науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Словом, мой мудрый приятель, решил, что настало время мою судьбу устроить подобным же образом.
И как-то раз, теплым осенним днем мы отправились поужинать в загородный офис некоего молодого талантливого предпринимателя, который не прочь заняться собственной пропагандой, да и вообще на всякий случай, обзавестись небольшой телекомпанией. Случаи, как известно, бывают разные и стремление молодого, начинающего, но очень быстро растущего российского капиталиста, было вполне понятно.
Обед удался на славу.
Потом, Егор, который, разумеется, подвозил меня домой, как водится, попросил чашку кофе… С того памятного вечера мы жили вместе.
Тогда и начались безумства.
К примеру, поужинав поздно вечером в одном из лучших московских ресторанов ( это был принцип Егора: потреблять все только самое лучшее) и объехав до рассвета пару-тройку модных ночных клубов, где плясали не жалея подошв, мы часов в пять или шесть утра вдруг направлялись на один из московских вокзалов и, запретив охране Егора, следовать за нами, вваливались в полусонный зал ожидания.
Там, осмотревшись некоторое время и оценив ситуацию, мы подсаживались поочередно к разным людям, озадачивая их, к примеру, вопросом, за кого собираются они голосовать на предстоящих президентских выборах ( дело было как раз весною 1996 года ).
Самое странное, что сонные, измученные ожиданием, люди нас ни разу не били и даже не пытались дать по физиономии, напротив, большинство из них охотно вступало в беседу, пространно рассуждая о сильных и слабых сторонах Ельцина.
Однажды за этим занятием нас застукал наряд милиции, состоящий из двух явно не московского происхождения сержантов. Поначалу сержанты отнеслись к нам подозрительно и, как следствие, немедленно потребовали предъявить документы. Егор документы предъявлять отказался, явно рассчитывая на продолжение спектакля, и не ошибся. Нас вежливо доставили в дежурную часть привокзальной милиции, и там у грязной стойки, отделявшей дежурного от остального помещения, большую часть которую занимал «обезъянник» ( клетка в которой временно содержались человекообразные существа без возраста и пола, собранные этой ночью на вокзале ), Егор, наконец смилостивился надо мной, и документы предъявил. В них значилось, что он ни много не мало экономический советник одного и вице-премьеров российского правительства. Далее произошло неожиданное: дискуссия, начатая нами в зале ожидания вспыхнула с новой силой. В ней принимали участи все: и милицейский дежурный, и доставивший нас наряд, и даже некоторые обитатели «обезъянника», которые могли в тот момент относительно внятно выражать свои мысли.
Потом мы пили водку, которой угощали нас политизированные милиционеры, и закусывали горячими сосками, доставленными в дежурную часть из ближайшего ларька на перроне.
Сосиски были разложены на газете, и откусив, их следовало по очереди, макать в пластиковый стаканчик, в который щедрая рука хозяйки ( или хозяина ) ларька плеснула густой ярко красной, обжигающей жидкости, отдаленно напоминающей кетчуп.
Вокзал мы покинули, когда над Москвой уже разрумянился веселый прохладный рассвет, честно обменявшись с милиционерами телефонами. На всякий случай.
Наряженная охрана мрачно ожидала у нас возле глянцевого черного лимузина, одинокого на желтом фоне мятых, как консервные банки, такси.
— Если сегодня мы с тобой умрем от пищевого отравления, будет довольно сложно определить что стало его причиной: устрицы в « Театро» или сосиски на вокзале, — заметила я, оскверняя благоухающие недра благородной машины запахом дешевой водки и вокзальных сосисок — Разумеется, устрицы. В этом у меня нет никаких сомнений — немедленно отозвался Егор, и привлекая меня к себе, горячо дохнул в лицо резким духом кетчупа.
В наших предрассветных визитах на вокзалы, не было ничего уничижительного для людей, коротающих там нелегкую пассажирскую или вовсе бездомную долю. Мы ехали не вокзал не развлекаться чужим убожеством, и уж тем более, не издеваться над ним. Нет! В те минуты, нам было действительно интересно, что думают разные люди, а не только те, что отплясывали с нами на сияющих площадках ночных клубов.
Такой вот был безумный порыв.
Были и другие.
Было лето, и мы уже некоторое время жили за городом, в огромном коттедже, более напоминающем средневековый замок, который Егор довольно быстро возвел для нас прямо в лесу на берегу Москва — реки. Место, которое он выбрал для нашего жилья было сказочным ( впрочем, Егор всегда был верен себе, а значит, ему должно было принадлежать все самое лучшее ), едва не лучшим на всей супер — элитной Рублевке.
Забор был высоким, как требовали того не интересы безопасности, но — условия игры. Забрался на эту ступень общественной иерархии, будь добр их соблюдать.
Иначе, — избави Бог! — прослывешь белой вороной. Птицы эти в наших краях, как известно, живут недолго.
Так вот забор должен был быть высоким, кирпичным, красным «Каждый построил себе по маленькому Кремлю, — заметил как-то Егор воскресным днем объезжая окрестности, — на всякий случай. А случаи, как известно, бываю всякие» На заборе имелось все, что должно было иметься: камеры слежения, хитрые датчики и прочая модная охранная техника. Но в самом заборе, кроме главных торжественных ворот, с колоннами, домом охраны и только что без флагштока для поднятия фамильного флага, имелась еще маленькая неприметная калитка, сразу за которой начинались узкие деревянные ступени, ведущие к воде.
Итак, было лето, в окна нашей спальни выходящие прямо на реку и как раз на ту заветную калиточку, вливалась предрассветная речная прохлада, свежий ветер и гомон пробудившихся птичьих стай, но этого показалось Егору мало.
В нем бурлило очередное безумство — Вставай! — бесцеремонно растолкал он меня и, не давая опомниться и возмутиться, скомандовал. — Бери подушки, два пледа, бутылку шампанского, фужеры, фрукты — Зачем? — я еще не очень понимала, на каком нахожусь свете и что происходит вокруг — Как ты не понимаешь? Рассвет пойдем встречать на берег. Быстрей, солнце вот-вот взойдет!
Я оценила идею и проявила чудеса оперативности: мы успели.
Думаю, наша недремлющая охрана, не смогла удержать в себе столь красочную историю о хозяйских причудах и поделилась ею с охраной соседской, а та… Словом, эпизод пополнил список наших с Егором безумств.
Были, разумеется, причуды и поменьше.
Например, возвратившись домой, Егор врывался ко мне с корзиной наполненной фруктами, из чего следовало, что по дороге он совершил набег на рынок.
— Слушай! — Вопил он, совершенно потрясенный, — я только что изобрел новое лакомство. Давай немедленно пробовать.
— Готовить долго? — осторожно интересовалась я, в принципе, уже привыкшая ко всему — Вообще не надо! — великодушничал Егор. — Просто груши в меду.
Представляешь! Я вдруг представил, как это вкусно. Давай быстрей мой груши.
Мед я тоже купил.
— Милый, — пыталась я остудить его пыл. — это лакомство известно было еще при царе — деспоте Иване Васильевиче. Где-то точно описано, то ли в "
Князе Серебряном", то ли в какой-то сказке. Я читала.
— Глупости! — Безапелляционно, как всегда, заявлял Егор, — Я же про это не читал, я точно помню. Значит, сейчас это придумал я! И нечего преумалять мои таланты. Мой, лучше, груши!
— Однажды, ты напишешь « Войну и мир», потому что Толстого ты тоже не читал из-за нравственного с ним несогласия — А что? И это будет моя « Война и мир»! И никто не убедит меня в обратном.
Так мы и жили целых семь с половиной лет.
Разумеется, безумства случались не так уж часто и большее время мы проводили вполне достойно, как и подобает несколько экзальтированной, но бесспорно, принадлежащей к" светскому обществу" паре, единственным изъяном которой было отсутствие детей. Но это была отдельная, запретная для всех, закрытая для обсуждения даже с самыми близкими и закадычными… и т. д. Это было только наше с ним, и все в конце концов с этим смирились.
Теперь, когда Егора нет на этой земле, наверное, я могу произнести вслух, что детей не могло быть у него, а брать чужих он категорически не желал. Я, глупая, надеялась, что со временем, когда он станет старше, сумею уговорить его. Однако, времени-то этого у меня, как раз и не было.
Это странно, но до той поры, когда задушевная подруга с внутренней дрожью в голосе не произнесла ту самую классическую и банальную одновременно фразу, про «другую женщину», я была уверена, что мы с Егором будем жить долго, возможно, не всегда счастливо, но умрем, а вернее погибнем в автомобильной катастрофе, в один день. Как в сказке.
Это была странная, совершенно беспочвенная и немотивированная, но, тем не менее, очень прочно сидящая в моем сознании уверенность. И, в конце концов, я решила, что, видимо, так все и произойдет.
В принципе, это был не самый плохой исход.
Однако судьба готовила мне финал, куда более страшный, обидный, унизительный и несправедливый.
Говорить со мной по возвращении Егор не захотел.
Я все-таки позвонила ему, чтобы услышать в трубке то же, что прочитала на бумаге.
И те же чертики дразнились и корчили мне отвратительные рожи в напряженных длинных паузах, так же, как между строк проклятого письма.
— Зачем? — спросил он меня, когда я попросила о встрече и разговоре.
Большего, чем я написал, я не скажу. — Мы помолчали — Но неужели ты можешь, после всего, что было… — я не сумела закончить фразу, заплакав, унизительно и обидно — Как видишь, смог — поставил он точку, предваряя продолжение моего вопроса. И снова замолчал. Сквозь разделяющее нас расстояние я чувствовала, что более всего на свете ему хочется сейчас повесть трубку — Прости меня — выдавил он из себя наконец, но отчетливо различимая мною досадливая интонация, лучше всяких слов сказала, что он вовсе не считает себя виноватым. Я молчала, слезы мешали мне говорить и думать, а рыдать в трубку — было слишком уж унизительным. — Прощай. — Он наконец-то решил оборвать этот ни к чему не ведущий, тяжелый разговор. — Не звони мне, пожалуйста. — И он положил трубку.
Я тупо послушала некоторое время короткие гудки отбоя, бьющие прямо в ухо и почти физически ощутимые, поплакала еще немного и вдруг поняла, что последнюю фразу сказал не Егор.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...

Рубрики

Рубрики