Он иногда вспоминает, что мне тоже бывает приятно, когда обо мне кто-то заботиться.
— И что он делает тогда? — Поинтересовалась я совсем не праздно: мне тоже хотелось хоть когда-ни будь позаботиться о Мусе, но я не знала как.
— Он приносит мне булочки из буфета — совершенно серьезно ответила Муся.
«Теперь никто не будет носить ей булочек» — промелькнула в голове моей очередная никчемная мысль. И я снова стала думать о том, что минувшей ночью, когда на московской магистрали погибал единственный Мусин друг — Игорь, душа ее, возможно уже знала об этом, потому так горьки и обильны были слезы.
— Я задержусь на работе. Ты выдержишь одна дома?
— Конечно. Можешь ни секунды не сомневаться. Я выдержу. Мне уже намного легче. И вообще, может я смогу тебе чем-ни — будь помочь?
— Нет. Ни в коем случае. — Мусин ответ показался мне отчего-то слишком скорым, но тут же прозвучала и причина того — Понимаешь… Я никому в клинике не говорила, что живу у тебя… Знаешь, кое — кто мог легко определить меня в приживалки… Поэтому, я не сказала. Поэтому, ты не звони сейчас мне. Ладно? Придется много бегать по организации похорон и вообще…
— Конечно, как скажешь. Но записать тебя в приживалки?!! Неужели у вас есть такие придурки?
— У нас всякие есть. Ну ладно, мне сейчас пора. Ты держись. Я буду тебе звонить каждый час. Ладно?
Мне было несколько странно то обстоятельство, что в клинике Муся скрыла наше с ней совместное проживание. История с приживалкой звучала не очень убедительно, я была вовсе не древней богатой старухой, при которой могли быть приживалки. Скорее наоборот, еще месяц — другой моего бездействия и в приживалки можно смело было записывать меня.
Но, в конце концов, это могла быть одна из Мусиных странностей, которые, как известно, есть у каждого человека, и если уж рассуждать о странностях людских, то эта была вполне безобидной.
Следующие три дня я прожила без Муси.
Вернее, Муся никуда не подевалась из моей жизни, даже на такое короткое время, но у нее просто не было физических, а более того — нравственных сил, чтобы уделять мне столько же внимания, как и прежде.
Теперь она, покидая наш дом так же рано, возвращалась в его тихую заводь гораздо позже обычного, совершенно обессиленная, окончательно допекая меня своей слабой, еле тлеющей синюшных губах жалкой виноватой полуулыбкой, полу — гримасой. Ей было стыдно, что она оставляет меня в одиночестве в такое трудное для меня, как полагала она время.
А мне было безумно стыдно именно от этого ее ощущения, и еще от того, что я не могу объяснить ей истинного положения дел.
Прежде всего я ощутила в себе совершенно новую способность вспоминать о Егоре, не испытывая при этом жесточайших душевных мук. Я осторожно попробовала подумать о нем, едва-едва прикасаясь к воспоминаниям, почти украдкой, готовая в любую минуту к стремительному бегству.
Проба прошла удачно.
Я не испытала привычной боли.
Тогда я позволила себе большее я начала вспоминать его внешность в мельчайших, хранимых моей душой, деталях.
Я вспоминала, как звучал его голос. Какими были интонации в разные минуты душевного состояния.
Воспоминания на тяготили меня, в них присутствовала, разумеется, легкая грусть и даже несколько слезы покатились по моим щекам, когда, уже совершенно сознательно я начала извлекать картины нашего с Егором прошлого из доселе запретных хранилищ памяти.
То, что происходило со мной в эти минуты прекрасно укладывалось в гениальную формулу состояния души, выведенную однажды гениальным поэтом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...

Рубрики

Рубрики