науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Печаль моя — точнее не скажешь! — была светла и полна Егором. Но не было боли в той печали, а только светлая легкая грусть.
В конце концов, я осмелела настолько, что решилась на небывалое.
Разумеется, совершить этот поступок, я могла, только воспользовавшись отсутствием дома Муси. Она бы ничего подобного никогда не допустила бы, и в конечном итоге убедила бы меня. что делать этого не стоит. Что это постыдно, унизительно для меня и, главное, — разбередит, сорвет тонкую корочку забвения с моих душевных ран, которые мы вместе с ней так долго и трепетно врачевали.
Теперь выяснялось, что раны — то ли, действительно, зажили окончательно. То ли — не были такими уж глубокими.
Словом, не страшась более их разбередить, и воспользовавшись отсутствием Муси дома, я позвонила в приемную Егора, и, услышав в трубке знакомый голос его давнишней секретарши — невиданное дело! — относительно спокойно заговорила с ней, представившись при этом по полной форме. В последнем, впрочем, не было необходимости, женщина узнала меня уже по первым звукам голоса а, узнав, разрыдалась.
Это странное состояние длилось некоторое, довольно длительное время.
Секретарь рыдала в голос на том конце трубке, я — терпеливо пережидала этот всплеск эмоций — на своем. Наконец рыдания стали затихать, и я решилась продолжить — Я прочитала в газете… Значит, правда?
— Правда, — она снова заплакала, но уже тихо и как-то обречено, слезы не мешали нашей беседе — Когда же похороны?
— Ой, мы ничего не знаем, никто ничего не говорит. Но вроде бы еще даже не доставили тело оттуда, из Швейцарии — она помолчала, возможно пережидая очередной приступ плача, а возможно, раздумывая, как сказать мне, то, что собиралась сказать, — Мы здесь думали, ну, те, кто давно работает с Егором Игоревичем, как сообщить вам и сказать, чтобы вы обязательно приходили на похороны… Потому что мы… мы все помним вас и он… он тоже помнил…
Ваша фотография у него в кабинете стоит… Вот. Вы оставьте свой телефон, если можно, я позвоню, как будут какие — ни будь новости… Хорошо?
— Конечно — наверное, в эту минуту эта добрая женщина пожалела обо всех словах сказанных мне, я и сама искренне удивилась тому, как ровно прозвучал мой голос. Пустота в душе расползалась вокруг меня, образуя какое-то холодное облако: его прохлада сквозила в моем голосе, и я ничего не могла с этим поделать, — Конечно. — повторила я, чтобы хоть как-то подчеркнуть свою сопричастность со всеобщим несчастьем. — Конечно, запишите мой телефон. И, пожалуйста, держите меня в курсе, если это не создаст для вас дополнительных сложностей. — Про сложности я подумала в последние минуты, просто мне пришла в голову мысль, что на месте «другой женщины» я была бы не в восторге, узнай, что секретарша моего, пусть и покойного мужа, общается с его бывшей женой. Но моя собеседница поняла меня с полу — слова.
— Мне теперь уже все равно.
— Почему?
— Потому что мне теперь здесь, по всякому — не работать.
— Но почему? Егор ценил вас и всегда говорил о вас только в превосходной степени, может его преемник…
— Какой преемник? Разве вы ничего не знаете?
— Нет, простите, не знаю. После того, как мы с вашим шефом расстались, я практически ничего о нем не знаю.
— Очень жаль. Вернее, вам-то, конечно, все равно, но у него не будет преемников, потому что теперь у него нет ни одного партнера, кроме нее…
— Кого — ее? — новость была настолько неожиданна, что я не сразу смогла усвоить очевидное.
— Его нынешней жены, простите, что говорю вам это…
— Ничего страшного, прошло уже много времени и я.. я — мне пришлось сделать небольшую паузу, потому что я действительно не могла подобрать название своему теперешнему состоянию. Время было конечно, совершенно, не причем, ибо это было дело последних трех дней. Но и рассказывать малознакомой, пусть и симпатичной мне женщине, про отдохновение души и прохладное облако вокруг меня было бы глупо. Это сложное душевно-телесное состояние вряд ли оказалось бы ей понятным, скорее напротив — напугало бы и без того несчастную тетку и, чего доброго, склонило к мысли, что я попросту помешалась. Однако слово я все же подобрала — успокоилась. Вполне. — Добавила я для пущей убедительности, и в это она поверила сразу — Конечно, жизнь продолжается, а вы такая красивая и сильная женщина, мы до сих пор вас вспоминаем и не можем понять…
В другое время слова ее полились бы живительные елеем на мои пусть и зажившие раны.
И те, которые про красоту и всеобщее непонимание поступка Егора.
И те, которые про мою фотографию, что, оказывается до сих пор в его кабинете…
Но передо мной маячило нечто, что привлекло все мое внимание до капли, во что впилась я всем своим сознанием, как щупальцами атакующего гада морского. Я точно знала: сейчас мне предстоит услышать главное. И оно прозвучало.
— Так что вы хотели мне сказать, о чем я не знаю?
— Да — да. Вы не знаете. Она ведь теперь единственный его партнер по фирме и заместитель тоже. И вообще последнее время у всех такое впечатление, что руководит компанией больше она, а Егор Игоревич — так, больше по представительской части и с заграничными банками.
— То есть, его нынешняя жена работает у вас?
— Простите меня, может, я и не должна была вам этого говорить, но прошло уже, и правда, столько времени… Она и работала у нас. Еще когда Егор Игоревич жил с вами… А потом… Я же говорю, мы все до сих пор не можем понять…
— А Морозов, Красницкий? — это были младшие партнеры Егора по бизнесу, близкие приятели, с которыми он, собственно, начинал строить свою империю.
Однако потом, оказалось, что оба блестяще справляясь с обязанностями на определенном этапе, откровенно пасуют на более высоких. Это был довольно тяжелый период для компании и внутренних взаимоотношений всей троицы, но Егор сумел его преодолеть. Я и теперь не знаю, какие рычаги включил он для того, чтобы оба ближайших друга добровольно отказались от части своих прав в рамках управления и владения компанией, и перешли из категории равных партнеров, в — младшие, сохранив, правда, руководящие должности с громкими названиями, и близкие дружеские отношения теперь уже — с шефом. Но это произошло. И ко всеобщему удовольствию, конфликт исчерпался общей сокрушительной пьянкой, растянувшейся на несколько дней.
— Их давно уже нет.
— То есть, как нет?
— Нет, в компании, хотя и то, что вы подумали, тоже случилось. У Морозова взрывали машину. Вместе с ним и водителем. А Красницкий вывез всю семью за границу и никто не знает — куда. В общем, дела у нас были….
— А компания?
— Вы имеете в виду — бизнес? Нет, с этим все в порядке, процветаем…
Вот только кому это теперь нужно…. — она снова заплакала, а я каким-то шестым чувством поняла, что сейчас разговор нужно прекращать. Быть может, мое сознание просто требовало паузы для того, что бы осмыслить услышанное.
Оно этого явно заслуживало.
— Хорошо — сказала я, как можно более ласково и печально. — Спасибо вам за все, за ваши добрые слова, и за память о Егоре. Вы позвоните мне обязательно, когда будет ясно с похоронами — Конечно, позвоню, не сомневайтесь. Вы ведь пойдете? Вам надо пойти обязательно…
— Там видно будет — ответила я неопределенно, еще раз, возможно, разочаровав несчастную женщину, но я в эти минуты, я и в самом деле не знала: пойду ли я на похороны Егора?
Простившись, я аккуратно положила трубку на рычаг и посмотрела на часы.
Впервые я хотела, чтобы Муся не приходила, как можно дольше. Мне было стыдно и противно так думать, но одновременно я чувствовала острую потребность побыть в одиночестве.
Этого подарка, однако, не сделала мне судьба.
Еле слышно звякнули ключи в прихожей: Муся возвратилась домой.
Она была совершенно измотана физически, но душевные силы ее от этого, по-моему, даже утроились. Пухлые и неизменно румяные щеки Муси, сейчас опали и приобрели какой-то неестественно серо-желтый оттенок. Сквозь тонкую кожу, кроме того, проступили, как мелкие червячки — синюшные прожилки, от чего щеки Мучи сразу стали казаться старческими. Глаза обметали глубокие, густо-синие тени, словно она вдруг решила неумело употребить косметику, чего не делала никогда, и в итоге — достигал прямо противоположного эффекта, если, разумеется, по доброй воле не пожелала придать себе вид человека, перенесшего долгий и тяжкий недуг, а вид у нее был именно такой. Но сами глаза! Небольшие, и никогда не отличавшие особой выразительностью, сейчас они горели каким-то внутренним нездоровым огнем и даже лучились, подернутые пленкой постоянно набегающих слез или какой-то странной, но тоже болезненной поволокой.
— Все, — сказала Муся. И короткое слово упало в пространство тяжело и гулко, как большой круглый камень брошенный в темную бесконечность водного потока. — Они еще догуливают на поминках, но наблюдать это я не в состоянии.
Когда я уезжала, уже рассказывали анекдоты, сейчас, наверное, поют. Потом поедут продолжать к кому-ни — будь домой. Слава Богу, меня отпустили дня на три, а, если потребуется и — и больше. Отдохнуть после всего. Слава Богу! Я ничего этого, и завтрашнего похмелья перед операциями, уже не увижу.
— Мусенька! — сказала я, вложив в голос всю нежность, на которую была способна. Прохладная пустота души и морозное облачко по — прежнему были при мне, и я боялась, что Муся почувствовав эту остуду примет, не приведи Господь, ее на свой счет. — Я сейчас дам тебе горячего чая с лимоном, и ты сразу ложись. Может быть даже, выпей какую — ни-будь таблетку, успокоительную. А завтра у нас будет весь день, и ты мне все расскажешь по порядку. Или хочешь, мы съездим на кладбище к Игорю?
— Нет. Спать я сейчас не смогу. И таблеток я не пью, ты же знаешь.
Пойдем пить чай.
Уже за чаем Муся неожиданно сказала мне — Знаешь, за эти три дня я так много говорила про Игоря, и так много делала для Игоря, что мне кажется… может быть — это стыдно, но я на самом деле чувствую так… Понимаешь, вроде, все, что у меня было в душе, связанное с ним и адресованное ему, все как бы выплеснулось наружу Поэтому, давай не будем говорить про Игоря.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...

Рубрики

Рубрики