науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- циклы национализма и патриотизма
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   идеологии России, Украины, ЕС и США --- пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— « Взыскание погибших» — тихо шепнула я пожилой женщине, стоящей прямо впереди меня, протягивая ей свечу — Да ты то, милая! — не рассерженно, но удивленно обернулась она ко мне, подслеповато моргая выцветшими старческими глазами. — Вот же она, над тобою, Матушка заступница. « Взыскание погибших» — вон этот образ Матери Божьей и зовется. — старушка смотрит куда-то поверх моей головы, и следуя за ней взглядом, я обретаю то, что так настойчиво искала несколько минут назад.
Удивительной доброты, ясные, полные нежности и сострадания глаза смотрели прямо на меня с иконы, под которой я стояла все это время.
Никогда, ни в одном из множества образов, запечатлевших Пречистую Деву Марию, я не встречала ранее такой доброты и жалости, такого ясного, исполненного света и нежности лика, один только взгляд на который переполняет сердце надеждой.
И Она смотрела прямо на меня.
Смотрела все это время, безотрывно, пытаясь привлечь к себе мое издерганное, рассеянное, неблагодарное внимание.
Она хотела быть замеченной мною, и хотела слушать меня.
Все это вижу я в распахнутых лучистых глазах.
А кончики нежных губ как будто слегка шевелятся, складываясь в едва различимую ласковую улыбку, ниспосланную сейчас лично мне, чтобы подбодрить меня и позволить говорить.
— Матушка, Пресвятая Богородица, Пречистая Дева Мария, ты заступница всех сирот, прости великий грех мой и заступись за меня перед сыном твоим.
Матушка, научи меня, как поступить и как жить дальше, убереги меня от страшного греха и пошли мне избавление от моих страданий. Но более тебя прошу, Матушка, Пресвятая Богородица, научи меня, как избавить от страданий душу раба твоего Егора, помоги ему, пошли покой его душе. Если и вправду, Господом Богом дозволено нам соединиться в том, ином мире, научи меня, как сделать это, не совершая смертного греха, в котором уже повинна я, ибо мысленно совершила его не один раз и готовлюсь совершить наяву. Спаси меня, Матушка, потому что не к кому мне более обратиться, нет у меня никого на всем белом свете. Тот, кого любила я больше жизни, предал меня, и одной тебе ведомо, как я страдала, какою болью исходило мое сердце, как надрывалась душа! Но теперь он зовет меня к себе, так как же я могу не последовать его зову? Ведь ему плохо, он страдает, и только я могу ему помочь. Ведь я простила его, как учишь ты и сын твой, Господь наш Иисус Христос! Но как же помочь ему, не совершая смертного греха?! Как, матушка?!! Научи, помоги, пошли мне скорую смерть, чтобы не нарушала я Законов Божьих, и не губила свою бессмертную душу! Ты ведь знаешь, ничто не держит меня на этой земле, и жизнь не дорога мне, и уже даже смерти не боюсь я, но боюсь смертного греха.
Как же поступить мне, Матушка Богородица, Пречистая Дева Мария, прошу, научи!…
Я никогда не знала молитв, кроме краткого « Отче наш», и никогда не обращалась к Господу и Святой Богородице с длинными речами и просьбами.
Откуда взялись во мне сейчас все эти странные слова, чудным образом складывающиеся в целые фразы, довольно складные, а главное, поразительно точно отражающие состояние моей души, я не знаю.
Но я говорила и говорила, обращаясь к светлому лику, шепотом, торопливо, при этом слезы ручьями катились из глаз, а руки сами молитвенно сжимались у груди.
Я говорила, возможно, уже повторяясь и захлебываясь слезами, и мне хотелось кричать, и упасть на колени подле иконы и биться головой о пол, как это делают некоторые верующие люди. И только толпа, плотно подпирающая со всех сторон, останавливала меня от этого.
Но она не могла помешать мне говорить.
А внутри меня словно прорвалась какая-то невидимая плотина, и хлынувший поток чувств: горя, растерянности, страха, любви и жалости к Егору рвался наружу, к единственной, внимательной и сострадающей мне слушательнице.
И по мере того, как я говорила, глаза ее наполнялись скорбью, но и огромная жалость ко мне плескалась в ее ясных глазах.
Она слышала меня, она понимала, и теперь я была уверена: она не оставит меня один на один с моей бедой.
Кто-то снова слегка коснулся моего локтя.
Оглянувшись, я вижу перед собой маленькую хрупкую старушку, с пергаментно-белым прозрачным лицом и добрыми бледно голубыми глазами.
На голове у старушки не платочек, как у большинства пожилых женщин в храме, а темная, маленькая и заметно потертая шляпка с черной вуалькой, спадающей на высокий лоб, на плечи накинут старенький, пожелтевший от времени кружевной пуховый платок:
— Молитесь, деточка, как велит вам сердце — шепчет мне старушка тонкими бесцветными губами, — молитесь, не обращая ни на кого внимания. Пречистая Дева Мария внемлет вам, верьте! Верьте, и ваша вера подскажет вам дорогу.
Только вера помогала людям пережить страшные беды и остаться людьми, я это знаю, потому что сама выжила только лишь потому, что верила искренне.
Простите, что помешала вам, но вы так трогательны и одиноки, потому я и позволила себе отвлечь вас. А теперь молитесь, молитесь, и Господь сохранит вас.
Старушка близко наклоняется и торопливо крестит меня маленькой сухонькой ручкой, затянутой в истертую лайковую перчатку. От нее неожиданно долетает до меня знакомый с детства и давно уж позабытый запах духов "
Красная Москва", ими когда-то душилась и моя бабушка.
И шляпки она носила такие же маленькие, изящные, с темными паутинками вуалеток, и перчатки.
Я хочу поблагодарить старушку, и сказать ей, что она вовсе не помешала мне молиться, но толпа уже оттеснила ее от меня.
Служба кончилась, и людской поток хлынул к выходу, унося с собой чудную старую женщину, вдруг напомнившую мне давно покойную мою бабушку.
Я еще некоторое время остаюсь в храме, упрямо вцепившись обеими руками в металлические перильца, тянущиеся вдоль стен, словно кто-то собирается силой оттаскивать меня от иконы « Взыскание погибших».
Я еще что-то говорю Божьей Матери, с прежним состраданием взирающей на меня своими бездонными глазами, но слова мои все чаще повторяются, и я понимаю, что сказано все, и не стоит более злоупотреблять вниманием Святой Девы.
К тому же, свет в храме постепенно гаснет, и церковные старушки приступают к своему нехитрому делу — уборке храма.
Я говорю еще последние слова, обращаясь к чудному образу. Поднявшись на цыпочки, целую прохладное стекло, ограждающее икону. И аккуратно, чтобы не рассердить церковных старушек, направляюсь к выходу.
Однако, не удержавшись, еще раз останавливаюсь на пол-пути и оглядываюсь назад.
Матерь Божья пристально смотрит мне вслед своими небесными глазами, и в них — бесконечная жалость и великая любовь.
День, который определен кем — то грозным и неведомым, как дата моей смерти, близится к завершению.
В сумке моей надежно упрятана упаковка таблеток, и половины которой, судя по строгим предупреждениям инструкции, хватит для того, что бы сон, в который погружусь я через несколько часов, стал вечным.
Под густыми кронами столетних деревьев, на старом московском кладбище ждет меня предусмотрительно вырытая кем-то могила. И массивный крест, готовый устремиться в небо, извещая всех, включая и самого Господа Бога, как звали в земной жизни новопреставленную рабу его, и сколько дней, из отмеренных ей судьбою, провела она в этом подлунном мире.
Где-то в туманные мирах, пока неведомых мне, таинственных и пугающих, носится неприкаянная и одинокая душа, обладатель которой в земной жизни был любим мною более всех на свете, и, как клялась я ему, хотя он совсем не настаивал на этих клятвах, более самой жизни.
Все сходилось к тому, что настал для меня страшный час исполнения данной когда-то клятвы.
И я была к тому готова.
Но сквозь холодную и черную, беззвездную февральскую ночь, сквозь темные каменные громады спящего города, сквозь незатухающие всполохи его обманчивых ночных огней смотрели мне вслед светлые глаза Богородицы с иконы со странным названием « Взыскание погибших» и чудилось мне, что этот взгляд овладевает моей волей и помыслами.
« Матерь Божья — шепчу я, трепеща от ночного холода, охватывающего меня, как только я выхожу из машины, доставившей меня домой, но более — от страха перед тем, что предстоит мне сейчас, в моей пустой одинокой квартире, — вручаю судьбу свою в твои руки. Пусть все случится так, как угодно тебе, пусть исполнится воля твоя. Я подчинюсь ей безропотно, какой бы она не оказалась. Только не оставляй теперь меня одну перед лицом этого страшного выбора»
— Тогда разожми руки и отпусти несчастную ветку, — внезапно звучит во мне голос Кассандры, рассказывающей свою сложную притчу.
— Но где же ветка? — хочу я спросить ее, и не успеваю.
Прямо рядом со мной, почти у самого лица слышу я другой голос.
Он звучит наяву, совершенно натурально и естественно, он настолько реален, что вместе со словами доносится до меня чье-то нездоровое гнилое дыхание, и холодные влажные руки касаются моего лица — Вот ты и попалась мне, сука — говорит кто-то из темноты, одновременно, отвратительной потной ладонью зажимая мне рот и нос, так, что я не могу не только кричать, но и дышать, — голос у говорящего высокий и слегка гнусавый, он странно растягивает слова, произнося их неуверенно и слегка нараспев. — Сука, — повторяет он, снова, — грязная, похотливая сука.
Больше ты уже никого не сможешь загубить. Больше, ты уже никогда и ничего не сможешь….
Рука, сжимающая меня, ослабевает.
Зато я чувствую, что другой рукой он что-то чертит на моем лице странным, горячим карандашом.
Острие карандаша причиняет мне боль, и в тех местах, по которым он не спеша водит им, словно и вправду пытаясь воспроизвести какой-то дьявольский рисунок, по коже растекается что-то горячее и вязкое, медленно сползая вниз.
" Господи, — вдруг соображаю я, — у него же вовсе не карандаш, у него — нож, и он не рисует, а режет мое лицо.. Это мысль приходит мне в голову, одновременно с острой болью разрывающей горло.
Сознание гаснет, но я еще успеваю прошептать непослушными губами "
Благодарю тебя, Пресвятая Дева Мария, ты не оставила меня"
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ОБРЕТЕНИЕ ИСТИНЫ

Сегодня барон Гвидо фон Голденберг с полным на то основанием был собой доволен.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   три глобализации: по-британски, по-американски и по-китайски --- расчет пенсий для России --- основа дружбы - деньги --- три суперцивилизации мира
загрузка...

Рубрики

Рубрики